Золото: деньги прошлого и будущего

Процентные ставки росли, иена укреплялась, и в результате усиливалось дефляционное давление на экономику, правительство намеренно подрывало рынок недвижимости, резко повышая налоги, со временем начали чувствоваться новые налоги на потребление, и в 1990 году японская экономика прогнулась под этим бременем.
Начиная с 1 января 1990 года, неделю спустя после рождественского сюрприза Миэно, минимальный период владения землей для получения льгот по налогу на доходы от капитала был увеличен с 5 лет до 10, а вскоре льготные ставки были полностью отменены. Японский фондовый рынок достиг пика в последний рабочий день 1989 года, а с первой сессии 1990 года власть на торговых площадках захватили «медведи», доминировавшие на рынке больше 10 лет. Кроме того, с января 1990 года от банков потребовали, чтобы темпы роста ипотечных кредитов не превышали темпы роста других видов кредитования. Это закрыло потенциальным покупателям земли доступ к финансированию. В результате повышения налога на доходы от капитала и новых правил кредитования в сочетании с растущими процентными ставками и продолжающейся монетарной дефляцией сделки с землей практически прекратились. Участники отрасли знали, что земля дешевеет, и этот факт нашел отражение на рынке акций, однако из-за того, что сделок с землей практически не проводилось, статистические службы правительства сообщали о высоких ценах в 1990 и 1991 годах.
Из-за того что ценовые индексы никак не снижались, правительство удвоило свои усилия в борьбе с мнимым «пузырем» на земельном рынке. В 1992 году были резко повышены налоги на имущество и введены налоги на доходы от землевладения.
В 1980-х годах земельные налоги были низкими. Одно из исследований показало, что эффективная ставка налога на имущество в Токио в 1987 году составляла 0,065 % против 3–4% в Нью-Йорке/Нью-Джерси. Учитывая, что местные власти часто давали собственникам послабления, не переоценивая их активы для целей налогообложения, эффективные ставки налогов стабильно снижались. В 1991 году возник план ввести новый национальный налог на имущество в размере 0,3 %, и он был реализован в 1992 году. В тот год председатель консультационного налогового совета при правительстве сказал: «Земельный налог крайне важен для снижения все еще довольно высоких цен на землю в Токио и других крупных городах».
В тот же период были введены или повышены и некоторые другие налоги на имущество: инфраструктурный налог, за счет которого финансировалось городское планирование (удержанный налог на имущество), в размере 0,3 %, регистрационный и лицензионный сбор в размере 5 % от цены реализации имущества, налог на приобретение недвижимости в размере 4 % от цены продажи имущества, канцелярский сбор в размере 0,25 % (удержанный налог), специальный налог на владение землей в размере 1,4 % (удержанный налог). Новый налог на потребление в размере 3 % распространялся и на дома. Эффективная ставка базового налога на основные средства (удержанный налог на имущество) также стремительно повышалась. В 1990 году, когда показатели, на основе которых рассчитывалась сумма налога, были на пике, налог на основные средства и налог для целей городского планирования приносили в казну 6,964 триллиона иен. В 1996 году, после шести лет катастрофического снижения цен на недвижимость, поступления составляли 10,181 триллиона иен. Повышение эффективных налоговых ставок происходило и впоследствии, а доходы от сбора этого налога достигли пика предположительно в 1999 году.
Налоги на доходы с капитала тоже резко выросли в 1992 году, поскольку по всей стране были введены новые добавочные налоги, примерно такие же, как в центральном Токио с 1988 года. Имущество, находившееся в собственности менее двух лет, облагалось налогом в размере почти 90 %, а для долгосрочной собственности ставка составляла 60 %.
Пик стенаний США по поводу притока капитала из Японии, который они называли «торговым дефицитом», пришелся на 1990 год, когда в июне Вашингтон и Токио подписали Инициативу по преодолению структурных препятствий. Среди 240 новшеств, которых США требовали от Японии, было обязательство в течение следующих десяти лет потратить 430 триллионов иен на программы общественных работ. В то время 430 триллионов иен приблизительно соответствовали всему ВВП страны. В 1995 году соглашение было пересмотрено, и требуемая сумма увеличилась до 630 триллионов иен, которые нужно было вложить в течение следующих 13 лет. Несмотря на колоссальные расходы на общественные работы в 1990-х годах, из-за которых государство погрязло в долгах, суммарные траты в течение десятилетия даже близко не были сопоставимы с этими фантастическими суммами.
 
Инициатива по преодолению структурных препятствий была смехотворной со всех точек зрения, но бюрократы, политики и строительные компании не сопротивлялись, поскольку надеялись получить свою часть колоссальных ассигнований, которые обязалось выделить японское правительство. Когда в 1992 году в экономике наступил коллапс, а индекс Nikkei приблизился к 14 000 пунктов, правительство в качестве антикризисной меры инициировало ряд проектов с госфинансированием. Политическая машина, функционировавшая в Японии с 1960-х годов и опиравшаяся на программы общественных работ, и так оставила стране гораздо больше общественных проектов, чем нужно по любым разумным меркам. В течение 1990-х правительство еще активнее наращивало госрасходы, что приводило к появлению все менее осмысленных и даже прямо разрушительных инициатив, вроде ненужного рытья колодцев и укладки бетона, созданию небольшого числа временных рабочих мест и взрывному росту госдолга.
Еще одним из 240 положений Инициативы по преодолению структурных препятствий было утверждение, что высокие цены на землю создают торговые барьеры, поскольку покупка земли для ведения бизнеса в Японии обходится американским компаниям дорого (хотя не дороже, чем японским компаниям). Японское правительство призывали снизить цены на землю и угрожали ему ужасающими торговыми ограничениями в соответствии со статьей «Супер 301» Закона о торговле, если оно не удовлетворит требования американских властей.
Сочетание усиливающейся дефляции и роста налогов на активы в конце концов подорвало даже прочную японскую экономику.
С 1955 года Либерально-демократическая партия обеспечивала политическую поддержку экономического роста, а Японская социалистическая партия исправляла перегибы ЛДП и следила за социальной политикой, чтобы гарантировать, что все население может участвовать в экономических успехах страны. Эта система дала сбой в 1993 году, поскольку стало совершенно ясно, что ЛДП отказалась от своей роли гаранта экономического роста. Теперь вместо оппозиционной партии благосостояния и безопасности стране нужна была новая политическая сила, которая могла бы обеспечить экономическое развитие.
Такая сила появилась в 1993 году, когда выступавшее за поддержание экономического роста крыло ЛДП, обещавшее резко снизить налоги, отделилось от партии и присоединилось к коалиции оппозиционных партий, которые все активнее пытались вывести страну из рецессии. В 1993 году эта коалиция пришла к власти под руководством невероятно популярного Морихиро Хосокавы, первого премьер-министра не из ЛДП с 1955 года.
Вначале Хосокава обещал снизить налоги. Однако ом не смог сопротивляться политическому влиянию Министерства финансов, которое хотело повысить налог на потребление до двузначного европейского уровня. В ходе полночной конференции в феврале 1994 года, не посоветовавшись со своими политическими союзниками, Хосокава объявил, что пересмотрел свои политические цели и теперь выступает за повышение налога на потребление до 7 % с 3 %. В том же месяце он обнародовал план оздоровления экономики, который опирался на очередной раунд госрасходов. Популярность премьера резко снизилась, и три месяца спустя он оставил свой пост, якобы из-за скандала вокруг одной из грузовых компаний.
В 1995 году Банк Японии наконец отказался от политики укрепления иены, которая к тому времени достигла невероятной отметки на уровне 80 иен за доллар и 32 000 иен за унцию золота. Банк Японии стал напрямую увеличивать денежную базу, скупая облигации, и иена снизилась до 110 иен за доллар и примерно 42 000 за унцию. Даже этот уровень был достаточно дефляционным, о чем свидетельствует падение ценовых индексов в том же году, однако экономика получила достаточный стимул для того, чтобы началось вялое восстановление. Кроме того, были несколько понижены подоходные налоги — сами ставки не изменились, однако были повышены нижние пороговые значения доходов для прогрессивного налогообложения. Большинство карательных налогов на капитал, введенных в начале десятилетия, сохранилось.