Уникум. Практикум

«Оборонец», если судить по значку на лацкане потертого пиджака, занимал самый низкий ранг в Министерстве – поборника. Куракин довольно емко охарактеризовал его должностные инструкции: «Принеси-подай, иди на фиг, не мешай». Собственно, на значке и была изображена протянутая рука. Хотя, чего мы хотели? Другого бы присматривать за практикантами не прислали.
– Добрый день, меня зовут Кост… Константин Денисов, я буду следить за выполнением вашего первого вызова и отмечать действия каждого из членов отряда, – поборник тараторил так быстро, что я еле улавливал суть. Наверное, волновался, бедняга. – Я буду следить, но не вмешиваться.
– Я знаю видео, которое начиналось так же, – негромко сказал Рамиль, но судя по волне смешков, все наши его услышали.
– Я… хотел… так, – совсем растерялся «оборонец», потирая лоб и смотря в стопку бумаг. Будто там был ответ, как вести себя с зарвавшимися школьниками. Мне его даже жалко стало.
– Все заткнулись и слушаем поборника, – Коршун решил взять ситуацию в свои руки. – Только он может завершить ваш вызов. И кстати, если с ним что-то случится, то миссия будет считаться проваленной.
– Да, это так… вдруг… то есть если со мной что-то случится, – почему-то слова Коршуна не успокоили, а, наоборот, еще больше взволновали «оборонца». – Лучше бы, чтобы ничего не произошло.
– Не бойся, – хмыкнул Куракин, – мы за тобой присмотрим.
– Ладно, давайте ближе к делу, – на висках поборника выступил пот. – Вот здесь весь пакет документов. Кто лидер группы?
Куракин явно хотел что-то вякнуть, но я отодвинул его в сторону и сделал шаг вперед. И тут же получил увесистый запечатанный конверт, после чего Константин поклонился и был таков. В смысле, произвел аппарацию.
– И чего? А нам куда? – удивленно спросил я.
– Читай, внутри все написано, – сказал Коршун и тоже пошел прочь, считая на этом свою миссию завершенной.
Вот и вся помощь. Пришлось в скором порядке вскрывать конверт. Так, деревня Проскеевка, жертвы, фу, тут даже фотографии. А, вот, место размещения. Не поленились же они распечатать обстановку избы на глянцевой бумаге: старенький стол в проходной комнате, печка, рукомойник, посуда. Ну да всем известно: настоящие маги постоянно тяготели к тем технологиям, которые у нормальных немощных считались канувшими в лету. Прогресс – это не про нас. Ничего, глядишь, может, через лет десять дойдем до каких-нибудь мессенджеров и перестанем разрушать девственные леса Сибири.
– Аппарация до точки, – я разложил фотографии места «высадки». – Тут относительно недалеко, но случиться может всякое. Поэтому будьте внимательны.
– Что может произойти? – пожал плечами Куракин, направившись к фотографиям.
– Нет, – я вытянул перед ним руку, – сначала Рамиль.
Сила мгновенно всколыхнулась в высокородном, готовясь выплеснуться. И это почувствовал не только я. Катя сжалась, напряглась и что-то еще сильнее стиснула в руке, а Рамиль потер пальцы, как делал каждый раз, прежде чем призвать огонь. Они с Сашей – одной стихии, пусть последний явно помощнее.
Я сконцентрировал силу в руке, готовый как преобразовать ее в заклинание, так и прибегнуть к земляным доспехам.
– Плохо начинаешь, Кузнецов, – чуть поколебавшись, Куракин отступил.
Он понимал, что даже с учетом его опыта в магических делах ремесленнику против подмастерья не выстоять. У него был Аганин, у меня – Зыбунина с Рамилем. В открытом противостоянии ситуация патовая. Но меня успокаивало, что мы на самом видном месте, у Башни Волшебства. Надо быть идиотом, чтобы натворить глупостей здесь. И само собой, Саша им не был.
Я немного волновался, но разве существовал другой выбор? Первому, кто переместится, будет значительно проще. Меньше переменных. Поэтому сначала нужно было пропустить более слабых магов, а уже потом остальных. И заодно показать высокородным, что здесь все будет происходить не всегда так, как они хотят.
– Оставайся на месте, – сказал я Рамику.
Тот кивнул, напряженно вгляделся в разложенные фотографии и исчез.
– Терлецкая, потом Зыбунина.
 
Я не сводил взгляда с Куракина, готовый абсолютно ко всему. Но Саша уже окончательно успокоился, о чем свидетельствовала его подленькая улыбочка. Знаю, знаю, что-то задумал.
– Аганин, – сказал я, когда одна за другой переместились девчонки.
Мне на минуту даже стало интересно. Кем бы был Сергей, не окажись он в тени Куракина? Вдруг Аганин не такой уж и плохой парень? Например, тому же Саше он всегда оставался верным другом. Надо будет присмотреться к нему. И практикум для этого – самое то.
– Теперь я, – сказал я Куракину, когда мы остались вдвоем. – Ты последний.
Однако у высокородного было на этот счет свое мнение. Я даже не заметил, в какой момент он оказался ближе к фотографиям. Куракин попросту схватил одну из них, осмотрев мельком остальные, и переместился. Вот же гад!
Мне хотелось кричать от ярости, бросить вслед Иглы или расщепить мерзавца. Однако вокруг уже никого не осталось. Я стоял возле Башни один-одинешенек и переместиться за группой не мог. Как бы ни было у меня хорошо с памятью, но я лишь в общих чертах помнил интерьер избы. Производить аппарацию в таких условиях – самоубийство.
Я представил лицо Коршуна, когда заявлюсь к нему и скажу, что сам не местный и чуток отстал от поезда. Наверное, к Куракину будут применены какие-то санкции, однако такого крутого лидера, как я, точно заменят. Хотя был один вариант.
Проскеевку я догадался пробить заранее, еще вчера. Благо, у третьего курса Козлович то ли забыл, то ли не собирался изымать телефоны. Правда, в нескольких скудных строчках «Википедии» значилось лишь, что такое поселение действительно есть. Находится оно в Тверской области. Зато по картам удалось найти точное расположение. Топографическим кретинизмом я не обладал, если сейчас выдвинусь в правильном направлении, то даже дойду. Когда-нибудь. Но зачем идти, если можно ехать? Задумка, конечно, немного авантюрная, но чутье подсказывало, что вполне осуществимая. Поэтому я уверенными движениями прикоснулся к дверной ручке Башни и перешел сначала в Коридор, а потом и в Иномирье.
Мне показалось, или тут потеплело? А может, я попросту привык уже к этой вечной стуже? В любом случае надо торопиться. И не из-за мороза, который коварен и кусает за щеки не сразу. Непонятно, что там сейчас говорит Куракин про меня.
Теневик появился довольно скоро. Я почувствовал его приближение, а он явно понял, что пришел кормилец. Только не ожидал, что с пустыми руками. На моей стороне была вся дрессура нашего мира. Собак же тоже приучают к намордникам разными вкусняшками. Выполнил правильное действие – получил поощрение в виде сахарной косточки. А потом собакен совершает то же самое уже на автомате.
Вот и теневик недоуменно уставился на меня. В глазах его читался немой укор. Мол, я же пришел, где еда? Меня он не рассматривал на предмет того, чтобы схомячить. Это я тоже почувствовал. Уже хорошо.
– Мне нужна твоя помощь, – я стал медленно подходить к нему, подняв руки и показывая пустые ладони.
Теневик сделал шаг назад, потом второй, однако все же остановился. Не накорми я его досыта совсем недавно калорийным и нажористым тритоном, ответ с большой долей вероятности был бы другим. Более того, вернись я сюда к голодному ящеропсу, так он бы меня и разделал в первую очередь.
Теперь теневик лишь с интересом следил, как крохотное двуногое существо тянет свои культяпки к его совершенной бронированной чешуе. А потом наши силы вновь соединились. Или, напротив, пытались вернуться обратно, в родные оболочки. Думаю, терминология тут совершенно не важна.
– Мне нужно попасть в одно место.
Я не сказал это, а подумал. Но теневик все понял. Хорошо, когда есть такое существо, с которым можно общаться без всяких лишних слов. Был бы он женщиной, так я бы всерьез задумался о руке и сердце. Даже на разницу в веках бы не посмотрел. Уж прости, Тихонова. А когда теневик развернулся ко мне боком и плюхнулся на живот, мое сердце совсем растаяло.