Иллюзия правды (СИ)

Я снова кивнул. По лицу профессора скользнула довольная улыбка.
- Потом ты поднимешься в свою комнату и возьмешь мантию-невидимку, - откуда он про нее знает, скользнула очень далекая, не ясная мысль. Но Гилдерой, вероятней всего, почувствовал её. – О, Поттер! Я много про тебя знаю… Скоро ты в этом убедишься. Итак, ты берешь мантию и выходишь на улицу и идешь в сторону избушки Хагрида. Кивни, если понял.
Кивок, и профессор продолжает:
- Затем, ты осматриваешься, убеждаешься, что тебя никто не видит, сходишь с тропинки, заходишь в те кусты, что растут около менгиров, и надеваешь мантию. Все ясно? Можешь ответить словами.
- Да, все ясно, - разум воспринимает происходящее естественно. И отвечаю я без всяких задержек и трудностей.
- Отлично. После этого, надев мантию, ты идешь вдоль Запретного Леса. В сам лес не заходишь, а проходишь примерно пару миль на север до ближайшей рощи. Там ты увидишь две высокие, сросшиеся березы. На одной из них старое, брошенное гнездо. Ты проходишь сквозь деревья и оказываешься на небольшой полянке. Снимешь там мантию и дождёшься меня. Понятно?
- Да.
- Замечательно. А теперь просто стой и жди, когда я скажу, что ты можешь идти. Потом делаешь все, как я приказал. И улыбаешься.
Я наблюдал, как профессор облегченно вздохнул и принялся снимать заклятия с двери в каком-то нереальном темпе. Затем он вернулся за свой стол и принялся что-то писать.
Текли минуты. Я, как истукан стоял около стола и странным образом не понимал, чего ждет Гилдерой.
Раздался стук в дверь.
- Да, войдите, - громко крикнул профессор.
Дверь открылась, и в помещение заглянули близняшки Патил.
- А, леди, вы вовремя. Как мы и договаривались, - Лотхарт приветливо им улыбнулся. - Мы как раз закончили. Можешь идти, Гарри, - теплая, отеческая улыбка появилась на его губах, когда он обернулся ко мне.
Я ответил ему тем же – открытым взглядом и доброй улыбкой. Потом кивнул девочкам и отправился в свою гостиную.
Дальше все шло так, словно я нахожусь в тумане. Я вернулся в гостиную, встретил там Драко и Герми, пообщался с ними, даже пошутил насчет Локхарта, обозвав его Павлином.
Друзья посмеялись. Никакого удивления и подозрения в их лицах я не заметил. Да и с чего? Я вел себя естественно и непринуждённо. И лишь временами в голове всплывали команды, которые я выполнял точно и очень старательно.
Посетил свою комнату и взял мантию-невидимку. Затем, пройдя через гостиную, спустился в холл и вышел на улицу.
Навстречу прошла Луна Лавгуд. Я дружелюбно махнул рукой, отметив краем глаза, что она как-то странно посмотрела на меня.
По дороге я с кем-то поздоровался, кому-то кивнул.
Вздохнув свежий, майский воздух я направился в сторону избушки Хагрида.
Около менгиров осмотрелся по сторонам, зашел в кусты и надел мантию, а затем отправился дальше, вдоль леса строго на север.
Я шел и шел, и словно издалека отмечал, что немного замерз, и у меня начали промокать ноги. Но всё это казалось несущественным.
Нужную рощу я нашел довольно быстро. Локхарт замечательно описал две сросшиеся березы. Заметить их оказалось очень легко.
Я прошел мимо нескольких деревьев и очутился на поляне. Не такая уж она и маленькая – ярдов тридцать до противоположной стороны. Затем снял мантию и осмотрелся.
Машинально отметил тот факт, что я отошел довольно далеко. Вон, крыши Хога виднеются вдали, за редкими деревьями. Отсюда Школа похожа на игрушечную. Вокруг тишина и спокойствие. И даже птицы, которые поначалу испугались моего присутствия, осмелели и вновь запели.
Солнце бросало на лицо приветливые, ласковые лучи. Так, до ужина еще больше двух часов… А Гилдероя все нет. Ничего страшного, подожду. Сколько потребуется, столько и буду ждать.
Профессор не запрещал мне думать… И медленно, осторожно, словно дело это сложное и неизвестное для меня, я стал рассуждать. Мысли текли медленно, цеплялись друг за друга, как ржавые шестерни. Каждая новая мысль требовало волевого усилия, и когда она появлялась, казалась чем-то необычным и редким.
 
Всё это время в глубинах того, что осталось от моей личности зрело чувство протеста. Я был уверен, что то, что со мной происходит неправильно и более того, унизительно. Я как мог «подогревал» и старался усилить эту мысль.
Я думал о друзьях, о Хоге, и о всем том светлом, что есть в моей жизни. И в какой-то момент я четко осознал, что попал под заклятие Империуса (до этого я как-то не обращал внимания на данный момент). И что я должен бороться. Нельзя вот так просто сдаваться, и становится бычком, которого ведут на бойню.
Но то, что я осознал свой текущий статус, никак не могло его отменить. Теперь я понимал, что нахожусь под запретным заклятием, но скинуть его все же не мог.
Та плита, что давила на меня, стала, возможно, чуть тоньше, и не такой тяжелой. Но никуда не делась. Она все так же блокировала и держала.
Я принялся ее раскачивать, дергать, пытаться сжечь, заморозить, растопить… Делал все то, что подсказывало сознание…
Не знаю, как долго это продолжалось. Я отрешился от окружающего мира. И когда казалось, у меня что-то начало получаться, с негромким хлопком аппарации около меня появился профессор ЗоТИ, одетый в бирюзовую мантию безупречной чистоты. Как и всегда от него исходил легкий запах духов.
- Ну, как дела, Гарри?
Я промолчал. Мне удалось немного ослабить контроль. Да и вопрос риторический, и я мог на него не отвечать.
- А, вижу, ты не терял время впустую, - кивнул Гилдерой. Похоже, он читал меня, как открытую книгу. – Но не думай, что это я такой слабый или ты можешь противиться Империус. Я наложил на тебя самую легкую форму подчинения, тем более, делал это наспех, стараясь не привлечь внимания… Так, что, поговорим?
- О чем, профессор?
- О тебе, конечно, - Локхарт вытащил из-за пояса перчатки, обмел ими пенек и аккуратно присел на него. – Время у нас есть до ужина, так что мы вполне успеем.
Я молчал, стараясь расшатать Империус.
- Ах, да, пока не забыл. Дай-ка мне палочку и мантию, - я спокойно отдал ему, возможно, самые важные предметы в своей жизни.
Он небрежно осмотрел палочку, хмыкнул и положил ее около пенька.
Мантию он исследовал дольше, пару раз восхищенно цокнул языком, и наконец, сложив ее, аккуратно положил около палочки.
- С такими вещами надо обращаться бережно. Иначе магия не простит, - пояснил он, хотя я ни о чем не спрашивал. – Итак, начнем… Знаешь, Гарри, я готов признать, что ты необычный и неординарный мальчик. В тебе много интересного… Но даже ты, со всеми своими талантами, не подумал, чем все может закончиться, когда украл дневник из сумки Джинни Уизли.
- Да-да, - он заметил мое удивление. – Я узнал это. Конечно, не сразу. Пришлось попотеть. Мне потребовалось много времени, непростительно много, чтобы разобраться со всем этим.
Профессор посмотрел на небо, затем отломил веточку и прикусил ее, как зубочистку.
- Ты неплохо все провернул. Я это признаю, - он вздохнул. – Правда, я не знаю, зачем ты все это делал, да и разбираться, честно сказать, мне уже некогда. Но, конечно, ты не мог предположить, что и у меня есть свои возможности.
- Я вас не понимаю.
- Конечно, нет, - он хохотнул. – Знаешь, почему я разговариваю с тобой?
- Нет.
- Мне просто хочется поговорить. Естественно и даже в некоторой степени, правдиво. Вот такой небольшой каприз. Знал бы ты, как мне надоело носить эту маску. Павлина – как вы с Малфоем весьма остроумно подметили.