Академия Акм 2 (СИ)

Много чего он за свою жизнь повидал. Но такое?!
Палач невольно шарахнулся от стола, крикнул людям, но никто ничего сделать уже не успел. Вбежавшие стражники только и смогли, что засвидетельствовать, как тело узника рассыпается мелкой пылью.
Но — как!?
***
Рональд пробивал дорогу на остров.
Именно пробивал.
Казалось бы — чего уж проще?
Есть ориентиры, есть силы, есть помощь…
И ничего не получается!
Если обычно пробивать дорогу, как вскрывать устрицу, то в этот раз вскрыть надо было тридакну. Гигантскую.
Рональд ворочал эту тушу, чувствуя, как на пределе сил ноют все мышцы, как печет все тело невидимым огнем…
Да что ж такое!?
Ответ он знал.
Он сейчас пробивался не через пространство.
Он пробивал силу Садорена.
Жрецы начали ритуал, и на остров снизошла Его воля. Магия там действовать просто не будет, хоть ты что твори! Нет, не будет…
Хорошо еще, магия пока действует вовне, на остров пока еще можно телепортироваться — потом пришлось бы попросту приплывать.
Но пока еще Садорен не призван. Пока еще только начат ритуал его призыва, пока еще есть возможность обойти какие-то условия, повернуть обстоятельства в свою пользу.
Но магия все равно бессильна.
Только мечи и остаются…
Пока еще можно пройти. Когда ритуал пойдет всерьез, все на острове окажутся в громадной мышеловке.
А Далларен туда идет.
И никому другому это не доверишь…
Далларен, девочки…
Что бы Рональд не отдал, чтобы рвануться сейчас в горы! Оказаться там, узнать, что с женой…
Нельзя.
Он — единственный, кому может доверять Далларен. Доверять, и знать, что Рональд никогда не ударит в спину.
Что победив, император не вернется к разоренному гнезду.
Рональд удержит империю даже ценой собственной жизни.
Виконт на миг прикрыл глаза — рванулся вперед так, что даже сила бога не стала ему помехой. Прорвался, открыл проход!
— Вперед!
Гвардейцы шли двойками, поддерживая и страхуя друг друга. Далларен прошел после первого десятка. Рональд проводил его взглядом.
Держать, держаться…
Чем дольше он выдержит, тем больше людей окажется у друга. А орки?
Похоже, он уже не сможет их прислать. Разве что потом? Когда Далларен победит?
Или… не победит?
О таком Рональд даже думать не собирался!
Только вперед! Только победа!
И держался.
Пока в глазах не поплыли синие круги.
Пока не закружилась голова.
Пока во рту не появился привкус крови, а тело, ставшее внезапно чужим и безвольным, не отказалось повиноваться.
— Почти триста человек… замечательный результат!
— О, да!
Кто обсуждал его достижения, Рональд так и не понял. На миг он просто отключился. Сил не осталось даже глаза скосить.
***
Селия упала первой.
Девочки были сильнее. Да и ритуал по ней ударил наотмашь.
Это — высшая некромантия. Селия обдумывала этот вопрос уже давно, а решилась попробовать только после тщательных подсчетов.
Садореновцы…
Эти гады убивают себя на допросах. А если поступить иначе?
Вы проводите ритуалы над людьми, вы приносите их в жертву… и вообще, побывав в плену, Селия не склонна была думать о последователях Садорена, как о людях!
Нечисть они!
Нежить!
И нечего им жить! Вот!
Она собиралась просто затянуть душу садореновца в кристалл, не дать ему уйти туда, куда уходят все души. Обычно — к своим богам.
Вот, если перехватить подонка, пока он не отправился к Садорену…?
Планировалось именно это. Если жрец убьет себя, его душа не уйдет. Она останется, а потом можно будет и допросить ее. Да, некромантия.
И что?
Они тоже с людьми не церемонились! Вспоминая про племянника Рона, про погибшего Юри, да и про многих, многих других…
Убить эту мразь?
Какие вы добрые! Нет уж! Пусть поживут, помучаются! Меньше всего Сели думала о некромантии, но — пришлось. В критической ситуации и не такое придет в голову. Адепты вообще славятся своей изобретательностью, особенно в преддверии сессии. А здесь речь не о зачетке шла — о своей жизни.
 
С лавиной они бы не справились. Оставалось единственное средство — жертвоприношение. С этим были хорошо знакомы все маги.
Случаев было много.
Маги жертвовали собой, чтобы остановить врага, чтобы предотвратить стихийные бедствия, чтобы… вариантов хватало. Иногда они оставались в живых. Иногда — нет.
Вопрос количества сил.
Селия понимала, их совместно отданных сил не хватит, чтобы остановить лавину. И готова была пожертвовать собой. Подруг надо было спасать.
Но… если есть вариант получше?
В порыве вдохновения, девушка связала кристалл с жизнью жреца. И потянула через него и силу пленного врага — и его жизнь.
Где есть прямая связь, там будет и обратная.
А вот чего это стоило ей?
Было больно Мейшеру — было больно и ей. Все, что пережил жрец, все это пережила и Селия. До последнего крика, до последней судороги. И смягчить эту боль не получалось.
Но сила шла потоком.
Селия вытянула из жреца сначала магию, потом жизнь, а потом, когда больше ничего не осталось, разрушила и самое душу. И не жалела.
Из-за садореновцев надо было спасать орков. Разве не справедливо, что они это и оплатят?
Она высасывала чужую силу, содрогаясь от отвращения и к себе, и к собственно, силе. Настолько та была омерзительна! Тошнотна, невыносима, словно тебя в выгребную яму окунули с головой, только вот вытерпеть было необходимо. Девочки рядом!
Она передавала силу Линде. А уж как ей распорядились девочки…
Селия даже не могла посмотреть. Она просто упала в обморок — есть предел и человеческим силам.
И сверху вниз, рядом с ней, свалились Анна-Лиза и Линда, которая успела на последних каплях силы поддержать подругу, и не дать им разбиться.
Лавина была уничтожена.
Сил не осталось.
Здесь и сейчас девушки даже от комара не отбились бы.
— Что с Сели? — шевельнула губами Анни.
— Обморок — так же тихо шепнула Линда. — Жива…
Анна-Лиза прикрыла глаза — и позволила себе тоже упасть в обморок. Как же это замечательно!
***
Линде досталось меньше всех.
— Живы!? — рядом с ними на колени упал Дорк Даххар.
— Живы. Дайте знать императору, — Линда едва шевелила губами.
— Дадим. А…
— И воду пока не пейте. Только снег… там 'боевое безумие'.
Дорк побелел.
Представил себе, что бы случилось…
— Вы…
Линда уже не слышала. Она тоже вычерпала себя до дна. И прикрыла глаза, надеясь, что во сне ей не свернут шею.
***
Остров.
И — тишина.
Страшная, давящая, неестественная.
Не чирикают птицы, не плещутся рыбы, не бегают зверьки, не летают насекомые. Даже самый мимолетный ветерок не рискнул осквернить островные деревья своим шаловливым прикосновением.
Все словно вымерло кругом.
Жизнь сохранилась лишь в одной из островных долин.
Когда-то, наверное, она была живой и зеленой. А сейчас…
Вся черная.
Словно под кожей земли вспух громадный гнойник, прорвался здесь, выплеснул гной — и застыл. Посреди гнойного пятна водрузили большой белый камень.
Над ним — статуя бога.
Человек. Только голова у него собачья… наверное. Не бывает таких собак. Таких пропорций, таких безумно искаженных очертаний… если это и собака — то бешеная.
Опасная, хищная, страшная…
И к этому алтарю сейчас медленно ведут женщину в белом же балахоне.
Она идет босиком, черный застывший обсидиан ранит ей ноги, режет едва не до кости, но женщина словно бы ничего не чувствует.
Здесь и сейчас она полностью сосредоточена на внутренних ощущениях. На том, кто рвется наружу.
 
Человек?
Пока еще да.
Пусть дите было зачато на алтаре Садорена.
Пусть в его честь приносились жертвы и проводились ритуалы.