Наполеон и Гитлер

2 мая 1933 года профсоюзы в Германии были объявлены вне закона и распущены. 7 июля социал-демократы были лишены своих мест в рейхстаге, а 14 июля НСДАП стала единственной политической партией Германии. Первый концентрационный лагерь был устроен в Дахау, на территории бывшей фабрики, по производству боеприпасов, и случилось это еще до принятия акта о предоставлении Гитлеру чрезвычайных полномочий. В апреле прошла чистка госаппарата от чиновников-евреев и состоялся бойкот еврейских магазинов. 26 апреля в Берлине Геринг учредил государственную тайную полицию, больше известную год названием ГЕСТАПО. Страна буквально кишела осведомителями. Аресту подвергались не только политические противники, но и цыгане, гомосексуалисты и те, кто пытался незаконно выехать из страны. К 1937 году в концлагерях содержалось свыше 35000 заключенных.
Главным полицейским Гитлера был Генрих Гиммлер, который к 1936 году ловко обошел Геринга и стал возглавлять все силы безопасности в Германии, включая Пруссию. Этот человек с невзрачной наружностью, бледный, в пенсне, полуэксцентрик-полудемон, был нацистским Фуше, даже более зловещим, чем Фуше, Баварец, бывший католик, из семьи добропорядочных бюргеров среднего достатка, он родился в 1900 году и вступил в НСДАП незадолго до путча 1923 года по рекомендации Рема. Как и фюрер, в обычной жизни оказался совершеннейшим неудачником и существовал за счет жены, дочери фермера, разводившего кур, которая была на восемь лет старше его. Он почитал Гитлера и старался во всем подражать «самому твердому и непоколебимому человеку всех времен», однако было известно, что при виде крови он падал в обморок. Но несмотря на свои недостатки в деле тайного сыска он стал настоящим виртуозом, располагая мощными инструментами - СС, СД и гестапо. К 1935 году в Германии насчитывалось уже сорок территориальных управлений гестапо, а в следующем году были сняты всякие законодательные ограничения их деятельности.
В помощниках у Гиммлера подвизался Рейнхард Гейдрих — «вешатель». Высокий и красивый, этот архетип арийской «белокурой бестии» был на четверть евреем. Уволенный из военно-морского флота в 1930 году после скандала с девушкой, он решил попробовать свои силы на новом поприще и зарекомендовал себя не только исполнительным, но и способным на талантливую импровизацию работником. Ему была присуща хладнокровная и безграничная жестокость, уничтожившая в нем все признаки человечности. Даже Гиммлер побаивался его.
Гитлер любил тешить себя различными помпезными мероприятиями, проводимыми для обработки населения в милитаристском духе. Организовывались бесконечные военные парады и смотры чуть ли не в каждом городе, и в них принимали участие не только подразделения вермахта в их серой полевой форме, но и эсэсовцы-телохранители Гитлера из лейбштандарта «Адольф Гитлер», одетые в черные с серебряными орнаментами мундиры и маршировавшие по улицам Берлина и Мюнхена под его любимый баденвейлерский марш. (Он представлял собой удивительно фривольную мелодию, взятую из какой-то третьесортной оперетты. В сегодняшней Германии его исполнение запрещено.)
Маршировавшие обычно горланили пронзительную мелодию «Хорста Весселя». Старая немецкая хоровая песня «Wenn alle untreu Werden» («Если все станут верноподданными») звучала более мелодично и торжественно, ее принято было исполнять на массовых сборах эсэсовцев в качестве гимна, символизировавшего их преданность фюреру. Подобно императорской гвардии Наполеона, эти отборнейшие войска были уверены в непобедимости, так же, как и ликующие толпы на тротуарах, любовавшиеся ими во время парадов. Это было еще одним подтверждением «Dolchtoss» — позорного «удара ножом в спину» в 1918 году, который лишил великолепные германские войска их заслуженной победы над почти поверженным соперником.
Сравнение СС с французской императорской гвардией может показаться неестественным, подобно тому, как фюрер в беседе с лордом Галифаксом сравнил первых с Армией спасения. Но так же, как и гвардия, СС поставляла своему повелителю кадры преторианцев, на которых он мог положиться. Как и гвардия, организация СС была жестоким и абсолютным символом нового режима.
 
Гитлер, запросто мог возродить Германскую империю. В Италии Муссолини являлся премьер-министром при царствующем короле. Почти все правые, включая тех, кто голосовал за НСДАП, надеялись на такую реставрацию. И среди центристов, таких, как Врюнинг, тоже хватало сторонников монархии. В 1932 году Папен и Шлейхер заверили кронпринца Вильгельма, что дальнейшее развитие политической ситуации само приведет к возврату кайзера: они были убеждены, что после смерти Гинденбурга нация почувствует необходимость в постоянно возобновляемом источнике власти. В марте 1934 года Папен предложил реставрацию и был приятно удивлен реакцией Гитлера. А тот объяснил Папену, что кронпринц, по его мнению, вряд ли подходит для роли кайзера, но его сыновья вселяют определенную надежду в этом плане.
Такой шаг со стороны Гитлера (имеется в виду восстановление кайзеровского режима) мог иметь исключительно благоприятный резонанс, особенно среди офицерского корпуса, в котором традиционно преобладали монархические настроения. При этом власть рейхсканцлера над Германией нисколько не уменьшилась бы, тем более что он был в прекрасных отношениях с семьей Гогенцоллернов — его поддерживал не только кронпринц Вильгельм, но и еще два представителя этой династии, которые вступили в НСДАП. Однако в глубине души Гитлер ненавидел идею реставрации; во время войны он даже послал одному бывшему социал-демократу письмо, в котором говорилось о том, что он признателен этой партии за избавление страны от монархии. (Членам бывших правящих семей было запрещено служить в вооруженных силах после того, как на похороны одного из Гогенцоллернов, убитого в бою в 1940 году, собралось около 50000 берлинцев). Он сам хотел быть кайзером...
Некоторые наблюдатели ожидали, что попытки провести перевооружение неизбежно натолкнутся на значительные препятствия, но все забыли о том, что Германия тщательно планировала возрождение своей армии и даже начала втайне вооружаться в малых масштабах еще со времен подписания Версальского мирного договора. Густав Штреземан предпринял кое-какие шаги в этом направлении и во времена Веймарской республики. В обстановке глубокой секретности регулярно устраивались совместные маневры немецких войск и Красной Армии, которые проходили на территории СССР. Эти учения давали немцам ценный опыт в ведении танковых операций. В 1928 году из-за этого даже пострадал Хорэс Финдлесон, советник по вопросам финансов британского посольства в Берлине, которого сместили с его поста за то, что он объяснил расхождения в германском бюджете скрытыми расходами на вооружение. Ходили слухи, что посол, Рональд Линдсей убрал Финдлесона потому, что не хотел огорчать премьер-министра Великобритании Стэнли Болдуина. [20]
Чтобы задобрить генералов, фюрер должен был не только обеспечить подготовку армии к будущим завоеваниям, но и вооружить ее современными средствами ведения войны. Он прекрасно понимал, что в противном случае эти генералы могут быть спровоцированы на открытое выступление против его правительства.
И без того уже армейская верхушка была раздражена публичными претензиями Эрнста Рема, возглавлявшего СА. Гитлер также встревожился по этому поводу. Как-то в начале весны 1933 года подвыпивший Рем, который в этом состоянии обычно не следил за своим языком, презрительно отозвался о «невежественном ефрейторе» в разговоре с аристократом Германам Раушнингом, также проявлявшим признаки разочарования фюрером. Вождь штурмовиков заявил: «Адольф — свинья... он всех нас продал. Он знается теперь только с реакционерами. Его старые друзья уже стали ему плохи! Теперь он купил себе фрак!». Рем многозначительно добавил: «Адольф знает, чего я хочу. Я неоднократно говорил ему об этом. Мне не нужно второе издание старой императорской армии. Революционеры мы или нет?»
«С самого начала одним из главных пунктов в программе НСДАП было создание Народной армии», — объяснил Рем Раушнингу. «Должно получиться нечто вроде массовых армий времен Французской революции», — присовокупил лидер штурмовиков, которые оказали Гитлеру в свое время бесценную помощь. Это была настоящая армия бойцов партии, которые не только распространяли его учение, но и своими маршами и уличными .драками с коммунистами помогли поляризовать общество, расколоть его на левых и правых. Но теперь они пережили самих себя; в лучшем случае они являлись обузой, устраивая пьяные дебоши и бесчинства на улицах и в общественных местах, а их вожди имели репутацию гомосексуалистов. И, что хуже всего, они не скрывали своих намерений заменить собой рейхсвер. Фюрер прибегал к все более резкой критике в адрес СА, заметив однажды: «Было бы полным сумасшествием вести революционную войну с реакционной армией». В «кривоногих» штурмовиках с вывернутыми коленями он явно не видел исходного материала для его новой военной элиты. Более того, в лице СС Гитлер, располагал теперь надежным ломом, чтобы перебить хребет зарвавшимся штурмовикам и не дать им вскарабкаться по той лестнице, по которой удалось взобраться ему. К решительным действиям фюрера подтолкнуло растущее подозрение, которое скорее всего было обосновано тем, что Рем намеревается похитить его и привести в действие план еще одной «коричневой революции». К тому же недовольство генералов наглыми притязаниями СА грозило скоро достигнуть критической точки.