Неверная жена. Заберу тебя у него (СИ)

Яна начинает что-то блеять сквозь слезы и я наконец-то выхожу из анабиоза:
- Ваша система лаганула. Моя запись сорвалась.
Он медленно мажет равнодушным взглядом по моему лицу, словно идентифицируя меня на адекватность.
- И поэтому вы решили довести до слёз моего администратора? – спрашивает холодно, поднимая идеальную форму своих бровей.
Я… что??? Это я довела её?
- С меня хватит, - бью ладонью по столешнице, подхватывая сумку. – Оформляйте возврат абонемента.
Он заходит за стойку и теперь я пялюсь на вырез черной рубашки, расстегнутой на две пуговицы. У него там татуировка. Но рассмотреть её нет возможности. Жаль.
- Янчик, давай успокаивайся. Мы сейчас с нашей.., - смотрит на меня издевательски, – …гостьей утонем.
- Ладно, - всхлипывает она.
- Я ничего такого вам не сказала, - обижаюсь на этот цирк.
- Да это вы меня простите, - начинает извиняться плакса. – У меня эмоциональность повышена, это с детства.
Киваю головой от удовлетворения. Слава богу, моей вины вроде как нет. И перевожу ждущий взгляд на хозяина данной богодельни.
- Что? – спрашивает он, и уголки его точеных губ летят наверх.
- По-моему, - замечаю, отводя наконец-то взгляд от шедеврального лица. Куда угодно смотреть, только не на него. – Не все извинения еще прозвучали.
Он раскатисто смеется, от чего рубашка на его груди натягивается.
- По-моему тоже. Вы же извинитесь перед Яной?
Во мне что-то взрывается и я раздраженно топаю ногой, как мой сын.
- На сайте возврат оформлю, - хватаю сумку и двигаюсь к выходу. Танцор, твою мать. Думает у него папочка с мандатом и всё!
Будет вести себя как хочет.
Перебегаю через лесенки, несусь обратно в машину. Сейчас заеду в любимую кондитерскую и куплю себе любимое пирожное с заварным кремом. Нажрусь и стану толстой. По крайней мере, будет адекватная причина того, что Лёша меня не хочет.
- Виктория, - слышу своё имя. – Виктория.
Разворачиваюсь и слежу как стремительным шагом на меня надвигается международная звезда современной хореографии. Господи, зачем ты позволил носить ему эти джинсы? Это преступление против моей чести.
- Виктория, произошло недоразумение. У вас годовой вип-абонемент и давайте не будем усложнять.
- Аааа, - говорю намеренно отстраненно. – Я думала вы извиниться пришли.
Он переводит оценивающий взгляд на мой Мерседес, такой же, кстати, как у моего мужа, только серый. Мнётся, словно не может произнести заветные слова. Видимо извиняться для Матвея Андреева в новинку.
- Простите, я был не прав, - говорит он серьезно, погружая меня в море своих серых глаз.
От этого я начинаю нервно теребить ремень спортивной сумки.
- Не будем терять время. Раз вашего тренера нет на месте, я сам проведу вашу первую тренировку. Только переоденусь.
Сглатываю не понятно от чего подступившую слюну. То ли от того, что моя тренировка будет с танцором такого уровня. То ли от того, что я представила как он расстегивает ремень на своих джинсах и скидывает их, чтобы переодеться.
- Пойдемте, - приглашает меня рукой обратно.
С королевским видом прохожу мимо, и чувствую у себя на спине касание его твердой руки.
Помоги мне Господи пережить этот вечер!
 Глава 4. Виктория. 
Заламывая руки, жду Андреева в танцевальном зале, в который он любезно меня проводил, а затем ушел переодеваться. Зеркало во всю стену отражает мою неуверенность перед первым занятием.
Я больше пятнадцати лет не танцевала, кроме как в ночных клубах. Ощущение, что вернулась к истокам бьет по невидимым точкам в груди. Вытягиваю правую руку в сторону, и плавно провожу кончиками пальцев по ней левой. От запястья до линии ключицы. Затем то же самое проделываю слева-направо.
Затем носком правой ноги провожу полукруг по напольному покрытию, вытянув руки над головой в третью позицию. Поднимаю левую ногу и проделываю то же самое. Любуюсь в зеркало на то, как оживает мое тело, благодаря давно забытым движениям.
Провожу ладонью по центру от шеи до низа живота, изогнув при этом линию бедер.
 
- Неплохо для начала, - слышу хриплый голос позади и ищу глазами в зеркале его источник.
Андреев стоит возле вход в зал. На нем черные спортивные брюки и черная майка, открывающая его рельефные руки.
Не отрывая взгляда, наблюдаю как он подходит ко мне и останавливается за спиной буквально в полуметре.
Матвей намного выше и если я чуть отклонюсь, то упрусь в его грудь затылком. От дикого желания попробовать это сделать чувствую легкое головокружение.
- Вы занимались раньше? – спрашивает он, размещая свою руку у меня на шее в районе верхних позвонков. Начинает ее разминать и все слова улетучиваются с языка. Тело прошибает током.
- Виктория? – спрашивает еще раз, приподнимая бровь.
- Ааа, - нахожусь. – Да. В школе. Современный танец и немного бальных.
- Балерина, значит, - улыбается он открыто. Его поза свободна, и он достаточно расслаблен.
В движениях и мимике нет ничего личного. Того, чтобы могло оскорбить меня или как-то унизить. Но я все равно чувствую раздражение, которое расходится по венам от того места, где касаются его пальцы.
- Заниматься будем? – спрашиваю резко. Получается грубовато.
- Будем, - улыбается он, продолжая разминать мои позвонки. Тело наэлектризовано, и я чувствую желание, которое тлеет, как уголёк, во мне уже больше месяца. Вожделение предназначено не для него, выскочки-танцора и сына богатого папочки. А для моего мужа, Алексея Свободина. Но не реагировать на сильные мужские руки я не могу.
Вдруг ладонь резко исчезает с шеи, на коже оседает холод. Словно из печки в ледяную воду окунули.
Матвей отходит к окну и нажимает на кнопки стереосистемы.
Следующий час я нахожусь в бешеной эйфории. От того, как оживает мое тело. После легкой разминки мы разучиваем пару движений и до изнеможения повторяем их вновь и вновь. Для кого-то это ад, для меня – способ почувствовать себя живой, оказывается.
Невероятно.
К концу занятия мои глаза горят, как никогда за последние пару лет. Внутри долбят адреналин с дофамином, и я испытываю к этому красивому парню море благодарности.
- Повторюсь, у вас все очень неплохо, но надо убирать деревянность, - говорит он, выключая музыку.
Вдруг становится обидно. Я выложилась, казалось бы, на все сто, с меня семь потов сошло. А он говорит, что я деревянная?
- Какая-то внутренняя зажатость, что-ли, - говорит он задумчиво бархатным голосом, разглядывая полоску кожи между топом и легинсами. – Отсутствие сексуальности.
Внутренности вспыхивают огнем, и я вскидываю на него горящие гневом глаза. Андреев иронично смотрит, приготовившись к реакции. Меня вдруг осеняет, что это возмездие за его извинения у машины. Он пытается быть радушным хозяином, но наглая хамская сущность лезет наружу.
Разворачиваюсь, грязно качнув бедрами, и легко подхватываю сумку:
- Спасибо за мастер-класс, - благодарю вежливо. – Не знаю, как вас зовут. Вы не представились.
- Не знаете? – смотрит непонимающе и его губы расходятся в ухмылке, образуя ямочки на щеках. Хочется протянуть руку и потрогать их пальцами.
- Нет, - смотрю намеренно холодно. – А должна? Вас тут что, каждая собака знает?
- Ну да, - тянет он самоуверенно, сводя руки на груди. Ноги расставлены на ширине плеч. Он как с картинки. Я вся мокрая от пота, словно курица после дождя. А он вообще такой же, как при входе в этот зал. Идеальный.
- Ладно, - махнув рукой, разворачиваюсь. – Я все равно не запомню.
- Матвей, - говорит он тихо.
Киваю головой, чуть остановившись.
- Запомни, Вика.
Делаю вид, что не расслышала его последнего обращения без привычного выканья и покидаю танцевальный зал.
Решаю переодеться дома, поэтому быстро закидываю сумку в машину и мчу по трассе в сторону загородного поселка. Сегодня суббота и я предусмотрительно, договорилась с мамой о том, что Марк останется у нее.