Шумел Камыш (СИ)

При поступлении я предпочла факультет экономики и финансов, но уже на первом курсе пришла к выводу, что это всё же не моя стихия. Зато сейчас в распределении свадебных бюджетов мне ой как пригодились эти знания.
Принимаясь за составление плана свадьбы Ильи и Зарины, я и подумать не могла, что невеста будет проявлять столь живое участие. В отличие от жениха, который появился на первой встрече лишь для того, чтобы познакомиться и дать мне указания выполнять всё, что пожелает его будущая жена. Да я только за!
Правда, порой, давая волю фантазиям, Зарина желала слишком многого, и мне нет-нет да приходилось её чуточку тормозить, напоминая, что в сутках всего двадцать четыре часа, да и они не резиновые.
На обсуждениях она регулярно оправдывала отсутствие Ильи чрезмерной занятостью. По большому счёту я и не требовала его внимания к процессу. Ведь моя основная задача – это как раз избавить жениха и невесту от нервотрепки и хлопот, связанных с подготовкой к свадьбе. Именно за это мне платили.
Единственное на чём я настояла – присутствие Ильи на встрече накануне торжества, где мы проговорили тайминг дня, обсудив все нюансы и возможные повороты событий, которые могли потянуть за собой цепочку других несостыковок. После свадьбы у молодожёнов должны были остаться только самые яркие впечатления и приятные воспоминания.
Но на банкете произошло то, к чему не был готов ни один из присутствующих: ни новобрачные, ни гости, ни даже я.
Праздник под высокими сводами загородной усадьбы шёл своим чередом. Я стояла возле фотозоны – в дальнем углу зала, наблюдая за танцующими гостями, и не переставала удивляться той красоте, что поджидала нас здесь сегодня. Нет, я не нашла нового декоратора. Я попросила Машу помочь старому. И результат превзошёл все мои ожидания. Они сотворили нечто по-королевски роскошное и изысканное.
Декор в блеске благородного золота не выглядел вычурным и безвкусным, он использовался лишь в качестве акцента: канделябры, шкатулки, бокалы, кольца для салфеток и столовые приборы. А ещё, теплые огоньки свечей на широких подоконниках.
Музыка стихла, и Лера пригласила молодожёнов к стилизованному кэнди-бару, где в окружении фруктов, конфет и капкейков их ждал сказочный торт со свечами.
Я немного сдвинулась в сторону кухни, чтобы в одном из огромных зеркал в бронзовых рамах увидеть прекрасную пару: высокого блондина в классическом белоснежном костюме и брюнетку в изящном подвенечном платье с длинным рукавом цвета айвори. Весь её наряд, словно паутинка покрывала тончайшая золотая вышивка.
Как только новобрачные приблизились к десерту, в зале тут же засверкали вспышки фотокамер. Я улыбнулась, перевела взгляд на счастливых родителей Зарины, а потом на пустующее место отца Ильи. К сожалению, около получаса назад по независящим от него причинам он был вынужден покинуть торжество.
Стоило Илье, накрыть своей рукой ладонь Зарины, удерживающий нож, как в следующую секунду двери в зал с грохотом ударились о стену, и внутрь с криками ворвались вооружённые люди в масках.
– Всем сидеть!!! Руки на стол!!! – оглушительно орут они во всё горло, бросаясь вперёд.
Несколько мужчин из гостей резко вскакивают со своих мест, громко роняя стулья на пол, и кидаются врассыпную. Женщины кричат от страха, низко пригнув головы к столам. А я просто парализованно замираю, не понимая, что происходит.
Люди в форме двигаются так стремительно, что я не успеваю следить за ними, но замечаю у каждого нашивку «СОБР» на спинах.
Одного из сбежавших гостей перехватывают.
– На живот! Ложись! Руки за голову! – валит его на пол. – Руки за голову, сука! – повторяет, выворачивая руки, уже лежащему на паркете мужчине. – Лёг ровно! Как зовут? Имя, фамилия! Лицо в пол! Как зовут?!
Он отвечает, но среди общего шума мне не удаётся расслышать, что именно.
Внезапно в зале раздаются один за другим два выстрела, сливаясь в один оглушительный звук, вынуждающий меня зажмуриться и закрыть уши ладонями, сжимая голову. Открыв глаза, я вижу на полу возле акустической аппаратуры ещё одного скрученного гостя. Он истошно кричит от боли. Отшатываюсь назад и от ужаса прикрываю рот рукой.
 
Боковым зрением цепляю, как Илья с силой отпихивает от себя испуганную Зарину, и та, не удержавшись на ногах, летит на пол. Я рефлекторно дёргаюсь в её сторону, но в последний момент останавливаю себя, осознавая, что не успею добежать в другой конец зала, чтобы поддержать беременную девушку.
За этими мыслями я не сразу концентрирую внимание на женихе и свидетеле, несущихся в мою сторону. Отскочив с их пути, вжимаюсь спиной в драпированную фотозону, цепляясь негнущимися пальцами за складки ткани.
Ещё один выстрел, и, не добежав до меня буквально метр, друг жениха валится, как подкошенный. Я заторможенно смотрю, как на его рубашке цвета топлёного молока лениво расползается алое пятно… лишь краем сознания подмечая, что Илья продолжает двигаться.
Поравнявшись со мной, он вдруг останавливается и хватает меня за лиф платья, рывком притягивая спиной к своей груди. Не успеваю опомниться, как мою обнажённую шею уже холодит сталь ножа.
– Я перережу ей глотку! Мне по х*й! – кричит дурным голосом Илья. Я застываю не дыша. Страх клокочет где-то в груди. Одеревеневшие руки просто висят вдоль тела. Они кажутся мне сейчас просто каменными, как и вся я. Как всё моё тело и внутренности. Таращась в сводчатый потолок, я боюсь даже сглотнуть, чтобы нечаянно не привести в движение горло. – Дайте мне уйти! И я отпущу её! – Илья пятится вместе со мной к кухне.
– Стоять! – рявкают где-то сбоку.
Нет, я бы не смогла перепутать этот голос ни с чьим другим. Опускаю глаза, чтобы удостовериться, что это действительно полковник. И как только вижу его, глаза мгоновенно наливаются слезами. Пересохшее горло сдавливает спазм отчаяния, жжёт огнём. Я из последних сил сдерживаю рвущиеся наружу рыдания. Крепко сжимаю губы. Правая нога, так и зависшая стоя на носочке, трясётся, дрожит.
Полковник не смотрит на меня. Его холодный жёсткий взгляд прикован к мужчине за моей спиной. Он словно удерживает его, не давая ни малейшей надежды на побег.
Я вижу, как едва заметно дёргается щека Вячеслава Алексеевича.
– Бл*дь, дай мне уйти, Камыш! – снова кричит Илья, нож в его руке сотрясается. Я не вдыхаю и не выдыхаю. Жмурюсь от слёз, и уже в следующую секунду раздаётся резкий выстрел. Удерживающие меня руки слабеют. Я падаю на колени, теряя сознание, но за долю секунды до того, как отключиться, рядом со мной замертво падает мужское тело.
Пришла в себя почти сразу... Вернее, мне так показалось, когда я очнулась. Однако окружающая обстановка говорила об обратном. Да, я всё ещё находилась в усадьбе, правда, уже на втором этаже.
Получалось, кто-то принёс меня сюда… Полковник? Или…
Неужели я и правда упала в обморок?.. Впервые в своей жизни.
Бессвязные мысли путались в голове… Но с каждой секундой сознание всё более прояснялось, подкидывая из глубин моей памяти воспоминание за воспоминанием.
Внизу послышались громкие голоса и звон посуды. Одним движением я спустила ноги на пол и села на низенькой софе, если не ошибаюсь, семнадцатого века. Стало не по себе, словно я осквернила ужасным кощунством какую-то древнюю реликвию.
Разбитые колени ныли, и я приподняла полы платья, чтобы рассмотреть ссадины, как вдруг с лестницы донеслись тяжёлые шаги, в комнату вошёл Вячеслав Алексеевич. Я тут же выпрямила спину и свела колени вместе, быстро оправляя задравшуюся юбку. Не дойдя трёх шагов, он остановился, пытливо всматриваясь в моё лицо.
 
– Как себя чувствуете?
– Нормально. Вы… Он… Умер?
– Жив. Лёгкое отравление свинцом.
– Но он упал… – усомнилась я.
– Ты тоже, – с откровенной неохотой выцеживал он короткие ответы.
– Подождите, – непонимающе нахмурилась, не сразу осознавая его слова, – какое ещё отравление?
– Пуля в брюшину, – равнодушно ответил полковник, шагнув к окну.