Кровные братья (СИ)

- Что же ты умолк, друже? – спросил князь без всякой обиды, - Аль мёдом нашим поперхнулся? Мёд у нас в правду ядрёный! Сказывай дальше. 
- Да, вот, почитай, всё уже и рассказал. Чего же более? – в смущении продолжал Благояр, - Остальное княжна в грамоте написала. Лучше неё не скажешь. А на меня не гневись, княже, коль я по глупости болтнул лишнего про опалу твою. Прости. Не со зла, - поклонился Благояр.
- Да, что там, - небрежно махнул рукой князь, - Сие, правда, друже, а на правду я не сержусь. Отец даже походом на меня пойти грозился.
Благояру это было хорошо известно. Велимир правил железной рукой, не считаясь ни с кем и ни с чем. Во всём огромном государстве существовала только одна воля – его, которой уже давно никто не смел перечить.
Но даже для него - это было неслыханное нарушение вековых традиций престолонаследия. Хотя его первенец и наследник князь Вышегор погиб несколько лет назад на войне с танам, живы и здоровы были другие старшие сыновья Севолод и Яррила. А назначить при них наследником одного из младших – Бурислава, было прямым попиранием тысячелетнего порядка! Разумеется, это решение возмутило старших княжичей, посчитавших его несправедливым, а себя оскорблёнными. 
Севолод в гневе примчался из Тургура, где он княжил, в столицу требовать от отца отмены несправедливости. А Яррила пошёл ещё дальше, открыто выступил против отца и отказался платить ежегодную дань Святограду. Назревала серьёзная распря.
Многие бояре советовали Велимиру изменить завещание и не ссориться с сыновьями, чьи претензии считались вполне обоснованными. Но суровый и быстрый на расправу Великий Каган впал в ярость и был неумолим. За долгие годы правления он не привык, чтобы кто-нибудь перечил его воле. Даже сыновья. 
Строптивого Севолода он обвинил в измене и приказал кинуть в темницу вместе с молодой женой-иноземкой, дочерью полавского короля Бермидора. Их участь разделил и жрец западного культа магистр Рейдеберн – личный духовник княжны, которого Великий Каган, возможно не без основания, считал полавским шпионом. 
С Яррилой было сложнее. Он правил далеко на Севере и имел сильных союзников. Тут нужны были более радикальные меры. Против него Велимир собрал большое войско, которое намеревался отправить в поход на Стар-град, чтобы урезонить непослушного сына. 
Над древним городом на Старице нависла страшная угроза. В народе ещё хорошо помнили тот ужасный разгром, который учинил суровый Каган в непокорном княжестве родственных склавинам радивоевичей. 
Воспоминания Яррилы невольно унеслись в далёкое прошлое. Детские впечатления очень сильны и порой остаются на всю жизнь. Вот и Яррила помнил всё, как будто это случилось вчера.
Был он тогда ещё совсем юн, только-только вышел из детского возраста, когда отец, несмотря на протесты матери, взял его с собой в поход. Юному княжичу, по мысли отца, пора было уже на деле понять, что такое власть и, что это значит – править. 
Престарелый князь радивоевичей Рохдост, потерявший в войнах всех своих сыновей, отказался признавать власть Великого Кагана и выдать за него свою старшую дочь. И сам князь, и молодая княжна дали тогда высокомерный отказ послам из Святограда, заявив, что Велимир слишком худороден, чтобы породниться с их древним и знатным родом. Кроме того, Рохдост прекрасно понимал, что эта затея с очередной женитьбой не что иное, как хитрая уловка Кагана Святограда, чтобы со временем прибрать к рукам все земли радивоевичей уже на вполне законных основаниях.
Столица племени радивоевичей – Билич был богатым, сильным городом, способным выдержать длительную осаду. Они никого не боялись. 
Велимир не принял отказа и обиды не простил. Собрав большое войско и призвав союзников, он отправился в поход. Войско радивоевичей было не меньше и смело выступило навстречу. Решающее сражение состоялось недалеко от Билича. Битва было упорной и кровопролитной. Но воеводе Добрыне удалось тогда хитрым обходными манёвром окружить и разбить противника. Потерпев поражение, князь Рохдост с остатками своей рати укрылся за крепкими стенами города. 
 
Великий Каган осадил Билич. Но смысла в этом было не много. Стены города были высоки и прочны, ворота окованы железом, всех припасов минимум на год. Город был неприступен. А у святоградцев не было осадных орудий.
- Ха-ха! Они решили взять нас измором! – смеялись горожане, - Лето кончается, скоро холода. Сами же разорили все окружные сёла и городища. Святоград далеко. Что жрать то будут?
- Придёт зима – всех своих коней съедят, потом друг за дружку примутся, если по добру домой не вернутся, - вторили им другие.
Доходило до того, что некоторые хмельные жители Билича с высоты стен смело демонстрировали осаждавшим свои голые зады и кричали всякие непотребные слова. Склавинские воины кипели от негодования. 
Но Велимир и Добрыня и здесь пошли на хитрость. Сначала был распущен слух, что внутри войска Кагана произошел раскол и что все союзники Велимира, повздорив с ним, покинули лагерь и ушли домой. Осаждённые приободрились. Как же - враг вполовину ослаб! Думали, что Велимир теперь и вовсе снимет осаду и уйдёт ни с чем.
Однако, на следующий день святоградцы, вопреки всей военной логике, пошли на штурм.
- Видать мой несостоявшийся зятёк совсем ополоумел, - усмехался в свою окладистую бороду князь Рохдост, - Коли решил с такими силами взять наш город. 
- Не захотел добром убраться домой, как бы теперь ему самому биту не быть, - угодливо вторили его осмелевшие воеводы. 
Осаждённые успешно отбивали приступ. В какой-то момент всем показалось, что штурм захлебнулся и нападавшие стали в панике отходить. Окрылённый успехом, князь Билича приказал сделать вылазку, чтобы добить и прогнать отступающего врага.
- Вперёд, ребята! Погоним негодников до самого Святограда! Чтобы впредь не повадно было! – кричал старый князь с высокой городской стены, потрясая мечом.
Ворота распахнулись, и воодушевлённые воины Рохдоста пошли в атаку. Но тут, притаившаяся до поры в засаде, отборная святоградская дружина одним внезапным ударом захватила ворота. Всё запорные механизмы были сломаны, а ворота заклинили. Тут же затрубили рога и на поле боя, развернув стяги, внезапно появились дружины союзников, прятавшиеся всю ночь в лесу. Те самые, которые накануне «поссорились» с Каганом. Ратники Рохдоста оказались в ловушке между двух огней. Якобы отступающие воины Велимира вдруг развернулись и, ударив с новой силой, ворвались через раскрытые ворота в город. Билич был захвачен!
Началась страшная резня. Озверевшие ратники Велимира, разгорячённые кровью и убийствами не щадили никого. Яррила и сейчас ещё видел перед глазами картину пылающего в огне города, в его ушах стояли предсмертные крики умирающих, полные ужаса и боли. Дома обрушивались, улицы стали липкими и скользкими от крови. Кругом валялись груды трупов. Люди в панике метались в дыму пожарищ и, нигде на находя спасения, падали под ударами мечей. Никто уже не думал о сопротивлении, все молили только о пощаде.
Наконец, устав убивать, захватчики перешли к массовым грабежам и насилию. А Великий Каган неспешно вступил в поверженный город в сопровождении своей блестящей свиты. Торжествующий, в золотых доспехах и ярко-красном плаще он выглядел настоящим победителем.
Яррила хорошо помнил, как его отец собственноручно выволок свою несостоявшуюся невесту-княжну за волосы из горящего княжеского терема на центральную площадь. Туда были согнаны почти все немногие уцелевшие жители Билича. 
- Нам не довелось свершить с тобой свадебного обряда, - говорил он, издеваясь, - Придётся теперь наверстать упущенное прямо здесь. Раздевайся, красавица!
Приставив ей к горлу меч, Каган сначала заставил её публично раздеться, а затем тут же, принародно силой овладел ею, прямо на глазах у престарелых родителей. А затем, на её же глазах, лично отрубил головы самому князю и княгине, а также всем их домочадцам. Страстные мольбы о пощаде и милосердии не были им услышаны.