Служу Советскому Союзу (СИ)
Воины-самцы на охоте…
Мы вышли вздохнули дымный воздух столицы. Всё-таки дым торфяников так и не думал спадать. Мне даже показалось, что он усилился.
— Ну что, друзья, встретимся в двадцать два нуль-нуль? — Лёха поправил и без того безупречно сидевший ремень.
— Не опаздывайте! — усмехнулся я. — А то окажется, что зря вам увалы отдавали.
— Ой, теперь будешь до конца службы этим попрекать? Я тебе на завтрак лишний компот отдам — заслужил, — легкомысленно отмахнулся Лёха.
Я только покачал головой в ответ. Может быть, и надо было их с собой прихватить? Присмотрел бы… А с другой стороны — уже взрослые ребята, можно и отрывать от материнской соски. Чужую жизнь не проживешь — на свою тогда времени не останется.
— До вечера, ребята. Спасибо, что попросили за нас, — подмигнул Серёга.
— До вечера, — махнул рукой Мишка и поторопил. — Ну что, пойдём? А то там уже скоро начнется…
— Да-да, конечно, пойдём, — кивнул я в ответ. — Пойдём, потому что поездка «на таксо» бедному курсанту не очень-то и по карману.
Вскоре мы оказались возле искомого сада. Прежде, чем окунуться под сень липовых и тополиных аллей, я потянул Мишку к стоящей неподалёку от входа бочке с надписью на боку: «Хлебный квас».
Нет, неподалёку была ещё одна бочка с надписью «Пиво», но мне хотелось именно кваса.
Возле него скопилась небольшая очередь. Кто-то стоял с бидончиками, кто-то с трехлитровыми банками в авоськах.
Мда, если трехлитровые банки ещё появляются в магазинах, то вот бидончики… Эти эмалированные емкости как-то понемногу стали уходить из нашей жизни. У кого-то ещё есть старенькие, с отколотой эмалью. Хранят в себе дух ушедшей эпохи. У меня тоже такой был, белый, с нарисованными цветами на боку. Сколько кваса в нем было перетаскано… Точно не меньше этой желтоватой автоцистерны.
Сейчас на смену бидонам пришли бездушные термосы. Да, удобные, да, долгоиграющие, да, хорошие, но нет в них той души, какая была в небольших емкостях с проволочной ручкой. Нет такого, чтобы взял его да и пошел в детство, а бидончик весело поскрипывал, дружески похлопывая по бедру.
Мы отстояли небольшую очередь, и я заплатил шесть копеек за пивную кружку. Мишка взял стакан за три копейки.
Ради сравнения ощущений я выдул тут же всю кружку и замер, прислушиваясь к ощущениям.
Темно-коричневая прохладная жидкость взорвалась на языке! Вкусовые сосочки взвыли от радости, как в какой-нибудь рекламе фигни с усилителями вкуса! Горло защипало от бурлящего потока! Внутри запорхали ядреные бабочки, наверх начала выбираться небольшая отрыжка, а по телу разлилось удовольствие. Даже то, что пузырьки ударили немного в нос, не испортило общего ощущения.
Квас был отличным!
Я уже протянул кружку обратно и подумал ещё раз встать в очередь, когда Мишка дернул меня за рукав:
— Вон, вон она идет!
Глава 16
Ирина не шла, а летела. Её походка напоминала легкую поступь Натальи Варлей из "Кавказской пленницы". Тот самый момент, когда за комсомолкой, спортсменкой, и просто красавицей пошел не только ишак, но ещё и поехала машина.
Легкая юбка, воздушная блузка… Вся она была какая-то невесомая, словно спрыгнула с облака и мягко спланировала на Землю. Я даже не сразу увидел, что рядом с ней шла ещё одна девушка. Полненькая, с круглым лицом в обрамлении русых кудряшек. Весьма интересная особа, но не такая красивая, как моя будущая мама.
Бывает же такое, что смотришь на одну, а вторую и не видишь. Или же видишь, но вторая страшненькая и на её фоне первая выглядит ещё эффектнее. Думаю, что не только девушкам знакомы такие маленькие хитрости.
К тому же, подруга может быть и тем самым якорем, которая утянет разгулявшуюся девушку домой и не даст совершить какую-нибудь глупость. Правда, в моё время обычно обе подруги ловили на свои пятые точки приключения, но это тогда, когда сексуальная революция раскрепостила всех и всё. Во времена СССР всё-таки с моралью было как-то получше. Ещё осуждали, выносили на вид и стыдили, а не подписывались миллионами на сиськозадую безголосую тетку, которая ни с одним мужиком не могла наладить личную жизнь.
— Будь мужчиной, — сказал я Мишке. — Я беру на себя вторую красавицу, закрою грудью эту амбразуру. А ты не теряйся. Ведь даже если схлопочешь по морде, то хотя бы будешь знать — ты попытался! — я вспомнил цитату, которую очень любил повторять в моем детстве отец: — Если ты попробуешь, у тебя есть два варианта: получится или не получится. А если ты не попробуешь, то есть всего один вариант!
— Спасибо. Если что… То поддержи разговор, а? Я как-то теряюсь… — проговорил Мишка.
— У тебя вообще девушка-то была? — я заподозрил нехорошее.
— Ну, за руку держались и в кино ходили, — как-то неопределенно ответил мой будущий отец.
— Ладно, сейчас будь вежливым и корректным. Не груби и не матерись…
— Я и не матерюсь.
— Вот и не надо начинать. Ладно, по ходу действия всё поймем. Но если что — ты должен сделать первый шаг, — сказал я. — Хотя бы поздоровайся, а там уже и я вольюсь в струю общения…
Мишка кивнул, глубоко вздохнул, выдохнул и поправил ремень. После этого пошел навстречу Ирине. Я двинулся следом.
Идти было недолго, всё-таки девчонки шли к нам навстречу. Но пока они шли, я судорожно вспоминал о том, как надо флиртовать и развлекать девчонок. А чего вы хотели? Я последний раз это делал тридцать лет назад.
Последнее время, когда был в увольнении, уже просто подходил к понравившимся дамам на скамейке в парке и говорил ставшую дежурной фразу: "Добрый день. Разрешите представиться? Майор Ерин. Обращаюсь к вам вот по какому вопросу — вы живете с кем-то? Если нет, то могу пригласить вас на дружеское свидание?" Вот так вот в лоб и без экивоков. Да, значит да. Нет, значит нет. И не капаем друг другу на мозги, без лишнего флирта и потери времени. Но это там, и подходил я в основном не к молоденьким бабочкам, а к зрелым, распустившимся розам.
Тут же надо вспомнить всё, что можно повесить на розовые ушки, и не словить пощечину в ответ.
— Добрый день, Ирина! — чуть ли не гаркнул Михаил.
В конце, правда, его голос слегка сломался и он пустил визгливого "петуха". Девушки посмотрели на Михаила с легким недоумением.
Впечатление могло быть сразу же испорчено, поэтому я тут же вклинился в разговор похожим визгливым голосом:
— Михаил, хватит меня передразнивать!
— Ребята, с вами всё в порядке? — спросила подруга Ирины.
— Да, только когда я вижу двух очень красивых девушек, то теряюсь и начинаю говорить вот таким вот высоким голосом. А Михаил меня постоянно передразнивает! — проговорил я, старательно делая голос тоньше. — И это продолжается до тех пор, пока девушки не попросят меня разговаривать обычным голосом. А ещё я ик… ик… икаю.
Ирина улыбнулась. Её подруга тоже. Причем подруга посмотрела на мою будущую маму:
— Ира, ты знаешь этих молодых людей?
— Да, видела как-то в метро. Вы можете говорить нормальным голосом, разрешаю, — улыбнулась Ирина в мою сторону.
— Фух, вот спасибо! — ответил я уже нормальным голосом. — А то уже собирался исполнить «’O sole mio» голосом Робертино Лоретти.
— Ну уж нет, у Робертино голос всё равно был тоньше, — заметила подруга Ирины. — А у вас слышно, что вы дурака валяете.
Помните я говорил о том якоре, который утаскивал красотку в разгар вечеринки — что-то мне подсказывало, что я не ошибся с определением.
— Извините за такое представление. Нам оно казалось смешным, — поддержал меня Михаил. Молодец, не бросил на съедение. — Меня зовут Михаил, это мой друг Семен. Мы с вами, Ирина, уже знакомы, а вот с вами…
Подруга Ирины смерила нас взглядом, немного подумала, а потом улыбнулась.
Надо сказать, что есть такие люди, которые вроде бы не кажутся очень красивыми или харизматичными, но вот стоит им только улыбнуться и… Как будто солнышко выходит из-за тучки и освещает всё вокруг, отчего становится как-то тепло и уютно.