Сделка на ложь (СИ)

Остановился вновь и обернулся удивленно на девушку.
– Напрашивается вывод: то ли Громова плохая мать, то ли Васенов плохой отец… А может ребенок не их? Раз отношение, как к неродному. Удивительно, что и похитители девочку не забрали. Она что, в отличие от вас ценности никакой не представляет?
Вопрос и правда требовал внимания. Странно, действительно. Можно проверить, раз повод подвернулся. Тем более, обстановка была более чем подходящая.
– Убедила, – подойдя к девушке вплотную, пробормотал я. – Сделай ДНК, раз девочка у вас. Есть с чем ее образец сравнить?
– Это же больница, тут берут анализы. Васенов здесь, Вероника тоже. Персонал отзывчивый в связи с уровнем их зарплат… Найдем, – заверила меня Ангелина.
– Вот и отлично, – кивнул я. – Результаты сообщишь мне лично. Только это между нами, никому об этом не сообщай. Никому. Сделай их как можно скорее.
– Поняла, – воодушевленно произнесла она.
Получив задание, помощница отправилась к медперсоналу, а я направился к Веронике.
Тихо открыл дверь палаты и проскользнул внутрь. На больничной койке, посреди комнаты, лежала она. Тихо прокрался к кровати и присел рядом на стул.
Ника спала, ее лицо все еще было бледным. Ну конечно, она же столько вынесла за последние дни! На руке новый гипс, вновь перебинтована голова и кое-где видны кровоподтеки. Вслушался в ее мерное дыхание, посмотрел на вздымающуюся грудь. Выглядела Ника очень уязвимой и такой хрупкой.
Невольно вспомнил все недавние события: погоню, плен, побег и вновь погоню, стрельбу, звук пуль, ударяющихся в металл кабины. Храбрая Громова держалась молодцом, хоть и была нездорова. Выдержала, не впала в истерику, не верещала. Она всегда разительно отличалась от других девушек нашего круга, наверное, ее как-то особенно воспитывали родители: получала должную заботу и любовь от близких. Этим она мне и нравилась. Бросалась в глаза, выделяясь на фоне серой массы стандартно капризных, требовательных и избалованных ровесниц.
Но на ряду с этими положительными качествами были и, встававшие прямо напротив, недостатки. Все хорошее таило под собой опасность алчности, лжи, лицемерия. Я не верил словам отца абсолютно, но червячок сомнения не мог не пробраться в разум и не напомнить, что Вероника может быть совсем не такой, какой кажется на первый взгляд.
В отличие от прошлого раза, когда вместо того, чтобы выяснить все раз и навсегда я просто ушел, вычеркнув ее из своей жизни, теперь я планировал пойти до конца и разобраться и в делах прошлых, и в проблемах нынешних. Пришло время, ситуация дошла до критической точки.
Основной моей личной проблемой, несмотря на положительный или отрицательный исход этих разборок было одно – к ней тянуло. Можно было не лгать себе и наконец честно признаться – я хотел ее, в независимости, является она для меня сущим злом или ангелом во плоти.
Это чувство было ярким, оглушающим, не дающим покоя. Башню с ней срывало дико. Вот и с прошлой нашей близостью так вышло. Просто помутнение накрыло. Ни место, ни время не располагало, но прям зверски вновь ее почувствовать захотел. А она отвечала… Искренне, с полной отдачей, по-настоящему. Ну не могла она играть так, не могла и все.
Блть! Что же мне делать с ней дальше? Устало потер переносицу, вздохнул и вновь въедливо стал разглядывать хрупкое тельце спящей Вероники. Наверное, когда все закончится, разойдемся, как в море корабли. Так было бы правильно. Вряд ли у нас что-то опять получится. Надо бы обсудить с ней детали, конечно. Особенно побег, который она планировала с Васеновым. Сама пусть признается в их планах. И я дам развод, расторгнем договор. Брачный в первую очередь. Только пусть сама честно признается. Во всем!
А что пока? Зачем пришел? Все так быстро поменялось: изначальное стремление проведать ее, узнать о самочувствии, сменилось желанием вытрясти правду, получить признание: лгала и планировала подставу. И эта мешанина желаний, пизц как раздирала! Вряд ли она первая заговорит, но Ангелина выяснит, что скрывается в ее забинтованной головке, и у меня появится хоть какая-то зацепка в веренице неясностей.
 
Сжал зло кулаки, стараясь успокоиться. Гнев и ярость все не проходили. Закрыл на миг глаза, сделал глубокий вздох и от чего-то потянулся к ладони Ники. Сейчас казалось, что это немного успокоит и усмирит негатив внутри. Стоит только прикоснуться к ней. Несколько дней это помогало, очень отрезвляло и заставляло быть осторожным и оставаться в здравом уме.
Как только мои пальцы легли на холодную руку Ники, девушка вздрогнула. Она испуганно распахнула глаза и едва не закричала. Видимо тоже в памяти остались неприятные воспоминания и подсознательно она опасалась их повторения.
Впрочем, сейчас это все не имело значения. Нужно было просто сказать то, что хотел еще там, на трассе, и поскорее унести ноги из этой дурацкой больницы. Я ведь хотел… Однако, разговор с отцом и этот план испортил. Снова. Слова застряли в горле, не желая вырываться наружу звуками, хоть какими-нибудь: обвинениями или же сочувствием. Сжал губы и пристально посмотрел в знакомые серые большие глаза, которые на меня смотрели мягко и ласково. В них больше не было испуга, только доверие.
Ника приоткрыла рот, что сразу приковало мой взгляд. Смотрел на пухлые, мягкие и желанные губы, которые так и хотелось поцеловать. Девушка сделала быстрый вдох и немного хрипло произнесла:
– Привет.
Наверное, не это я желал услышать, от того нахмурился и громко сглотнул.
– Как ты? – тихо ответил я.
Она расплылась в улыбке, опять сжала мою ладонь, как чуть раньше, когда нам грозила опасность, и на щеках появился легкий румянец. Хорошо играет или эмоции настоящие? Я уже и не знал, чему верить. Ее реакция породила во мне растерянность и замешательство.
– Все нормально, – пробормотала она, немного нервно комкая простынь на кровати.
Почему-то к горлу подступил горький комок, грудь сдавило, и я почувствовал острую необходимость уйти и не видеть ее.
– Ждала тебя… – добила Вероника.
– Нам нужно поговорить, – перебил я, напрягаясь, и уже не пытаясь делать вид, что все нормально.
  
Глава 18
 
Хотя все закончилось: не было выстрелов, меня никто не преследовал, а дверь в палату охранялась – было как-то не по себе. После прибытия в больницу меня повторно осмотрели, вкололи успокоительного и еще каких-то лекарств дали, а дрожь, холод и страх не исчезали.
Голова не так сильно кружилась, пока я добиралась по многочисленным коридорам больницы обратно в свою палату, да и рука не беспокоила особо болью. Наверное, я держалась на адреналине, не исключаю, но сейчас, оставшись наедине с собой, навалилось прежнее недомогание. Ловила на себе странные взгляды больничных работников, приходивших меня проверить. Недоумевала, пытаясь понять, в чем причина их молчаливых гляделок. А еще ждала. С нетерпением ожидала появления Сашки с новостями и, желательно, заверениями, что им удалось найти злоумышленников, похитивших меня и его.
И боялась, что молчаливые медики что-то скрывают от меня, что-то страшное, что не спешат сообщать. Я ведь пыталась узнать о самочувствии отца и Андрея, но просьбы попросту проигнорировали, ответив, что мне нельзя волноваться, что и так ухудшила свое состояние, что следует отдохнуть и набраться сил.
Ухудшила! Сама, ага… Надеялась, что и с этим Устинов разберется. Меня же из-под носа врачей просто умыкнули. Как так?! В частной клинике! Мало ли здесь бывает влиятельных людей… Ничего, мой муж им всем покажет, где раки зимуют. Понесут наказание за халатность!
Муж… Только сейчас поймала себя на мысли, что не в первый раз мысленно именно так называю Сашку. Сколько времени прошло со свадьбы? Несколько дней? Неделя? Казалось, будто месяц, не меньше.
Столько событий произошло, столько поменялось. Мы же и правда только недавно стали мужем и женой! Пусть это и фиктивный брак, но неприятности, что мы пережили вместе с Устиновым полностью поменяли наши отношения. В какую сторону – не известно. Ясно только одно – как прежде уже не будет.