Зеленоглазое чудовище. Венок для Риверы
— В самом деле? — с отсутствующим видом спросил Элейн. — Продолжайте, Фокс.
— Итак, сэр, если вспомнить, что Ривера не собирался падать и тем не менее упал, значит, именно в этот миг он и был поражен орудием убийства. Я понимаю, мои слова похожи на констатацию самоочевидного, но этим мы отсекаем всякое предположение о каких-либо тайных происках после того, как он упал, поскольку никто не знал, что он упадет. И если только не допустить, что некто бросает смертоносный дротик в то же мгновение, когда его светлость производит первый выстрел… тьфу! — с отвращением прервал себя Фокс. — Но такое допущение выглядит просто глупым, так ведь? Тогда мы возвращаемся к исходной посылке — убийство совершено из револьвера. Что подтверждается царапинами в стволе. Кстати, нужно бы привлечь к этому делу экспертов.
— Привлечем.
— Но если вернуться к маленькой, украшенной самоцветами вещице, действовавшей наподобие замка и якобы поцарапавшей ствол, то нужно вспомнить утверждение Скелтона, что царапин не было, когда он осматривал револьвер. Это снова выводит нас на его светлость. Как ни крути, все указывает на него.
— Мисс де Сюзе, — заговорил Элейн, с раздражением теребя нос, — что-то искала под сомбреро. Это видели я, Мэнкс и официант. Мэнкс как будто удерживал ее от этого — во всяком случае, она рассмеялась и убрала руку. У нее не было возможности вставить дротик в револьвер, но ясно, что кто-либо, сев на ее место, мог достать револьвер. Когда все танцевали, леди Пестерн оставалась за столиком одна.
Фокс поднял брови, на лице его читалось сомнение.
— Очень холодно, — сказал он. — Чрезвычайно высокомерная дама, волевая и с понятиями. Вспомните, как она недавно обошлась с его светлостью. Очень впечатляюще.
Элейн взглянул на коллегу и улыбнулся. Затем повернулся к остальным.
— Ну, Бейли, настал ваш черед, — сказал он. Нашли чего-нибудь новенькое?
— Ничего такого, о чем стоило бы написать домой, мистер Элейн, — мрачно изрек он. — На дротике никаких отпечатков. Я принял меры для защиты от случайных следов и могу еще раз проверить орудие убийства.
— А револьвер?
— Очень чистая работа, мистер Элейн. Никаких следов.
— Поэтому я и рискнул позволить лорду Пестерну подержать его за рукоять.
— Да, сэр. Значит, — сказал Бейли с облегчением, понятным профессионалу, — о револьвере. На нем только отпечатки лорда Пестерна. И дирижера оркестра. Бризи Беллера — так, кажется, он себя называет.
— Верно, лорд Пестерн передал револьвер Бризи.
— Точно, сэр. Значит, я не ошибся.
— Томпсон, — внезапно обратился Элейн ко второму сержанту, — вы хорошо осмотрели левую руку мистера Мэнкса, когда обыскивали его?
— Да, сэр. Костяшки немного сбиты. Совсем чуть-чуть. На пальце кольцо с печаткой.
— А что нашлось на помосте для оркестра, Бейли?
Бейли посмотрел на свои ботинки и сообщил, что обследовал пол вокруг ударной установки. Нашел следы кончиков четырех пальцев — это рука мисс де Сюзе. Ничего больше.
— А Ривера? Следы на теле?
— Почти ничего, сэр, — сказал Бейли, — кроме отпечатков в тех местах, где Беллер и доктор прикасались к телу. Это все, сэр.
— Благодарю. А как насчет других людей в ресторане и комнате для оркестрантов, Гибсон?
Один из детективов сделал шаг вперед.
— Практически ничего, сэр. Ничего необычного. Столбики пепла на полу и тому подобное. На помосте мы подобрали клочки бумаги, гильзы и носовой платок с инициалами Беллера.
— Он вытирал им свои неприятные глаза, когда клал венок на грудь Риверы, — пробормотал Элейн. — Ничего больше?
— Еще на помосте валялась пробка, — извиняющимся тоном произнес сержант Гибсон. — Вероятно, дело рук официанта.
— Но не там же. Дайте-ка посмотреть.
Гибсон достал конверт и вытряхнул из него на стол небольшую пробочку. Элейн, не прикасаясь к пробке, осмотрел ее.
— Когда убирались на помосте?
— Мыли рано утром, мистер Элейн, и протирали перед приходом вечерних гостей.
— Где именно вы нашли эту штуку?
— На полпути к стене и в двух метрах влево от центра. Я отметил место.
— Хорошо, хотя это едва ли нам поможет. — Элейн достал лупу. — На пробке черное пятно. — Он понюхал его. — Похоже на гуталин. Вероятно, попалась под ноги кому-нибудь из оркестрантов. Но присутствует и другой запах. Не вина или спирта, и вообще, это не бутылочная пробка. Она меньше и сделана с расширением кверху. Никакого фирменного знака. Чем же она пахнет? Ну-ка, Фокс.
Фокс шумно втянул носом воздух. Встал, подумал и проговорил:
— Что же это мне напоминает? — Все ждали. — Цитронеллу, средство от москитов, — с серьезным видом произнес Фокс, — ил и что-то похожее.
— Не смазку для револьвера? — спросил Элейн.
Фокс повернулся к шефу и посмотрел на него с некоторым удивлением.
— Смазку для револьвера? Не собираетесь ли вы сказать, мистер Элейн, что вдобавок к ручке от зонтика в стволе кто-то догадался еще зафиксировать ее там пробкой, как в допотопном ружье?
Элейн усмехнулся.
— Это дельце испытывает вас на легковерность, бригадир Фокс. — Элейн снова припал к лупе. — По низу пробка как будто отломана. Надежда ничтожна, Бейли, но попробуем проверить ее на отпечатки.
Бейли забрал пробку. Элейн обратился к своей команде:
— Думаю, вы можете одеваться на выход, — сказал он, — а вас, Бейли, и вас, Томпсон, я намерен оставить при себе. У этого шоу перерывов не бывает. Гибсон, вы берете ордер на обыск и отправляетесь на квартиру Риверы. Прихватите кого-нибудь с собой. Обыск произвести самым тщательным образом. Скотт и Уотсон навещают на дому Беллера, Сэллис ушел со Скелтоном. Все возвращаются с отчетами в Скотленд-Ярд к десяти, я буду ждать вас там. Когда закончите, пускай вас сменят другие. Беллера и Скелтона не выпускать из-под наблюдения, черт бы их побрал, хотя я уверен, что в течение следующих восьми часов Бризи не доставит головной боли никому, кроме себя. Инспектор Фокс и я берем дополнительный наряд и навещаем «Герцогскую Заставу». Приступаем.
В кабинете зазвонил телефон. Фокс взял трубку и услышал извинения. Он вернулся с виноватым видом.
— Звонил этот новичок, которого мы отправили с компанией лорда Пестерна. Его фамилия Маркс. Как вы думаете, что он сделал? — Фокс оглядел всех и грохнул ладонью по столу. — Глупая молодая дубина! Зайдя в дом, они сказали, что все идут в гостиную. «О, тогда, если вы не возражаете, я исполню свой долг и пройду вместе с вами». Джентльмены заявили, что хотят сначала передохнуть и спустятся вниз, в туалет. То же решение приняли дамы и поднялись наверх. Сержант Маркс пытается раздвоиться, то есть делает совсем не то, что я ему приказал. И пока он без устали бегает от верхнего туалета к нижнему, пытаясь никого не выпустить из внимания, что происходит? Одна из молодых леди выбирается на лестницу для слуг и выскальзывает из дома через заднюю дверь.
— Кто именно? — прервал Элейн.
— Не требуйте от сержанта Маркса чересчур многого, — сказал Фокс. — Не требуйте невозможного. Он не знает — кто. Он спешит к телефону, а в это время, осмелюсь предположить, остальные разлетаются из дому, куда угодно их воображению. Сержант-тупица Маркс не может им помешать! Что будем делать?
В дверях заведения появился дежурный констебль.
— Я полагаю, сэр, мне лучше доложить без промедления, — сказал он. — Я стою на улице. Произошел инцидент.
— Замечательно, — сказал Элейн, — какой?
— Невдалеке отсюда остановилось такси, сэр, и из него вышла дама.
— Дама? — спросил Фокс так сурово, что констебль беспокойно взглянул на него.
— Да, мистер Фокс. Молодая дама. Поговорила с водителем. Он остался ждать. Она оглядывалась по сторонам и явно нервничала. Я стоял в тени, и, думаю, она не видела меня.
— Узнали ее?
— Не могу быть уверен, сэр. Другая одежда, но, кажется, она из компании лорда Пестерна.
— Заперли за собой дверь?
— Так точно, сэр.
— Отоприте и исчезните. Скройтесь все. Рассейтесь. Бегом, быстро.