Ты задолжал мне любовь (СИ)
Супруг, словно слегка опешив, после недолгой паузы произнес:
— Тогда мне отвезти?
Я, кивнув, улыбнулась:
— Была бы премного благодарна тебе.
Он наклонился ко мне и произнес голосом на пониженных тонах:
— А мне будет за это награда?
Замерев, я наклонилась к нему и поцеловала:
— Достаточно?
— Да, – уголки рта Демидова красиво приподнялись вверх.
Когда я, опустив голову, продолжила дальше наслаждаться едой, супруг проговорил:
— Я сначала думал, что ты беспокоишься об Анне, вы же все-таки часто поддерживаете связь, не предполагал, что ты заволнуешься вдруг о Жанне.
Доев то, что у меня было во рту, я, замерев, положила тарелку и сделала маленький глоток воды:
— Ты веришь, что в этом мире есть еще один ты?
.
Глава 413. Мы знаем, чего хотим (часть 5)
Руслан, вскинув бровь, ничего не ответил, очевидно, из-за ожидания того, что я продолжу.
— Анна очень похожа на Машу. В ней есть наивность, жизнерадостность и пылкое прямодушие, прямо, как и у Маши. Когда я с ней, у меня порой возникает ощущение того, что Маша еще рядом. А мы все точно такие же, как и раньше, – подняв голову и посмотрев на мужчину, я увидела, что он внимательно меня слушает, поэтому я стала говорить дальше:
— А вот Жанна похожа на меня. Простая и упрямая. Поэтому, наверное, из-за того, что мы, можно сказать, одного поля ягоды, я как раз и могу понять ее ситуацию и ее состояние, поэтому невольным образом хочу заботиться о ней.
Если говорить еще точнее, то Жанна, думаю, больше похожа на меня прежнюю. Мне знакома боль ожидания, более того, я знаю боль от того, что приходится упорствовать и держаться, когда влюблен до полнейшего посинения.
Спустя время, когда я увидела, что Демидов совершенно не шевелиться и не издает ни единого звука, я, подняв глаза, посмотрела на него и встретилась с его смоляными, словно сама ночь, глазами, неподвижно устремленными на меня. В черном взгляде смутно скользнул какой-то блеск, из-за чего я как-то растерялась:
— Руслан...
— Прости, – мужчина протянул руку и притянул меня в свои объятия, его голос слышался глубоко и сдержанно: — Я больше не позволю некоторым вещам повториться вновь.
Находясь в объятиях мужа и слушая биение его сердца, я несколько запоздало поняла, что он просто-напросто занимается сейчас самобичеванием. Я невольно вздохнула:
— Руслан, в моих словах не было укора в твою сторону, не думай об этом слишком много.
Он лишь в ответ угукнул и тихо произнес:
— Да, я знаю.
Я невольно еще раз вздохнула. Что ж, видимо, смысл наших воспоминаний заключается в том, чтобы постоянно напоминать нам о необходимости дорожить настоящим моментом и жить им.
В то время Вероника посмотрела в нашу сторону, а уголки ее рта приподнялись. Женщина улыбалась, а подобное ее поведение привлекло внимание постоянно разговаривающих друг с другом Татьяны и Германа, из-за чего все трое мигом тоже обернулись к нам.
Я в ту секунду моментально почувствовала легкое смущение, из-за чего, подвинувшись, отдалилась от Руслана. Понизив голос, я сказала:
— Будь более сдержанным.
Тогда до моих ушей донесся ответ мужчины:
— Мы с тобой супруги, о какой сдержанности вообще идет речь?
Встав, я пошла в гостиную. Все-таки, как ни верти, а мне несколько неловко, когда на меня вот так смотрят.
Наворачивая по кухне круги, я все думала, чтобы такое привезти Жанне. Так как я немного пересекалась с ней, я, разумеется, не знала, что же девушка любит из еды. Размышляя об этом, я достала свой телефон и набрала ее номер. Спустя некоторое время на мой звонок ответили, голос Жанны казался несколько хрипловатым:
— С Новым годом, Эмилия!
Я, замерев, невольно произнесла:
— Смотри, сейчас же еще пока только полдень, еще далеко не ночь, поэтому хотела спросить, что ты предпочитаешь из еды?
Девушка на том конце провода явно казалась немного удивленной.
— Эм? – после добавила: — А почему так резко решила спросить об этом?
Я посмотрела на вещи, лежащие на кухне, и сказала:
— Слишком много купила чего для укрепления здоровья, а ты же только что вышла из месячного отпуска после родов и все еще кормишь грудью, мне это все укрепляющее особо не нужно, а так как сегодня Новый год, я хочу попросить Руслана привезти тебе.
На том конце провода на долю секунды воцарилась гробовая тишина:
— Эмилия, спасибо, ты первая, кто позвонил и проявил обо мне заботу.
Я поджала губы
Если честно, то у меня даже несколько защемило сердце, из-за чего я невольно произнесла:
— Давид сегодня с тобой? Температура у ребенка спала?
— Да, спала! – а после девушка как-то невпопад ответила слегка блеклым голосом: — Дядя только что привез мне всякие тонизирующие средства, я скажу, чтобы Руслан взял их домой, когда приедет.
Я слегка улыбнулась:
— Не нужно. У меня дома все это тоже есть, оставь у себя для укрепления организма.
Боясь, что она продолжить говорить дальше, я быстро проговорила:
— Ох, кстати, ты так и не сказала мне, что любишь есть? Я положу тебе побольше всего.
— Ой, да все что угодно, я не привередлива! – ответила Жанна. — Только слишком много не привозите, а то я не смогу все съесть.
Я, невольно замерев, слегка улыбнулась и согласилась.
Положив трубку, я порыскала по кухне, но так и не нашла ни одного контейнера, в который можно было бы что-либо упаковать, из-за чего я крикнула наружу:
— Руслан, подойди на минутку!
Вскоре после этого я услышала приближающиеся шаги. Не став смотреть, я сосредоточилась лишь на поисках коробочки:
— Руслан, у нас дома есть какой-нибудь контейнер для еды? Я соберу его для Жанны, а ты потом отвезешь все это ей.
Однако он с некоторое время молчал, из-за чего я, нахмурившись, подняла глаза на него, но увидела лишь одну Татьяну. Женщина, сидя на корточках, нашла под тумбочкой коробочку для еды. На лице вдруг пронеслась восторженная улыбочка, после чего она повернулась и сказала:
— Ох, нашла, вот тут...
Но обернувшись и увидев мой недоуменный взгляд, направленный на нее, Сорокина смущенно улыбнулась:
— Эм... Руслан сейчас с твоим... папой. Гуляют по окрестностям.
Я кивнула, встала и, взяв коробку из ее рук, негромко произнесла:
— Спасибо!
А затем просто стала класть блюда.
— Может, я могу тебе помочь чем-нибудь? – спросила женщина, стоя рядом со мной.
Я покачала головой и несколько прохладно ответила:
— Нет, спасибо.
От такого чересчур отчужденного голоса она погрузилась в молчание.
Упаковав еду, я увидела, что Татьяна все еще стоит позади меня. Оцепенев, я не стала с ней разговаривать, а сразу вышла из кухни, однако она потянула меня за запястье, из-за чего я нахмурилась, будучи слегка недовольной:
— Что?
— Эмилия, давай поговорим, а? – глаза Сорокиной были на грани слез. И хотя эта красивая женщина уже была в возрасте, ее внешность по-прежнему выглядела ясной и проникновенной.
Обернувшись и посмотрев на нее, я обратила внимание на несколько болезненный вид ее лица. В душе вдруг что-то кольнуло, словно кто-то буквально сжал мое сердце, из-за чего даже как-то больно казалось сделать один жалкий вздох.
Почему так вышло? Я не знаю.
Еле-еле снова обретя голос, я посмотрела на нее с некоторым безразличием:
— Лучше ни о чем не говорить.
Вскрывать прежние раны, а потом еще и анализировать, почему же они были нанесены... Это то чувство, которое я меньше всего хотела как-то выдерживать.
Тогда до моих ушей вдруг донеслись всхлипы. Татьяна сказала:
— Эмилия, я знаю, что ты ненавидишь меня!
Опустив глаза, я посмотрела на порез на руке, который я получила от кухонного ножа в детстве из-за непослушания. Он на долгие годы сохранился на моем теле, но если бы я не присматривалась, то я бы даже и не замечала его. Однако я знала, что этот шрам всегда был там.