Неверная жена. Заберу тебя у него (СИ)

Зато изменял мне раньше!!!
- Все эти два года я боялся тебе сказать. Боялся того, что происходит сейчас, - грустно произносит Лёша.
- Поэтому вёл себя как мудак по отношению ко мне и к Марку?
Леша увесисто вздыхает.
- Я так сильно переживал, что всё выплывет наружу, у меня возникло что-то вроде депрессии. Не знаю, как объяснить, - задумывается. - Я словно сам захотел, чтобы ты меня бросила, так и не узнав о моем предательстве.
- Ты дождался, я тебя бросаю, - тихо произношу.
На кухне создается противный вакуум, мыльный пузырь, который хочется проткнуть пальцем и поскорее выбраться. Подумать только, у моего мужа есть еще ребенок! Дочь. Старше Марка на четыре года. Наш сын был для него не первым, пусть даже он и не знал тогда об этом.
- Вика, ты любишь его? – спрашивает муж, грустно глядя в мои глаза. – Того мальчика, с которым была в Турции?
Чёрт.
- Откуда ты…? - хмурю брови и тут же поражаюсь догадке. – Маша?!.
Лёша отклоняет глаза, в которых я успеваю разобрать отчаяние и боль.
Это настолько выбивает меня из колеи, что становится трудно вздохнуть. Я была готова ко всему. К тому, что он будет размахивать шашкой, кричать, что я шлюха, как сообщила мне моя мать. Ко всему. Но не к тому, что сделаю ему больно, плохо, заставлю страдать. Мы продышали бок о бок практически полжизни. Лёша для меня кто угодно, но точно не чужой.
- Как сейчас Юля? – узнаю, сглотнув ком в горле. – Ты ей помог?
- Да, - кивает. – Уже лучше.
- Ты часто с ними видишься?
- Раз в одну-две недели.
- Ясно.
- Деньги Марка я верну, Вика. Обещаю.
- Уж будь так добр, - еле слышно проговариваю.
Лёша поднимается и быстро обходит стол. Присаживается рядом со мной на колени, обнимает ладони, которые я тут же вырываю из его рук отворачиваясь.
- Вика.. Вик... Свободина моя, - начинает тараторить, уперевшись лбом в мою ногу. – Ты сейчас в эйфории, но ведь она закончится. Закончится и непонятно, что будет дальше. Любое помешательство заканчивается и остается жизнь. Такая, как у нас с тобой. Этот дом, - поднимает голову и озирается. – Наша семья.
- С-е-м-ь-я, - повторяю глухо.
- Я осёл. Оступился, не сказал, боялся вас потерять. Но я тебя люблю. Всю жизнь любил и дальше буду.
По моим щекам в открытую льются слезы, но я уже не скрываю их.
- Лёша, - тяну. – Я не чувствую тебя, твоей любви. Давно. Не чувствую с тобой себя женщиной, а я поняла, что для меня это важно! Дело не в… ком-то другом. Дело во мне, понимаешь? Я так больше не могу!
- Подумай хорошо, Вик. Подумай. Я тебе сказал когда-то, что всё тебе прощу. И это правда!
Выскальзываю из-под его рук и ухожу в ванную комнату на первом этаже. Утираю слезы, умываюсь ледяной водой и меняю полотенца на чистые. По пути запускаю стирку.
Выйдя из ванной, встречаюсь с Лешей.
- Развесь белье, как только выстирается. - Хорошо.
- Я поеду. Мы у мамы пока поживём.
Натягиваю обувь и хватаю пакеты. Дергая за ручку входной двери, слышу последние фразы:
- Вика, я тебя буду ждать. Одумайся. Давай всё сохраним!
Игнорируя, выхожу на улицу. Иду за ворота к припаркованной машине и укладываю пакеты в багажник. Рядом останавливается тонированный мерседес с мигалками, из которого выходит высокий человек, довольно приятной наружности.
- Виктория Вячеславовна, добрый день.
- Здравствуйте, - немало удивляюсь, что он меня знает.
- Можно с вами пообщаться? Буквально пару минут.
- О чем?
- Поверьте, для вас и вашей семьи этот разговор будет очень важным, - говорит он отталкивающе вежливо.
 Эпилог. 
Виктория.
Спустя два дня я снова на этом же месте…
Два дня... Самых жутких в моей жизни.
Паркую машину, поправляю солнцезащитные очки, натягиваю подлиннее рукава спортивной кофты и боязливо озираясь, медленно выкарабкиваюсь на улицу.
Морщусь от солнца.
Тридцать пять градусов в тени. Проклятое лето!
Краем глаза подмечаю какое-то резкое движение слева. Быстро вскинув голову, вижу до боли знакомый образ.
Чёрт! Он что меня преследует?
 
Открыв ворота, лечу сломя голову в сторону своего дома и успеваю запрыгнуть внутрь.
- Вика, - орёт Матвей, нетерпеливо барабаня по двери. – Вика, твою мать. Ты можешь объяснить мне что происходит?
- Перестань, - хриплю мертвецким голосом. – Пожалуйста, Матвей!
- Ну что ты за дурочка такая? Мы все равно поговорим.
Нет! Я не буду с ним разговаривать! Ни за что. От этого чересчур многое зависит.
- Мама умерла, - хрипит он мучительно.
- Я знаю. Я тебе соболезную, - говорю ровно, крепко-накрепко обнимая его мысленно и плача вместе с ним. Моя душа рыдает и воет.
Моя душа рвется на части от всего, что довелось пережить мне этим летом.
Мне паршиво. Я сама умираю. Уже загнулась под натиском обстоятельств.
- Что произошло? Куда ты пропала? – непонимающе произносит стихнув. – Расскажи мне, и мы все решим. Я тебе обещаю.
Ничего мы уже не решим!
Сердце предательски ноет, а душа стремится к нему. К нему, к одному-единственному, с кем хотелось бы просто быть рядом.
Я что, слишком многого просила у тебя, Господь?
За эти дни жизнь преподнесла мне слишком дорогой урок. Любить – это невероятная роскошь, за которую надо платить всем, что у тебя есть… Вернее, всем, что пока имеется.
Мы с Матвеем оказались уж очень наивны. А жизнь наивности не прощает.
- Я не буду уходить от него, Матвей! - тихо признаюсь сквозь закрытую дверь, еще раз проверив замок.
Слышу резкий стук кулака по ней. Ещё и ещё. Прицельно бьёт прямо в сердце.
- Дурак, - говорю, опускаясь на пол. Прикрываю глаза и реву, удивляясь, сколько же слёз было внутри меня.
Наверняка сбил костяшки до крови. Молодой, красивый, импульсивный. Это и привлекло. Влюбилась, как ненормальная.
- Сука, - кричит он сквозь стены. – Я же всё ради тебя… Я в конуре живу, как псина побитая. Мама умерла. У меня ничего не осталось.
У меня тоже… ничего не осталось…
- Ты будешь жалеть, - рявкает он. - А я никогда не приму тебя обратно. Никогда, никогда больше не появляйся мне на глаза.
Прикрываю глаза от боли. За него и за себя тянет в груди.
Пора вернуться в реальность!
*******
Конец первой книги