Ты задолжал мне любовь (СИ)

В нашем мире у всего есть душа, и после прыжка Людмилы с туманного неба закапал мелкий дождик, начисто смывая режущие глаза и тревожащие душу кровавые пятна под зданием.
Тимура доставили в больницу, останки его матери отвезли в похоронное бюро, толпившихся людей разогнали.
Всего через несколько часов прощание закончилось.
Я несколько часов присматривала за Тимуром в больнице. Ему ввели транквилизатор, и он лежал на кровати, уставившись черными бездонными глазами в потолок, тихо и беззвучно, словно труп.
Несколько раз к нему заходил врач, никаких серьезных проблем не было, однако из-за чрезмерной скорби его сердце кратковременно остановилось, но, к счастью, Тимур был в расцвете сил, поэтому никакой опасности не было.
Постепенно стемнело, я спустилась вниз, чтобы купить чего-нибудь поесть, а когда вернулась, действие транквилизаторов уже закончилось.
Тимур молча и подавленно сидел на больничной койке. Увидев меня, он слегка приоткрыл рот и ужасно хриплым голосом спросил:
— Где она?
Подумав, что он спрашивает о Людмиле, я, скрепя сердце, ответила:
— Ее уже отвезли в похоронное бюро.
Она упала с такой высоты, я своими глазами не видела, но те, кто видели, описали это двумя словами – мясная лепешка!
Можно было себе представить, что это были за перемешанные кровь и плоть.
Тимур кивнул, его взгляд был безразличен, безразличен до ненормальности. Глядя на кашу, которую я держала в руках, он спросил:
— Только каша?
Я остолбенела и, несколько непривыкшая к его спокойствию и безразличию после такой скорби, кивнула, затем покачала головой, сказав:
— Я схожу и куплю все, что ты хочешь!
— Ничего, и так сойдет! – Он взял еду из моих рук, и начал есть, также величественно и изящно, как и раньше, словно никогда и не переживал только что разыгравшуюся драму.
Вид мужчины несколько обеспокоил меня, но я не знала, как успокоить его, поэтому после паузы я просила:
— Что ты еще хочешь? Я спущусь и куплю.
Тимур остановился, покачал головой и, переведя взгляд на меня, сказал:
— Ты поела?
Я, остолбенев, качнула головой:
— Я не голодная!
Отложив ложку, он встал, стянул висевшее рядом пальто и, глядя на меня, сказал:
— Пойдем, поедим в другом месте.
Держа меня за руку, мужчина вышел из больницы, его фигура по-прежнему выглядела монументальной и невозмутимой, ничего странного разглядеть было невозможно, все было, как прежде.
Только вот его черные глаза светились кровожадным светом – раньше такого не было
Ненависть, ненависть с глубоким упреком.
Я была несколько обескуражена, откуда она взялась?
Сев в машину, я, подумав, посмотрела на мужчину со словами:
— Тимур, поехали в ЖК «Мира», дома я приготовлю тебе все, что захочешь.
Я боялась, что если отведу его в людное место, то он станет еще более подавленным и грустным.
Держа руку на руле, мужчина сделал небольшую паузу и, глядя на меня, спросил:
— Почему бы не поехать к нам домой?
Я сжала губы.
— В доме Архиповых есть слуги, там не будет места для моей готовки.
После чего я аккуратно спросила его:
— А ты хочешь вернуться домой?
 
Его взгляд помрачнел, а машина, развернувшись на 180 градусов, уже направилась в сторону ЖК ЖК «Мира».
— Нет!
До него было недалеко, однако, когда мы приехали туда, холодильник оказался пуст, поскольку я уже давно не заезжала домой.
Посмотрев на это, я сказала:
— Подожди немного, я спущусь вниз в супермаркет и чего-нибудь куплю.
Он положил ключи от автомобиля и, глядя на меня, сказал:
— Я пойду с тобой.
Я с улыбкой покачала головой:
— Не нужно, я и сама могу сходить.
Мужчина посмотрел на меня и молча согласился.
Время было уже позднее, практически все продукты в магазине были раскуплены. Я выбрала несколько видов овощей, которые обычно могла приготовить, и купила макарон.
Вернувшись домой и увидев, что Тимура в гостиной нет, я сложила продукты на кухне и, осмотревшись, обнаружила его в кабинете – по-видимому, он что-то редактировал за компьютером.
Увидев меня, он сжал губы:
— Вернулась! – Не расслышав в его голосе никаких эмоций, я без лишних слов кивнула.
И, просто улыбнувшись, сказала:
— Я сварю макароны, скоро будет готово.
Мужчина угукнул, больше ничего не ответив.
Неудивительно, что я переживаю, в его ситуации это было тревожно, он не потерял присутствия духа, не был убит горем и вообще выглядел так, словно ничего и не произошло.
Он очень хорошо скрывал свои эмоции, так хорошо, что я решила, будто для него Людмила не умерла, и он продолжал жить так же, как раньше.
Приготовив макароны, я собиралась уже повернуться и позвать Тимура, однако не могла и подумать, что вдруг увижу его, со скрещенными руками прислонившегося к дверной раме с мрачным выражением лица.
Меня вдруг прошиб холодный пот:
— Тимур, что с тобой?
Он отвел взгляд и тихо спросил:
— Макароны готовы?
Я кивнула и, все еще испытывая запоздалый страх, взяла макароны и поставила их на стол.
Глядя на то, как мужчина ест, я невольно забеспокоилась:
— Тимур, ты в порядке?
Он остановился и поднял взгляд на меня, его глаза были пустыми и равнодушными.
— Что?
Я покачала головой, мне казалось, что он словно становится безучастным.
— Ешь быстрее, холодные макароны невкусные.
Прищурившись, мужчина посмотрел на меня и спросил:
— Ты голодная?
Я с улыбкой покачала головой:
— Нет, ешь побольше.
Он поджал губы и больше ничего не сказал.
Я наблюдала за тем, как Тимур ест, и мне все время казалось, что еда для него безвкусна, и жует он, только чтобы набить живот.
Поев, он сел на диван и уставился в выключенный телевизор глубоким и безразличным взглядом.
Глядя на него, я словно видела Давида, когда тот узнал, что его отец умер. Его взгляд был полон мрака и темноты, а в глубине души скрывалась сила, желавшая затащить в эту темноту людей.
Собрав тарелки, я села около мужчины и осторожно сказала:
— Тимур, всегда нужно смотреть вперед, тетушка надеялась, что твоя жизнь будет яркой.
Он, слегка прищурившись, посмотрел на меня и мрачно сказал:
— Ты меня утешаешь?
Я, невольно нахмурившись, некоторое время не знала, что говорить, поэтому после паузы ответила:
— Время уже позднее, пораньше ложись спать, завтра я принесу тебе завтрак, в эти дни лучше сиди дома, работу можно пока отложить.
Я не знала, как утешить этого человека, поэтому только и могла, что дать несколько слабых поручений.
Он поднял брови, его взгляд был несколько холодным.
— Ты не планируешь остаться?
Я, опешив, машинально покачала головой и, взяв пальто, вышла.
Это заняло слишком много времени, поэтому, когда я вернулась домой, была уже ночь.
Не успела я заехать в гараж, как увидела стоявшего у входа мужчину, высокого и стройного, красивого, как Аполлон, в тусклом свете уличного фонаря следы пережитых испытаний и тягот на его лице становились еще отчетливее..