Проклятые Благословением. Часть 1 (СИ)

Зато теперь им предоставилась великолепная возможность облапошить нескольких толстосумов, что, как и они, прозевали паром и готовились ночевать прямо здесь, в прибрежной зоне. Наллар даже не стал бы отрицать, что азарт поторапливает его идти быстрее — вдруг игроки, не дождавшись его возвращения, начнут новую партию.
— Эй, пилигрим, — окликнул Наллара один из купцов, Сальзар, когда он, обогнув торговые фургоны, приблизился к костру, рядом с которым они играли. — Чего так долго? Ты там молился, что ли?
Остальные двое купцов загоготали. Даже Ойлегер, сидящий чуть в стороне, хихикнул.
— Давай садись, — продолжил Сальзар и, в подтверждение сказанного, неплохо приложился к бочонку. Затем, смачно рыгнув, передал его соседу.
Наллар опустился на подстилку по левую руку от Ойлегера и принялся ждать, пока второй купец — тучный Хар Кагар — перетасует колоду. Бочонок тем временем перешел к Ойлегеру, а от него — к Наллару. Наллар позволил себе лишь небольшой глоток. Он твердо намеревался содрать с этих балоболов как можно больше жаворонков (да и Ойлегер, кажется, подумывал о том же), так что относительно трезвая голова лишней не будет.
Хар Кагар собрался было раздавать арканы играющим, когда откуда-то сбоку раздались шаги, а затем рядом с костром появилась темная фигура.
— Рассветные Небеса, кого я вижу! — прогремела фигура, подходя в круг костра. — Сальзар, Пенлейс и Хар Кагар! Старые засранцы, неужели вы все еще не разорились?
Трое купцов разразились приветственными восклицаниями.
— Это Гелледан, — представил Сальзар подошедшего Наллару и Ойлегеру. — Самый жадный и нахальный из всех триамнийских оружейных купцов. Ха-ха. Гелледан, это Ойлегер, торговец пряностями, и Цэсэй, благочестивейший из пилигримов.
«О да. Точнее не скажешь».
Гелледан, дородный мужчина с роскошными бакенбардами, подошел к ним и поочередно пожал каждому руку.
— На тебя раздавать? — спросил Хар Кагар у Гелледана.
— Спрашиваешь, — отозвался тот, присаживаясь слева от Наллара. — Когда еще предоставится возможность обобрать вас, жуликов, до нитки.
Пока Хар Кагар раскидывал каждому арканы, Гелледан обернулся в сторону Наллара и чуть прищурился. Наллар почувствовал себя неуютно — как и всегда, когда его так сверлили взглядом, — но виду не подал.
— Мне кажется, или я тебя где-то видел? — выдержав паузу, спросил Гелледан.
Ни одна морщинка не дрогнула на лице Наллара.
— Уж наверняка. И не раз. — Наллар выложил перед собой бронзового жаворонка и, повернувшись к Гелледану, растянул губы в улыбке. — В этой колоде целых пять таких, как я.
— Да нет же, я серьезно. — Гелледан не оценил его попытку отшутиться. — Твое лицо кажется мне знакомым.
Наллар принялся суматошно перебирать в голове варианты, когда, где и при каких обстоятельствах мог пересекаться с этим Гелледаном. В Гальтии? Вряд ли… Может, в Кирикийских княжествах?.. Как и всегда, в нужный момент память поворачивалась к нему спиной.
«Вспоминай! — подстегнул он себя. — Это может быть важно».
— Эй, да отцепись ты от бедного пилигрима, — пришел Наллару на выручку гнусавый Пенлейс, поднимая бочонок. — На лучше, выпей.
Гелледан поймал брошенный бочонок и с энтузиазмом приложился к нему. Наллар выдохнул. Затем заметил, как Ойлегер неодобрительно покосился на него, как бы спрашивая: «Что за хренотень, Наллар? Мне не нужны из-за тебя неприятности». Еще бы.
Тем временем пора было начинать игру. Наллар аккуратно взглянул на полученные арканы. Лекарь вечера. Архонт рассвета. Всадник вечера. Отшельник ночи. Иерофант рассвета. Весьма неплохой набор с возможностью собираться как в вечер, так и в рассвет.
Пенлейс, победитель прошлой партии, сбросил утреннюю деву. Ойлегер следом отправил на свалку рассветного солдата. Оба добрали аркану из колоды.
Наллар сбросил отшельника ночи — других вариантов не было — но чуть помедлил, прежде чем взять аркану. Можно рискнуть и вытащить из колоды, либо же сыграть в некотором роде более надежно, забрав сброшенного торговцем рассветного нищего. В таком случае, правда, остальные будут понимать, что не стоит сбрасывать без острой необходимости рассветную масть. Обычно Наллар пытался первый круг-другой добирать арканы из колоды, но сегодня подобная стратегия успеха ему пока что не принесла. Решившись, Наллар забрал рассветную аркану.
 
Гелледан протянул ему бочонок, а сам сбросил ночного солдата и взял аркану из колоды. Наллар сделал глоток и, вытерев рот, передал бочонок Ойлегеру.
— Какие новости, Гелледан? — Спросил Сальзар. Чуть помедлив, он сбросил дневного пилигрима. Аркану взял из колоды. — Я знаю, что ты в курсе всего, что происходит в столице.
Наллар навострил ухо. Новостей о происходящем в столице (не считая известия о смерти Верховного Иерофанта) он не получал уже десять суток. Было бы неплохо восполнить пробелы в имевшихся знаниях.
— Ничего такого, что может заставить нас свернуть с курса, — пожал плечами Гелледан, наблюдая за тем, как Хар Кагар кусает губы, прежде чем сбросить утреннего старца и забрать сброшенного Сальзаром пилигрима дня. — Завещание старик оставил стандартное, никакого имени преемника, все как полагается по Канонам. Орденцы грызутся с преторианцами, а преторианцы с архонтами. Думаю, пройдет еще не меньше недели, а то и двух, прежде чем им удастся сформировать Синклит.
«Это обнадеживает, — с облегчением подумал Наллар. — Значит, немного времени в запасе все же есть».
Пенлейс тем временем опустошил бочонок и, для уверенности тряхнув его в руке, отложил в сторону. Покачав головой, как будто был не уверен в правильности принимаемого решения, сбросил рассветного всадника и дневного слугу, после чего забрал сброшенные Налларом и Гелледаном ночные арканы. Такой ход одновременно и радовал, и настораживал Наллара — по всей видимости, у Пенлейса уже имелись три ночные арканы. А то и все четыре. Нужно торопиться.
«Ну же, Ойлегер. Не найдется ли у тебя на сброс еще одной рассветной арканы?»
— А что с Зимними Ярмарками? — поинтересовался Ойлегер после того, как выбросил дневного ремесленника и потянулся к колоде за арканой. Видимо, второй рассветной арканы у него не нашлось. Либо же он, не догадываясь, что у Наллара есть всадник, решил повременить один круг.
— А что с ними может статься? — удивился Гелледан. — У нас ведь не стихийное бедствие. Всего лишь Верховный Старик концы отбросил.
Ход был единственный. Наллар сбросил всадника и лекаря вечерней масти, после чего взял рассветного всадника, а вторую аркану — с верха колоды.
Гелледан размахнулся было для сброса, но Наллар остановил его:
— Прости, приятель, но полная аркана.
Наллар выложил на обозрение всем пять рассветных аркан, последняя из которых — рассветный старец — пришла к нему только что. Повезло так повезло.
Купцы издали возмущенные вздохи — партия крайне редко заканчивалась на втором круге. Пенлейс с досады швырнул арканы (из которых, как и предполагал Наллар, четыре были ночными) о землю и принялся рыскать вокруг себя в поисках нового бочонка.
Наллар сгреб выигрыш. Удовольствие от победы (пусть и довольно случайной) несколько портило то, что Гелледан опять принялся разглядывать его, как витринный экспонат. Все купцы, что ли, так делают? Наллар с трудом подавил желание врезать этому Гелледану как следует.
— Нет, серьезно, я тебя где-то видел. — Гелледан помолчал, затем добавил, то ли в шутку, то ли всерьез: — У меня Благословение помнить лица. Когда смотрю на кого-то, всегда узнаю, виделись мы с ним раньше или же нет… Я однозначно тебя где-то видел, только вот не могу вспомнить, где.
Неожиданно для Наллара заговорил Ойлегер:
— Цэсэй рассказывал мне, что по молодости путешествовал едва ли не по всей Триамне. Да, Цэсэй? — Когда Наллар повел плечами, Ойлегер обвел рукой вокруг себя с таким умиротворенным выражением на лице, как если бы они сидели на весеннем горном лугу в окружении юных дев, а не в пригородной части портового городка, окруженные фургонами и палатками. — Неужели в такой чудесный вечер ты, Гелледан, будешь ломать голову над тем, что лишено всякого смысла? Брось. Давайте-ка лучше выпьем за упокой Верховного Иерофанта!