ЯССТ 7 (СИ)

Выбрался из «кокона» бодрячком. Тело лучилось здоровьем и энергией и просило дать ему нагрузку. Разбежаться на горном склоне не представлялось возможным, только осторожный альпинизм. Пока спускался, параллельно размышлял о том, как будут действовать законники. Станут ли они преследовать меня или поскорее улетят, чтобы служба не заметила чего подозрительного в их настойчивом интересе к этому месту? Был ли мой земляк Саня со своим оружейным бизнесом еще под прицелом или нет? Как ни крути, а было жаль парня, несмотря на все его преступные делишки. Ответа самому себе дать не удалось, потому что понятия не имел, на что способна коварная предводительница оборотней в погонах. Я желал ей всего наихудшего и в первую очередь попасться в руки настоящим законникам.
Солнце поднялось почти к зениту, когда я спустился в долину. С вершин вниз стекал ледяной ручей с чистой водой. Я напился из него и бегом направился к заводу, который был ближе к побережью. По всему пути попадались сухие на вид растения, которые оказывались живыми, в состоянии ожидания большой воды. Вертуны грелись на камнях и, завидев меня, лениво прятались под них, провожая мокрыми глазками. Ума не приложу, чем они питались в этой безжизненной каменистой пустыне. Солнцееды, не иначе.
Возле бараков туземцев было пусто. Зашел в один, в другой, никого. Решил, что Шекспиру удалось их уговорить и увести в лес. Я ошибался. Все, кому не надо были идти на работу, собрались в одном бараке, в котором вещал мой бывший товарищ. Я прислушался, улавливая только отдельные фразы, в которых попытался найти смысл. Мне показалось, что он отошел от той повестки, ради которой мы пустились в это предприятие, и агитировал соплеменников взять в руки оружие, чтобы дать лесу шанс другого развития. Шекспир грезил революцией, и это было подло по отношению к тем, кто ждал его возвращения.
— Привет. — Я показался туземцам на глаза.
Все, кто находились в бараке, резко повернули головы в мою сторону. Шекспир замолчал на полуслове.
— Тебя отпустили? — Спросил он после продолжительной паузы.
— Сам ушел, без спроса. Забеспокоился, как вы тут справляетесь без меня. — Я прошел сквозь толпу к бывшему напарнику. Тот встречал меня с некоторой долей опасения в больших глазах. — Ты решил мотивировать их другим способом?
— А ты откуда… ты что, понимаешь, о чем говорю? — Спросил он удивленно.
— Кое-что понимаю. Не зря тебе дали такое прозвище, сочинять ты умеешь. Не жалко устраивать войну ради удовлетворения собственных безумных амбиций?
— Это не ради амбиций, это ради блага всех моави. Мы уже тысячи лет находимся на одном уровне развития. Застыли в дикости. Я живу, как мой отец, он жил, как дед, и тот жил как прадед. История нашей цивилизации, это описание одного дня существования, который повторяется из тысячелетия в тысячелетие. У вас ведь все не так было и потому вы в космосе, а мы в лесу. Вы воевали, развивая себя ради победы, и продвигались технологически дальше и дальше. Каждое новое поколение жило иначе предыдущего. Я смотрел фильм про конфликт отцов и детей. У нас такого конфликта нет. Мы делаем ровно то, чему нас учат отцы, не задавая лишних вопросов и не интересуясь, а можно ли что-то улучшить. Появление пришельцев на нашей планете и стало той силой, которая поможет моави преодолеть застой развития. Вождь этого не понимает и потому является препятствием на пути прогресса. Мне жаль, что он глуп и чувствует себя комфортно в этом состоянии. Иного выхода у нас нет. Он не сдастся добровольно, как и те, кто привык жить по старинке.
— А что мешает вам строить свой мир, рядом с их? Увидев ваши успехи, народ сам начнет понимать, что к чему и мирно переберется к тем, кто совершил эволюционный скачок.
— Это долго. — Ответил Шекспир.
— Кто первым пустит кровь, тот ею захлебнется. — Напомнил я ему правила мира, справедливые для любой части вселенной.
— Вы же не захлебнулись.
— История Земли знает много кровавых страниц, от которых становится не по себе. Не уверен, что страдания людей окупили достигнутого прогресса. Земляне не попали в космос благодаря нему и не скоро попадут самостоятельно. Нам помогли другие цивилизации и сделали это бескровно. 
 
— Пришельцы?
— Да. Но отбирали лучших из нас, не тревожа земной уклад, не давая знать о себе, тем, кто остался. Понимаешь? Это первый в истории Земли скачок развития, не вызванный войнами и массовыми убийствами.
— Гордей, я рад, что ты вернулся живым, но не мешай мне делать то, на что я решился. Мне этот моральный выбор дался нелегко. Я много думал и наблюдал и пришел к тому, что иначе, кроме как установлением своих порядков народ не заставить мыслить иначе. Они будут выбирать прежнее и привычное, пока не окажутся перед выбором, жить по-новому или умереть.
— Есть опасность, что корабль пограничников разнесет заводы в отместку за то, что им подложили свинью, то есть меня. Я у них там немного пошумел, пострелял. Может быть, они улетели на ремонт, а может, остались на орбите, ремонтируя повреждения своими руками. В любом случае, мы можем погибнуть в любую секунду. Твоя революция может закончиться не начавшись. Даже не уверен, что буду сожалеть об этом.
Шекспир нервно заерзал.
— Зачем ты вернулся именно сюда? Ты же подставил нас и людей? — Укорил он меня.
— Я не мог повлиять на место приземления. Когда увидел заводы, понял, это знак, мне надо завершить оставшиеся дела.
— Какие же?
— Вернуть моави в лес и спасти оружейников, будь они неладны. Сколько там у нас осталось времени?
— Три дня.
— Три дня, так мало. — Я вздохнул. — Ты можешь так же оперативно как в прошлый раз позвать сюда людей из окружения моего земляка?
— Зачем?
— У меня появились косвенные доказательства скорого начала цикла. Хочу предупредить их поверить вашим сказаниям. Если поверят, они отпустят твоих соплеменников без проблем и сами найдут способ спастись.
— Они тебе не поверят, даже не пытайся. — Заявил Шекспир.
— А ты мне их просто позови, дальше мои проблемы. — Мне показалось, что мой контакт с людьми не входил в планы Шекспира.
Он явно задумал серьезную многоходовую комбинацию, которую я ему постоянно портил. Наверное, и сам был не рад, что связался со мной.
— Не позову.
— Так ты хочешь, чтобы люди, подарившие тебе веру в прогресс, погибли? — Догадался я.
— Рядом с вами мы не сможем развиваться самостоятельно.
— Какой ты кровожадный, Шекспир. — Я демонстративно покинул барак.
Мне надо было повидать земляка, и я решил начать с того, что направился к стенам завода в надежде, что меня увидят. Хотелось узнать, куда делись законники и поскорее рассказать про черную дыру вместо ядра планеты, готовую исторгнуть излишки «не переваренной» энергии. Моего появления никто не заметил. Я походил туда-сюда, размышляя, как дать о себе знать. У меня не было с собой ничего, кроме… мин-карточек. Отличный способ привлечь к себе внимание. Наверняка сенсоры завода регистрировали такие явления, как взрывы.
Я вынул одну карточку и приставил ее к уступу на стене на уровне груди. Отошел на двадцать шагов, поднял камень и прицельно бросил в мину. Попал с первого раза. Раздался неслабый взрыв. Камень, отброшенный волной, просвистел в метре от меня. Туземцы выбежали из барака, напуганные взрывом. Мина не нанесла стене никакого вреда, кроме темного обожженного пятна. Я поставил на то же место вторую карточку, отошел на двадцать шагов и снова бросил камень. Раздался взрыв. Пока никакой реакции со стороны заводчан не последовало. Я проделал тот же трюк с третьей миной.
Только после нее из стены на уровне тридцати метров, появилась антигравитационная платформа и быстро опустилась на землю рядом со мной. На ней стоял незнакомый мужчина и Мунтар. Увидев меня, он расплылся в улыбке и убрал оружие за спину.
— Живучий гад. — Мунтар протянул мне руку, когда платформа зависла над землей, и уважительно ее пожал. — Земляк нашего босса. — Представил он меня своему напарнику.