Служу Советскому Союзу (СИ)
— Рассказывайте!
В основном говорил я. Сухо, сжато, фактами. Андрей Антонович только иногда вставлял уточняющие вопросы. Обращался не только ко мне, но и к другу. Мишка бледнел, старался тянуться, но выдавить из себя мог только «да», «нет», «так точно».
Не прошло и пяти минут, как я выложил всю небольшую историю про нас, про «Газон» и про незнакомого лейтенанта, который бросил машину на таран. Про то, как мы бетоном забивали огненную дорожку, возникающую из-за дурака-летехи. И как потом сшибали с пути машину, чтобы она не врезалась в черную «Волгу».
— Мда… Значит, решились на более глобальные меры… — задумчиво проговорил маршал, когда я закончил.
— Простите? — вырвалось у меня.
— Да ну, не бери в голову, курсант, — отмахнулся маршал и посмотрел на вошедшего за время нашего рассказал полковника. — Товарищ Кораблев, водителя второй машины отыскали?
— Никак нет, товарищ маршал! — вытянулся полковник. — Но поиски продолжаются!
— Поставь всех на уши, но найди этого летеху. Он может переодеться, так что приказываю всем обратить внимание на тех, кто находится рядом. Мы должны его выявить. Исполнять!
— Есть! — козырнул полковник и тут же вынырнул наружу.
Через несколько секунд снаружи раздался его зычный голос, раздающий указания.
— Ну что же, если всё так, как вы описываете, молодые люди, то честь вам и хвала. А если вы просто из хулиганских побуждений решили угнать транспорт и прокатиться на нём по горящей лесополосе… — покачал головой маршал, сверля Мишку взглядом.
Похоже, что Гречко уже успел определить — кто в нашей паре слабое звено и теперь давил на это самое место.
— Никак нет, — выдавил Мишка в ответ.
— Ну раз нет… На нет и суда нет, — хлопнул Гречко себя по коленям ладонями. — А чего же ты бледный-то какой? Нервничаешь?
— Наручники давят, товарищ маршал, — через силу проговорил Мишка. — Уже пальцев не чувствую.
— Наручники? Хм… Товарищ, сними с ребят наручники. Да не смотри ты так! Чего эти два щенка сделать-то сумеют, когда рядом такие волкодавы стоят, — усмехнулся Гречко.
Тот милиционер, который недавно хотел напоить нас водой, отдал честь и через несколько секунд мы уже потирали запястья, разгоняя кровь по онемевшим рукам. За компанию наконец-то напились. И эта теплая вода показалась слаще, чем газированная вода с сиропом из автомата за три копейки.
— Ну что же, я тогда посижу в сторонке, а вот эти двое молодцов зададут вам несколько вопросов, — сказал маршал и отошел в угол палатки, где примостился на стуле.
Двое из троих плечистых мужчин в военно-полевой форме, которых я сначала принял за охрану маршала, уселись перед нами с раскрытыми планшетами в руках.
— Кадеты, отвечайте быстро и без раздумий, — проговорил правый мужчина.
— Откуда вы выехали на бетономешалке? — почти сразу же подхватил левый мужчина.
Лица бесстрастные, глаза холодные, голоса негромкие — явно не простые милиционеры. Очень и очень непростые милиционеры.
Глава 26
Последовал допрос…
Ну, другим словом я вряд ли смог бы назвать то, что происходило. Вопросы сыпались с двух сторон. Карандаши черкали на планшетах закорючки и резкие линии. Нас то и дело пронизывали испытующими взглядами.
Такие взгляды есть у волков, цепкие, неотрывные, следящие за малейшим движением. Нас с Мишкой проверяли те самые ребята, на смену которым придут детекторы лжи. И ведь проверяли так, что почти не давали время на обдумывание ответов. Чуть задержался с ответом и тут же следует следующий вопрос.
Иногда вопросы повторялись. Чуть в другой форме, измененные, но по смыслу похожие. Мишка несколько раз сбивался, путался, просил повторить. Оно и понятно — нервничал в присутствии маршала и вообще смущался подобной ситуации.
Я тоже допустил пару специальных промахов. Ну не мог один человек сбиваться, а второй шпарить по писанному. Это тоже вызвало бы подозрение. То есть погрешность должна быть. Не должно быть таких молодых людей с железными яйцами, которые только что протаранили «Газон», чуть не убили неизвестно куда подевавшегося водителя, а теперь спокойно отвечают, как будто ничего не случилось.
Мне показалось, что мы с достоинством выдержали допрос, хотя по каменным рожам допрашивающих вряд ли что можно было понять. Я не знаю, сколько бы он ещё продолжался, если бы в палатку не ввели капитана Драчука, а вместе с ним Дмитрича.
— Товарищ маршал, разрешите обратиться? — козырнул вошедший полковник.
Андрей Антонович вопросительно уставился на него:
— Разрешаю. Кто это с тобой?
— Да вот, говорят, что это их ребята приехали, — отрапортовал полковник.
Драчук зыркнул в нашу сторону, быстро осмотрел, как будто просканировал — нет ли где ран или каких повреждений. Потом отдал честь маршалу и проговорил:
— Товарищ маршал Советского Союза, капитан Драчук прибыл за своими курсантами.
— Ну что же, капитан, садись и ты с ними рядом. Ребята, работайте, — кивнул маршал двум мужчинам с каменными лицами, которые перевернули страницы на планшетах.
Через полчаса расспросов, досконального выведывания всех мелочей и тонкостей, маршал забрал нас в свою палатку. Маршальская палатка отличалась от той, в которой нас допрашивали только размерами. По сути своей всё та же спартанская минималистическая обстановка. Стол с картами, лавки, лежанка в углу с тем самым лоскутным одеялом… Всё указывало на то, что тут люди приехали работать, а не отдыхать.
Маршал отдал указание принести «чай и что-нибудь кинуть на зуб». Мы же выстроились у палаточной стенки. Стояли недолго — Гречко показал жестом приземляться на лавку по другую сторону стола.
— Значит, решили сами угнать бетономешалку и отправиться следом за «Газоном»? — хмуро спросил маршал, когда мы уселись. — И никто вас к этому не подталкивал? Да ещё и водителя машины нокаутировали… Хм… А ведь это преступление, курсант Епифанов. За это можно и срок получить.
— Товарищ маршал Советского Союза! — тут же вскочил я. — Виноват! Но я…
— Что «но я»? — нахмурился Гречко. — Ты понимаешь, пацан, что не только сам мог покалечиться, но ещё и друга мог убить? Какого хрена вы вообще полезли туда, куда вас не просили?
— Товарищ маршал Советского Союза, — сухо обратился капитан Драчук. — За своих курсантов я готов нести полную и безоговорочную ответственность.
— И понесешь, капитан! Ещё как понесешь! Надо же было додуматься — взять необстрелянных пацанов на тушение пожаров! Ладно старшие курсы, они кое-что умеют, а эти… А если бы что случилось? Да с тебя семь шкур бы спустили, а потом и под расстрельную статью! — маршал хлопнул ладонью по столу.
— Мы хотели как лучше, — буркнул я.
— А тебя рот вообще открывать не просили. Субординация вообще ни к черту! — вспылил Гречко. — Мальчишки, мальчишки… Ну куда вы рванули-то? Что за идиотский героизм?
— Товарищ маршал Советского Союза, курсанты Епифанов и Ерин своими «идиотскими» действиями предотвратили очередное возгорание и тем самым спасли деревни от большого пожара. Я не могу знать, кем был тот старший лейтенант, но последствия его поездки были бы катастрофичными, — ответил Драчук.
Он был бледен, но всё-таки стоял за нас до конца. И на допросе старался прикрывать, беря большую часть вины на себя. Вот только вина была на нас. И в самом деле, мы угнали машину… Я угнал машину, так и быть. К тому же ещё выхлестнул водителя — нападение и грабеж. Прямо-таки уголовка. А ещё и розлив бетона.
Расхититель социалистической собственности… Мда-а-а…
— Разрешите?
В это время в палатку принесли чай. Маршал угрюмо смотрел, как его адъютант разлил темно-янтарную жидкость по чашкам и положил на стол несколько печатных пряников. Коричневые прямоугольники приковали взгляды.
При виде этих коричневых коржей с выпуклыми изгибами и надписью «Тульский», у меня невольно проявилась слюна. Вот уж чего-чего, а пряники я любил. Была такая небольшая слабость. Похоже, что эта слабость передалась мне по наследству, так как Мишка тоже не смог удержаться от сглатывания слюны.