Великий и Ужасный 3 (СИ)
Я восседал с планшетом на крыше «Орды», свесив ноги за парапет, и общался с эльфийкой по видеосвязи. И мне было в целом хорошо, потому что второй день гномской свадьбы — это даже хуже, чем первый! И сбежать из «Надыма» было просто необходимо. Ну, и пообщаться с подругой… Возлюбленной? Я не знаю, кем мы друг другу приходились, но вполне определенно мог сказать одно: мне, когда она просто находилась рядом, было гораздо лучше, чем когда ее не было. В общем — нравилась она мне до одури и до мурашек. Сидит там такая, в маечке нашей, ордынской, на своей кровати и глазки мне строит. Зараза ушастенькая!
— И чего там у вас так мрачно? — поинтересовался я. — Как папашино здоровье?
— У него Черная Немочь, — вздохнула Эссириэ Ронья, без пяти минут наследница клана Росомах.
— А я ведь! Тогда, для Коленьки Воронцова! — меня чуть на месте не подкинуло, но девушка только отмахнулась.
— Я знаю! Знаю, что ты — можешь! Но, как ты сам говорил, «спасение утопающих — дело рук самих утопающих». Они не хотят слушать меня. Не хотят даже обратиться к Воронцову за рекомендацией! Как же — урук спасет главу эльфийского клана, нонсенс! — Эсси явно была очень сердита. — Они тут бродят все мрачные, хмурятся целыми днями! Еще бы им не хмуриться — отца загнали в кокон, он там лежит практически в стазисе, как живой труп, а попробовать действенное средство, которое уже раз сработало — это никак! Еще и цыкают зубом. И по углам шепчутся — мол, как я посмела предлагать какого-то варварского знахаря!.. Знали бы они, чего я еще посмела!
Тут глаза девушки приобрели лукавое выражение, и она поерзала на кровати и сменила ракурс съемки, чтобы я увидел, что кроме открытой черной маечки с Белой Дланью на ней одни только трусики-танго. Зрелище было весьма симпатичное и провокационное, так что я коротко рыкнул, потом ущипнул себя за ляжку, чтобы вернулась возможность соображать, и пригрозил:
— Доберусь я до тебя! — и оскалился, а она снова захихикала.
Чертовы зубы! Никакой романтики. Ничего, отлились уже кошке мышкины слезы… Я страшно отомстил! На этом моменте я заржал, а эльфийка спросила:
— А ты чего смеешься? — и одернула майку, как бы стараясь что-то скрыть, но на самом деле еще больше кое-что приоткрывая.
— Наше бодание со Скоморохами — это всё-таки был эпос, — почесал подбородок я. — Орочья мстя — она очень… Орочья! Это войдет в легенды.
— Я видела видосы в сети! Фу, гадость! Загадили девять кварталов! — она демонстративно поразгоняла воздух перед своим носом, как будто могла почувствовать запах.
— Да там трущобы по сути, окраины Нового Города, в предгорьях. И так всё загажено было! — я фыркнул. — Но крокодительство определенно удалось!
— Крокодительство? — бровка Эсси взлетела вверх.
— Ну, крокождение. Это наш ордынский прикол, — я пощелкал пальцами. — Помнишь майку с надписью?
— А! Да! «Крокодил, крокожу и буду крокодить!», — закивала она. — Смешная. Такую себе потом снага стали делать, на заказ. Типа, клыкастый, зеленый… В этом смысле, да? И звучит смешно. А что у тебя там за какофония?
Внизу, под моими ногами в это время разворачивалось фантастическое действо: гномы из «Надыма» валили на улицу. У них там по распорядку полагался «танец с новобрачной», и его проводить нужно было только и исключительно на открытом воздухе. Это тоже было как-то связано с традицией проживания в замкнутых пространствах. Мол, демонстрация того, что женщина, пришедшая в семью мужа, всегда и везде находится под защитой его родственников. Пищал кларнет, били барабаны, разрывались скрипки — танцующая толпа гномов заполоняла собой всё пространство между «Надымом» и «Ордой».
— Свадьба у Хуеморгена! — осклабился я. — Настоящий дурдом. Честно, когда уруки приехали — проще было! Они-то на сутки заявились, а эти — на трое. Тут сотен семь бородачей, не меньше! Хочешь — покажу, как танцуют?
— Покажи, покажи! Никогда не видела танцев гномов! — она даже запрыгала там на кровати, на попе.
Я переключил камеру с фронталки на основную и сфокусировался на происходящем внизу. И снова едва не заржал. Я такую картину в «Приключениях раввина Якова» видал. С Луи де Фюнесом в главной роли. Нет, ну серьезно — воздев руки к небу и притопывая ногами, там лихо и жизнерадостно отплясывали бородачи в жилетках и широкополых шляпах! Прям от души плясали, радовались жизни! В центре круга — сам Хуеморген, тоже, чтоб меня, в шляпе и жилетке! И Фрида — разнаряженная в пух и прах, с монисто из золотых монет, с браслетами из золотых монет и с диадемой — кто бы мог подумать? — тоже из золотых монет!
Я еще в первый день уточнил, что это за наряды на гномах такие, и получил весьма доходчивый ответ: парадно-выходные национальные костюмы специально для подземных жителей, что выбираются на поверхность крайне редко. В жилетках масса карманчиков для всякой мелочи, ну, и для денег — чтобы не обчистили их ушлые людишки и коварные эльфы. А шляпы — потому как непривычно яркое солнце для приспособленных к полумраку своих подгорных городов кхазадов. Конечно, сейчас уже не то, что в нынешнее время — гномы живут наверху массово, но — традиция есть традиция! У нас традиция — карды с собой таскать, у них — жилетки и шляпы. Про всё это я Эсси рассказывал по ходу трансляции, не забывая выхватывать из танцующей толпы самых активных персонажей.
Вот ведь какие, однако, аналогии! Да еще и языка у них, не считая русского, два: один священный для богослужений, ритуалов и боевых кличей — это кхуздул, и второй обычный, повседневный — он назывался шпракх. С явными германскими корнями, возможно — позаимствованный у человеческого окружения еще во время Великого переселения народов. Так что орали эти гномы про свой незабвенный «дигги-дигги холл» на этом самом шпракхе весьма активно. Не сделав и секундной паузы после танца!
— Какие они живчики! — проговорила Эсси. — Никогда бы не подумала, что эти бородачи могут так лихо отплясывать! Кажется — зануды, пессимисты и вредины… Оказывается — не только! Ну, и за исторический экскурс спасибо. Ты очень эрудированный урук, знаешь? Хотя — чему я удивляюсь? Первый раз я тебя увидела в Хтони, второй — на ринге, а третий — в библиотеке!
— Ну, а чем мне заняться долгими холодными ночами? — усмехнулся я. — Никто не обогреет, кроме огня новых знаний, и некого мне погладить и приголубить, кроме потертых корешков пыльных книг… Вот и читаю тут в одиночестве, весь такой грустный и печальный. А потом оно из меня прёт.
— О-о-о-о, да вы поэт, господин Резчик! — она прижала руку к сердцу. — Я поражена в самое сердечко.
Мы смотрели друг на друга какое-то время молча, а потом Эсси естественным, таким знакомым и милым движением поправила выпавшую из прически прядку и сказала:
— Ты уже это… Приезжай. Соскучилась я, представляешь? Ну, то есть не прямо сейчас приезжай, не прям сразу. Сейчас на самолет садиться и лететь не надо. Потому что завтра я в патруль ухожу, на границу, недели на две, будет глупо, если приедешь — а меня нет. А вот как ты хотел — на фудтраке, — вот это будет просто прекрасненько! Останавливайся в Братском сервитуте, там есть орки, гномы, эльфы — люди к ним нормально относятся, тебе там понравится. Очень интересное место! И обязательно-обязательно записывай мне сообщения, когда будешь ехать! И снимай всё вокруг, только не врежься никуда и не оторви никому голову по пути, а то я тебя знаю!
— Что за патруль? — выцепил главное из ее речи я.
— Ну, на границе клановых владений неспокойно… — туманно ответила она, подперев ладошкой подбородок. — Мы даже не знаем точно, это Ер…
И вдруг связь оборвалась. Да чтоб меня! Я тут же принялся вазюкать по экрану планшета, надеясь возобновить беседу, но тщетно. Абонент не абонент, и всё! Это по какой такой причине в своей комнате в самой главной эльфийской крепости клана Росомах дочь главы клана не может поймать сеть? Это срань какая-то, если честно! Это вправду, что ли, на самолет сесть и мотнуть к ней?
Сообщение прилетело тут же, спустя секунду. И фоточка — следом. «Сбоит электричество. У нас в последнее время — в порядке вещей. Целую свое чудовище, оно у меня лучшее чудовище в мире! До связи.» И там сердечки-смайлики. А на фоточке… А что на фоточке — это уже другой вопрос. Эсси была на фоточке, это если коротко!