ЯССТ 7 (СИ)

— Удивились моему появлению. — Подтвердил он мои предположения. — Покажись им. — Попросил меня Шекспир.
Я выглянул из-за его спины.
— Здрасти. — Скромно поздоровался на русском.
Я ждал удивления со стороны пучеглазых жителей долины, но нет, они восприняли меня спокойно. Однако после слов Шекспира о том, что я прибыл по поручению лесных моави, проявили искреннее любопытство. Оказывается, они знали кое-что из общей с лесными собратьями мифологии о пророчестве, в особенности ту часть, где говорилось, что накануне окончания цикла появится пришелец, который спасет их от наводнения.
— Говори что-нибудь, они должны видеть и слышать, что ты им рассказываешь о необходимости бежать в лес. — Попросил напарник.
— Мне что, говорить что угодно? Я же не умею по-вашему?
— Конечно, я буду делать вид, что перевожу.
— В стихах можно?
— Конечно, даже лучше, повторяющиеся интонации вызывают гипнотический эффект и лучше способствуют внушению. Так мне шаман рассказывал.
— Ну, держитесь, сейчас я вам всю школьную программу по памяти зачитаю. — Я начал вспоминать все, что учил в школе.
Моави слушали меня. Даже дети, забыв про игрушки и открыв рты, уставились на меня и Шекспира. На внушение ушло минут двадцать. У меня с непривычки даже пересохло в горле.
— Ну, хватит, у меня уже нет слов, повторяться начал. — Предупредил Шекспир.
— А что дальше?
— В другой барак пойдем, пообщаемся с теми, кто остался.
— Я все равно не пойму, а если кто-нибудь их них сдаст нас людям? — Чувство тревоги не покидало меня с тех пор, как мы высадились.
— Это, конечно, хреновый вариант, но я не вижу, как иначе убедить всех скопом. Я надеюсь, что увидев тебя по другую сторону, они испытают большие сомнения насчет правильности решения сдать нас людям. В душе они те же моави, но уснувшие от комфорта, который им создали. Мы их разбудим, и они через шесть дней будут нам благодарны.
— Как знаешь. У меня ощущение, что я на этом мероприятии, как свадебный генерал.
— Не понимаю.
— Символическая фигура, которая приглашена ради солидности, чтобы подчеркнуть статус мероприятия, но в целом, ни на что не влияющая. В пророчестве же сказано, что именно пришелец заставил всех моави из долины перебраться в лес?
— Да что там было сказано по-настоящему, никто не знает. Это же устное предание и оно могло перевираться многократно. Просто ходи рядом со мной и рассказывай стихи, это все, что от тебя требуется.
— Если бы не благородный результат, я бы посчитал это занятие одним из самых бестолковых в своей жизни. — Признался я.
— Потому что это не твое дело, а мое. Между нами, тебя ведь не сильно волнует судьба местных жителей? Еще несколько дней назад ты понятия не имел о нашем существовании. — Шекспир посмотрел мне прямо в глаза, словно хотел найти в них подтверждение своим предположениям.
— Ты меня плохо знаешь. — Ответил я. — Мне необязательно хорошо знать вас, чтобы иметь представление о справедливости. Справедливо будет, если мы спасем твоих соплеменников?
— Да. — Согласился напарник.
— Поэтому я и взялся за это дело. Не сидеть же мне в лесу, молиться колесу и ждать, когда найдут и увезут домой.
— Ну, не знаю, многие поступили бы именно так.
— Тогда я уникальный тип. Давай, хлебнем воды, а то у меня от декламации пересохло горло и пойдем дальше.
Шекспир потряс руками и обратился к своим соплеменникам, внимательно прислушивающимся к нашему диалогу. Через минуту нам принесли воды в двух пластиковых стаканах. Жидкость имела своеобразный запах, отдающий химией, но Шекспир выпил ее без всякого опасения. Я тоже выпил, считая, что мой организм намного устойчивее ко всякой воде, тренированный городским водопроводом. Ничего, на вкус она оказалась лучше, чем на запах.
Мы попрощались с обитателями барака, и вышли на улицу. Завод гудел и грохотал, как огромный механический муравейник. Сотни летающих тележек одновременно находились в воздухе, загружая производство рудой и вывозя отходы и готовую продукцию. Если бы я не знал, что это незаконное производство, главной задачей которого было желание нажиться на человеческих пороках, приумножая скорбь, я бы гордился технологической мощью завода. Но я знал и оттого смотрел на него, как на нарколабораторию какого-нибудь колумбийского наркобарона. 
 
Пока мы топали до соседнего барака, мне пришла на ум идея открыть нелегальный автозавод, который копировал бы автомобили земного производства. Они были бы лучшего качества, не ломались и стоили дешевле. Так бы я ударил по модной теме гарантированного старения на родной планете. Выручку тратил бы на закупку продуктов питания и распространял их по космическим ценам звездным толстосумам. Интересно, как повлияли бы неломающиеся автомобили на экономику планеты? Капиталисты передрались бы между собой, обвиняя друг друга в нарушении картельного сговора, согласно которому они обязались делать некачественные автомобили.
— Это рабочий барак. Наша целевая аудитория. — Произнес Щекспир перед замызганной дверью одноэтажного здания. — Правда, сейчас тут немноголюдно, но это к лучшему.
— Почему?
— Увидишь. — Он открыл дверь и вошел в помещение.
Я зашел следом. Барак имел внутри другую конфигурацию, чем первый. Он был похож на купейный вагон. Узкий длинный коридор во всю длину. С одной стороны окна, а с другой множество сдвижных дверей. Шекспир подошел к устройству, висящему на стене и похожему на старый телефон. Снял трубку и произнес в нее на родном языке. Его громкий голос разнесся по десятку динамиков, как я понял, находящихся в каждой комнатке. Одна за другой стали открываться двери. Показались моави, взирающие на нас с удивлением. Шекспир еще что-то сказал и повесил трубку на место.
Вскоре мы очутились против толпы в двадцать туземцев.
— Начинай. — Попросил Шекспир.
Я и начал как в прошлый раз со стиха из начальной школы. Напарник делал вид, что переводил мои слова. Прошло десять минут. Я закашлялся, не выдержав темпа. Передышка вызвала не совсем ожидаемую реакцию со стороны обитателей барака. Неожиданно, двое из них бросились на Шекспира. Завязалась драка. Мой напарник оказался неплохим бойцом и самостоятельно справился с ними. Но выбывшим на смену пришли другие. Шерсть летела клочками в разные стороны. Кажется, туземцы только и ждали запинки, чтобы напасть на Шекспира. Четверо накинулись на него со всех сторон и повалили на пол. Мне пришлось встать на защиту напарника, хотя я считал нейтралитет самой выгодной позицией в данном раскладе. Это были совсем не мои разборки.
Я старался действовать аккуратно. Отцеплял агрессора от Шекспира и ставил на ноги. В горячке драки моави сопротивлялись и даже пытались бить меня руками и ногами. С их «бараньим» весом и тонкими конечностями удары получались той же силы, что и у моего Никаса, когда он терял над собой контроль. Ну, может быть чуть сильнее. Я не отвечал, чтобы не напугать их и не настроить против себя. Они ничего не понимали и снова бросались на Шекспира. Тогда мне пришлось взять его на руки и поднять над собой, чтобы моави не дотянулись, а их самих отталкивать ногами. 
Бойцы пытались нападать на меня со всех сторон. Я аккуратно отталкивал их от себя ногами, но бесполезно, они вошли в раж. И тогда я крикнул во все горло:
— А ну, твари, угомонитесь! — И поддал хорошего пендаля под зад самому дерзкому.
Туземец подлетел на полметра и грохнулся на пол. Эффект получился шикарный. В бараке повисла тишина, и только тяжелое дыхание агрессивных обитателей нарушало ее.
— Что ты им сказал? — Поинтересовался я у напарника, поставив его на ноги.
— Дело не в том, что я им сказал. Они припомнили мне бегство в лес. Их наказали за то, что они не помешали мне увести людей.
— Как?
— Морили голодом, а нескольким перепало поперек спины дубинкой. — Пояснил Шекспир.
— Жестоко, но ожидаемо. Я не удивлен. И что теперь? Они поверили тебе насчет скорого завершения цикла?