Ты задолжал мне любовь (СИ)

— Проводить Вас?
Услышав это, женщина не могла здесь оставаться, какой бы толстокожей она ни была. Ее грудь продолжала вздыматься от гнева, она свирепо посмотрела на меня и сердитая вышла.
При виде человека, исчезающего за дверью, у меня заболела голова, и я слегка раздраженно нахмурила брови.
Руслан пригласил меня сесть на диван
Я была в плохом настроении и прямо спросила:
— Что случилось с Камовой Линой?
Он посмотрел на меня влажными глазами:
— Ее мать задолжала многим ростовщикам. Наверное, эти люди знали, что их счеты заморожены, и они знали, что просить денег безнадежно, и пошли на крайности.
Я нахмурилась:
— Но им незачем было убивать. Очевидно, кто-то хотел забрать ее жизнь. Это семья Алешиных постралась?
Он слегка улыбнулся:
— Почему бы тебе не догадаться, что это я?
Я даже не подумала об этом:
— Ты этого не сделал бы!
Он на мгновение растерялся, поднял брови:
— Так уверена!
— Хотя Камова Лина раздражала меня, но не настолько. У каждого есть предел терпимости. Кроме того, в компании так много всего, и ты не заинтересован в том, чтобы заниматься вопросом какой-то актрисульки. Это точно была страшная месть. Но ты не такой человек. В том случае с Сорокиной Татьяной я даже никогда не думала о том, чтобы желать ей смерти, а уж тем более не хотела мстить Лине.
Руслан и я на самом деле в какой-то степени люди одного типа, так что я уверена, что он этого не делал. Он немного помолчал, притянул меня ближе к себе, положил подбородок мне на голову и сказал тихим и сдержанным голосом:
— В твоем сердце я настолько добр, я могу гордиться собой.
Я не разговаривала с ним, мне просто показалось это странным, и я не могла не сказать:
— Семья Алешиных не может этого сделать. Давай не будем говорить о Сорокиной Татьяне, давай поговорим об Алешине Германе. Хотя он был в преступном мире много лет, но он все же воспринимал человеческую жизнь всерьез.
Он кивнул, понизил голос и сказал:
— Не думай об этом, готовься к экзамену.
Грубо говоря, это дело действительно не имело ко мне никакого отношения, так что я больше ничего не сказала.
***
День учителя в октябре.
Благодаря связям Алешиной Анны у меня была возможность поступить в МГУ и посещать занятия. Поступить в аспирантуру казалось не таким уж сложным делом. Кампус Московского университета огромен. Когда я вышла из учебного корпуса, я встретила Ярослава Адамовича, жениха Анны. Мужчина был стройным и обходительным, а очки делали его похожим на изысканного интеллектуала.
Я ходила в университет несколько дней, чтобы послушать лекции. Ему повезло, я увидела, подняла руку и поприветствовала:
— Профессор Лавров!
Он тоже увидел меня и замер с легкой улыбкой. Я шагнула вперед и увидела, что он держит в руках учебник по юриспруденции.
Я подумала, что он только что закончил лекцию и вышел. Я не могла удержаться и спросила:
— Будут ли какие-нибудь занятия позже?
Он улыбнулся и покачал головой:
— Уже закончились, как насчет тебя? Как насчет занятий английским?
— Прогресс довольно велик! – я ответила, держа книгу и идя с ним к воротам: — Позже пойдете в ресторан «Проспект»?
Он пожал плечами:
— Вероятно, я не смогу пойти. Моя семья приезжает в столицу. Я собираюсь забрать их. Ты можешь передать Анне, что мы поужинаем вместе вечером.
— Хорошо! – мне стало немного любопытно, и я не могла не спросить:
— Родители?
Приближается дата их свадьбы, а Ярослав из Санкт-Петербурга, так что родители должны были приехать, чтобы подготовиться к свадьбе. Он кивнул, улыбнулся и почти ничего не сказал. Когда он пришел на стоянку,то поспешил уйти, мы попрощались, и я тоже была готова вернуться.
МГУ и ресторан «Проспект» очень близко. Я в основном хожу туда пешком. Осень в октябре не холодная. Всю дорогу я иду расслабленно и неторопливо.
Черный Бентли был припаркован на обочине дороги, я не сразу отреагировала и не остановилась, пока кто-то не встал передо мной.
 
Это был Тимур.
Я нахмурилась:
— Есть дело ко мне?
— Куда ты идешь? Я довезу тебя! – он засунул одну руку в карман, зажав сигарету между тонкими пальцами, казался очень неторопливым.
Случайная встреча? Или это было преднамеренно? Мне было все равно.
Посмотрев на него снизу вверх, я поджала губы и сказала без эмоций:
— Иду домой, здесь близко, нет необходимости меня отвозить.
Он немного холодно поднял брови:
— Домой? – усмехнулся: — А Руслан дома?
Я слегка нахмурилась, но ничего не сказала, просто посмотрела на него и нетерпеливо хотела уйти.
—Эмилия, ты что, дурочка? Если он относится к тебе искренне, как он мог позволить тебе безымянной и несчастной?
Кажется, в черном Бентли кто-то еще сидел, это должен быть его помощник. Мне не было интересно рассказывать ему что-то, я легкомысленно сказала:
— Это наше личное дело. Тебе не нужно об этом заботиться. Если больше нет вопросов, я пойду..
  
Глава 356. Люди всегда меняются (часть 7)
 
— Неужели нам действительно нечего сказать друг другу? Тот месяц любви, по твоему мнению, ничего не стоит?
Он удержал меня, немного взволнованный:
— Я настолько тебе противен, что ты даже не хочешь со мной нормально поговорить?
Я нахмурилась, вздохнула и посмотрела на него:
— Элизабет должна вот-вот родить, верно?
Он был застигнут врасплох и сказал:
— Она тебе небезразлична? После паузы он сказал:
— Этот ребенок просто случайность. Если ты не возражаешь, когда она родит ребенка, я отпущу ее обратно в Германию. Это не повлияет на нас.
Я подавила гнев, оттолкнула его:
— Влияет на нас? Позволишь ей вернуться в Германию? Тимур, ты знаешь, в чем разница между тобой и Русланом? У него есть свои границы и принципы. Он знает, как быть ответственным за девушку, и он знает, что если он кого-то не любит, то никогда не причинит ему вреда. Хотя он неуклюж, он умеет уважать других.
Подавив свои эмоции, я вздохнула и продолжила:
— Да, я не имею права оценивать твои поступки. Я также знаю, что четыре года назад я плохо поступила. Я у тебя в долгу. Что ты хочешь, чтобы я сделала, можешь сказать мне. Кроме любви к тебе, я постараюсь компенсировать все, что ты захочешь. Но как мужчина, если ты не любишь Элизабет, почему ты сблизился с ней, и теперь так безжалостно хочешь бросить. В конце концов, она не сделала ничего плохого. Единственное, что было неправильно, это влюбиться в тебя.
Это, наверное, печаль человеческой жизни. Люди, которые уже находятся в их объятиях, для них не интересны, но они всегда скучают по людям, которые не могут быть с ними. Это печально.
Он поджал губы, немного помолчал, слегка прищурил свои черные глаза и сказал:
— Ты согласишься на мою просьбу?
— Кроме любви к тебе, все остальное возможно! 
Нет никакого способа спрятаться от этого, в конце концов, избегать – это не решение проблемы.
Он открыл рот и поднял брови:
— Иди на работу в компанию Архиповых, съезжай с виллы Руслана и не видься с ним.
Я поджала губы, немного угрюмо: