Кадры решают всё (СИ)

– Ой, да зачем тебе этот мальчишка, – вперёд, решительно отодвинув принца, шагнул Морти, – я ведь гораздо лучше, и я, в отличие от него, готов назвать тебе своё имя, красавица.
Мортимер изящно, насколько позволял его чешуйчатый образ, поклонился и облокотился на трон, чтобы что-то прошептать на ушко Лимейне, видимо, имя. Та вздрогнула и с искренним недоумением перевела взгляд на чешуйчатого монстра. Тростниковый трон как-то испуганно скрипнул и слегка скособочился, а королева рефлекторно ухватилась за подлокотники.
– Ой, а чего это он? – Морти хвостом с жалом аккуратно поправил трон, точнее, попытался, но треск стал почему-то ещё громче. – Хлипкий он какой-то… Хочешь, я тебе другой подарю? Деревянный, прочный: сколько хочешь сиди — ничего с ним не сделается.
– Ты кто? – с тихой яростью спросила королева, пытаясь снова поймать взгляд Хасида, но Мортимер всё время ей мешал: то за руку попытается когтистой лапой взять, то комплимент на ушко прошептать, то на колено встать. И всё это так, что принц неизменно оказывался у него за спиной.
– Кто ты, в конце концов, такой?! – не выдержав, Лимейна вскочила на ноги и явно с трудом сдерживалась, чтобы не вцепиться длинными ногтями в довольную чешуйчатую морду. – Отойди от меня!
– Я-то? – малахитово-зелёное чешуйчатое страшилище задумчиво почесало острым жалом за ухом и сообщило. – Бог я.
– В смысле? – растерялась королева.
– В самом что ни на есть прямом, – Морти наконец-то удалось завладеть ручкой королевы, и теперь он игриво щекотал внушительным когтем изящную ладошку. – Так что можешь всем теперь рассказывать, что у тебя на вечеринке было самое настоящее божество. Меня, кстати, Мортимером зовут, – мурлыкнул он, склонившись к королеве и в очередной раз загородив от неё принца. Не нарочно, нет-нет, просто так получалось…
– Мортимер, значит, – зловеще прошептала разъярённая Лимейна, отбирая у него руку и сплетая пальцы в каком-то замысловатом жесте. Она прошептала пару слов и махнула в сторону Морти. Все замерли, а некоторые из гостей в страхе прикрыли лица и морды руками и лапами.
– Красиво, – оценил Морти, внимательно следивший за Лимейной, – как это у тебя здорово получилось. А мне вот когти так ни за что не переплести, знаешь, как обидно! Мучаешься, мучаешься — а всё зря: не переплетаются, хоть ты тресни!
Лимейна несколько раз глубоко вздохнула, стараясь успокоиться, и уже с гораздо большим интересом взглянула на Тео.
– У тебя достойная свита, юный король, – сказала она, – да и сам ты не так прост, как мне показалось. Что же, так даже интереснее…
И, обернувшись к успокоившимся гостям, произнесла:
– Дорогие гости! На правах хозяйки, королевы болота, я объявляю начало Бала Летней Ночи!
Светлячки в сосудах вспыхнули ярче, над поляной пронёсся мелодичный звон и поплыла красивая нежная мелодия.
– Не дело это — нарушать законы Бала, – проскрипел у Тео за спиной незнакомый голос и, обернувшись, молодой ректор увидел любезно улыбающееся мохнатое существо. Круглые ярко-жёлтые глаза, похожие на блюдца, тщательно расчёсанная густая серо-зелёная шерсть, солидные когти и сплетённая из белых лилий корона такой невозможной красоты и изящества, что у Теодора сладко заныло где-то в области сердца.
– А в чём нарушение? – решил Теодор поддержать беседу, тем более, что именно для этого он сюда, в общем-то, и прибыл: наладить отношения с соседями и заключить, если получится, соглашения о мирном сосуществовании.
– Нельзя нападать на гостей, – пояснило существо, – любой ступивший на остров, кого пропустят стражи, неприкосновенен. Стражи — это кусты, мимо которых вы прошли на поляну, – счёл он нужным пояснить в ответ на вопросительный взгляд молодого ректора.
– А что, они могли и не пропустить? – удивился неслышно подошедший Хасид, уже пришедший в себя после беседы с Лимейной.
– Конечно, могли, – существо кивнуло, густая шерсть упала ему на глаза, и он аккуратно заправил её за острое ухо.
– Я король Академии, – решил ещё раз представиться Тео, но называть имя поостерёгся, так как, видимо, с этим тут надо было быть поосторожнее. – С кем имею удовольствие разговаривать?
 
– А я правитель болотников здешних, Пантуш, – представилось существо, – теперь можешь и ты своё имя назвать, после меня. Первым не называйся никому, только после того, как тот, с кем ты разговариваешь, сам своё прозвище скажет.
– А почему так? – поинтересовался Хасид, с любопытством рассматривая болотника.
– А имя — оно власть над всеми живыми даёт, – обстоятельно принялся объяснять болотник, – пока имени не знаешь, на человека или иное существо живое ни проклятья не наслать, ни порчу не навести.
Тут он грустно вздохнул, видимо, представив, сколько вокруг таких непроклятых ходит…
– А вы чем занимаетесь? – перешёл к конкретике Тео, краем глаза отслеживая перемещения Мортимера, который, как привязанный, ходил за королевой, уже озверевшей от такой дозы божественного внимания.
– А ты с какой целью интересуешься? – хитро прищурился болотник, напомнив Тео деревенского старосту. – Или конкретный интерес имеешь?
– Имею, – не стал скрывать Теодор, – мне бы того найти, кто в травах болотных разбирается… У меня для него предложение интересное найдётся. Или это обязательно через королеву делать надо?
– Чего ж обязательно через неё, – задумчиво протянул Пантуш, – вовсе не обязательно. Мы ей процент в любом случае выплатим, а уж с какого оборота — это другой вопрос, правильно?
– Совершенно с вами согласен, – отреагировал на знакомые слова мгновенно оживившийся Хасид, – вопрос процентов — он такой тонкий, такой деликатный, верно? Зачем нам обременять королеву всеми этими скучными и абсолютно не интересными красивой женщине материями?
– Золотые слова, – повеселел болотник, почувствовав в принце родственную душу, и обе стороны с наслаждением погрузились в обсуждение деловых вопросов.
Теодор, поняв, что о поставках трав можно больше не беспокоиться, слегка расслабился и хотел подойти к Биэлю, который, на время Бала став практически полностью прозрачным, был увлечён беседой с таким же призрачным жабом. Складывалось впечатление, что эти двое давно знакомы, настолько непринуждённо они разговаривали. Но у королевы были свои планы на его времяпрепровождение.
– Не скучаешь, юный король? – Лимейна подошла к Теодору и снова окинула его оценивающим взглядом. – Почему ты не принимаешь участи в веселье, в танцах?
На поляне действительно лихо отплясывали самые разные существа. На фоне некоторых из них лохматый болотник выглядел вполне себе нормально. Но правителю болот было не до танцев: он погрузился в высокоинтеллектуальную беседу с Хасидом и на такие пустяки, как пляски, не отвлекался.
– Нет, – Тео вдруг понял, что перестал бояться Лимейну, а маячащий неподалёку Мортимер был дополнительной страховкой: для Тео, как и для королевы, маневры божества, прикрывавшего принца, не стали загадкой. – Мы нужны друг другу: обитатели болота и близлежащих территорий и те, кто станет жить в академии. Мне кажется, что взаимовыгодное сотрудничество принесёт прибыль и спокойствие и вам, и нам.
– Скорее всего, ты прав, юный король, – помолчав, ответила королева, и Теодор, глубоко вздохнув, рискнул.
– Я бы хотел подтверждения от того, кто принимает решения, – сказал он, глядя королеве прямо в глаза, хотя от взгляда этих двух абсолютно чёрных омутов ему стало очень не по себе.
– Что ты имеешь в виду? – промедлив на секунду дольше, чем было бы нужно, спросила Лимейна. – Здесь всё подчиняется моей воле. Я королева!
– Мы оба понимаем, что это не так, – Теодор почувствовал, что Мортимер подобрался ближе, и ему стало спокойнее, – ты, наверное, забыла, кто я.
– И кто же ты? – Лимейна постаралась, чтобы её голос прозвучал вызывающе и презрительно, но где-то едва уловимой ноткой прозвучала неуверенность.
– Я некромант, – спокойно ответил Тео, – некрос, как меня называют иногда. Причём, как ты могла убедиться ещё в первую нашу встречу, некрос сильный. Неужели ты думала, что я не увижу, кто ты?