Проклятые Благословением. Часть 1 (СИ)

Смочив палец слюной, Альдан бережно перевернул пожелтевший пергаментный лист. Перевел взгляд на строчку, где остановился вчера, собрался с мыслями…
Дверь в комнату распахнулась. Страдальчески вздохнув, Альдан обернулся.
На пороге, запыхавшиеся от бега, стояли его однокомнатники, непостижимым образом ставшие за два с лишним года учебы его ближайшими друзьями. Синт — невзрачный бледнокожий заика, специализирующийся на математических науках, и Рибан, его полная противоположность: статный, смуглокожий молодой аккаовец, специализирующийся в основном на соблазнении местных девиц, игре в арканы, дешевом пиве и денежных спорах. Оба товарища выглядели чертовски довольными, как если бы узнали, где раздобыть бесплатную выпивку, причем в немалом количестве.
Рибан выступил вперед и, пафосно взмахнув левой рукой, произнес:
— Знаешь, что ты делаешь этим вечером, Книгочей?
Альдан почесал подбородок и сделал вид, что серьезно задумался.
— Дай подумаю. Хм. Наслаждаюсь одиночеством и продолжаю читать седьмой том «Военных Хроник Южных земель» Эльсевия Кирикийского?
Продолжая улыбаться до ушей, Рибан покачал головой.
— А вот и не угадал. Хочешь узнать ответ?
Альдан пожал плечами.
— Попробуй меня удивить.
— Ты идешь с нами… — Рибан выжидающе подождал, — на вечернику… Отгадай к кому? Правильно, к самому Герцогу! Отказ не принимается. Этот вечер обещает быть… грандиозным!
Синт в знак солидарности кивнул и добавил:
— Т-такой шанс выпадает раз в целую в-вечность. Так что ты идешь с нами.
— Спасибо, друзья. — Одно время Альдану пришлось изрядно постараться, чтобы научиться вежливо, но твердо говорить «нет». — Правда, спасибо, что позвали. Но что-то у меня нет настроения участвовать в пьянке. Да и сами знаете: не привык я общаться со всеми этими знатными снобами…
Товарищи переглянулись. Синт разочарованно покачал головой, цокнул, и, достав из кармана штанов бронзового жаворонка, протянул Рибану.
— Альдан, д-дружище. Ей-Богам, с тобой я скоро превращусь в н-нищего.
— Так может, стоит перестать делать глупые ставки на мои решения? — предположил Альдан. — Хотя что я могу в этом понимать, в самом деле.
Рибан хмыкнул:
— Да ладно тебе, не отговаривай его. Продолжай в том же духе оставаться предсказуемым, и к концу учебного года я накоплю на… Хм… Не знаю пока, на что. Но на что-то грандиозное точно накоплю.
— Ага, конечно накопишь, — подмигнул ему Альдан. — Скажи еще, что это будет точно не алкоголь.
Рибан фыркнул, прошелся по комнате и остановился напротив ведущего во двор университетского городка окна.
— Альдан, я тебе говорил это уже сто раз, но не поленюсь сказать сто первый: ты не найдешь ответов на свои вопросы в этих книжках.
— По-твоему, у меня больше шансов найти их на вечеринке у Герцога?
Рибан всплеснул руками.
— Ну наконец-то до тебя начало доходить! Брось, старик. Когда ты последний раз покидал пределы университетских корпусов? Что, не знаешь? Вот-вот. Тебе давно уже пора развеяться. Все, я устал тебя уговаривать, так что давай, поднимай свою ленивую задницу и присоединяйся к нам.
На этот раз Альдан призадумался. По большому счету, его приятели правы — он и впрямь последнее время сидит взаперти, словно певчая птица в клетке. Но, по крайней мере, он занимается тем, что ему действительно интересно. Тем, что, возможно, разрешит его вопросы. Стоит ли променивать это на вечер в компании надменных богачей? Альдан покосился за окно: на улице стремительно темнело. От силы час, и ради чтения придется жечь свечу.
«А, была не была».
— Ладно. Уговорили. Я с вами.
Рибан на секунду замер, видимо, не веря своим ушам, затем подпрыгнул с радостным кличем.
— Другое дело, узнаю прежнего Альдана! — прокричал аккаовец, словно это Альдан, а не он сам, любил дебоширить на пьяную голову. — Я уж боялся, что мы его потеряли в недрах пергаментных лабиринтов. Ну, берегитесь все: Книгочей отправляется кутить! Ух, вечер и впрямь грозит быть грандиозным.
— Когда отправляемся? — перебил его Альдан.
 
— Как когда? Конечно же, сейчас!
На это Альдану осталось только страдальчески вздохнуть.
После недолгих сборов они покинули комнату. Миновав шумный коридор, спустились по лестницам и выбрались во двор. Альдан закутался в плащ: к вечеру похолодало. Ветер носился по университетскому двору, завывая в арках учебных корпусов и разбрасывая во все стороны опавшие с тополей и платанов листья. Еще недавно в это время суток двор содрогался от гомона школяров; сейчас же большинство предпочитало коротать предвечернее время в тепле и уюте.
— Ну, рассказывайте, — зашагав следом за друзьями в сторону главного входа, потребовал Альдан.
— Ч-что именно? — уточнил Синт.
— Как «что именно». Какими таким чудесным-пречудесным образом вы получили приглашение на вечеринку от самого Герцога.
Вместо Синта ответил Рибан:
— О, хорошо, что ты спросил. Тут такая история. Значит, после обеда мы с Синтом решили, как все нормальные люди, пропустить лекцию по гальтийской теологии, и, чтобы не попасться на глаза лектору, спустились на задний двор. Глядим — а там на лужайке, что под дубом, Герцог собственной персоной, да еще и со своей новой пассией! Понял, о ком я? Наверняка понял: такая красотка даже для такого книжника, как ты, не могла остаться незамеченной. Ну и, значит, как раз искали они еще двоих поиграть в арканы. В общем, мы вроде как удачно подвернулись им под руку.
— Вот это да. Всем историям история, — скептически заметил Альдан. — И как сыграли?
— Ну… Несколько жаворонков мы им проиграли, конечно, но в качестве компенсации Герцог позвал нас нынешним вечером к себе в особняк.
— И спросил п-про тебя, — добавил Синт.
— Да ну?
— Нет, серьезно, — подтвердил Рибан. — Собираемся мы уходить, а он такой: «Эй! Это ведь вы двое друзья Альдана-Книгочея?»
— Что, так и спросил?
— Ага. Слово в слово. Ну и мы такие: «Да да, это мы». И он: «Ну, давайте, идите, оттаскивайте его от книжек и тащите с собой. Без него можете не приходить».
Альдан удивился, не слыша в словах Рибана иронии. Неужто они не шутят, и сам Герцог им заинтересовался? С чего бы это?..
Распахнутые ворота остались позади. Спустившись с холмов, на которых располагались здания Университета, их троица свернула к набережной.
— Кстати. Кто-нибудь знает, почему его все называют Г-герцогом? — внезапно сменил тему Синт. — Он что, правда родственник… короля Г-гальтии?
— Ага, троюродный племянник, — тут отозвался Рибан.
— П-правда? — удивился Синт.
— Разумеется нет, балбес. Ты что, не знаешь, как к людям приклеиваются прозвища? Нет, ну конкретно в случае Герцога я тоже не знаю, но в целом… Я бы вот предположил, кто-то из его компании после нескольких пинт эля забыл его имя и обратился к нему как к герцогу… Ну, и понеслось. Что думаешь, Альдан?
— А может, он просто скрывает свое настоящее имя? — высказал он кажущееся логичным предположение. — Вроде как раз на твоей родине, Рибан, шаманы могут наслать на человека проклятье, лишь зная его имя.
Рибан фыркнул.
— Эти слухи имеют мало общего с действительностью. Если бы наши шаманы были и впрямь такими могущественными, Аккао уже давно захватил бы земли Юга.
— Логично.
В молчании они поднялись на Мост Королев, соединяющий восточный и северный район Исхирона, миновали его, после чего Рибан и Синт принялись спорить о том, как быстрее добраться до пункта назначения — через набережную или жилые кварталы. Предоставив друзьям решать этот сложный вопрос без его участия, Альдан попробовал вспомнить все, что слышал о человеке, к которому они направлялись.
Про Герцога гуляли самого разного рода слухи и сплетни — пожалуй, он был самой обсуждаемой персоной среди школяров Университета. Доходило до того, что, по словам отдельных личностей, во время сдачи вступительных испытаний Герцог обыграл в арканы самого ректора, а кто-то и вовсе шептался, что во время полнолуний тот совершает кровавые ритуалы (наверняка с человеческими жертвоприношениями) ЛжеБогам Сумерек. Слухи слухами, но достоверно известны про него были три вещи. Первая — он единственный сын какого-то влиятельного архонта из Совета. Вторая — ему принадлежит шикарнейший особняк стоимостью в несколько тысяч серебряных жаворонков. И третья, пожалуй, самая обсуждаемая — ни в положенные четырнадцать, ни позже он не проходил Ритуал Преображения. А для сына архонта это не просто странно.