Зеленоглазое чудовище. Венок для Риверы

Лорд Пестерн добавил, что после выноса Риверы, пока музыканты еще находились на помосте, Бризи подошел к нему и торопливо пробормотал: «Бога ради, приходите. Что-то случилось с Карлосом». Пианист Хэппи Харт сообщил, что, уходя из зала, Бризи задержался у рояля и велел играть как ни в чем не бывало.
Продолжил Сесар. По его словам, Бризи и лорд Пестерн пришли в комнату за кабинетом. Бризи был испуган и сказал, что, кладя венок, видел кровь на груди Риверы. Все собрались у тела и осторожно переложили его на пол. Бризи продолжал говорить о крови, потом взглянул на тело и отвернулся к стене, пошарил в карманах пальто в поисках таблетки и пожаловался, что ни одной не осталось. Никто не мог ничем ему помочь, поэтому он вышел в туалет, и все слышали, как его вырвало. Потом вернулся, выглядел ужасно и все говорил, как плохо себя чувствует. Здесь Бризи прервал его:
— Я сказал им, — в голосе дирижера слышались визгливые нотки. — Я им сказал. Меня просто потрясло, когда он упал. Потрясло всех нас, ведь верно, мальчики?
Мальчики задвигались и в унисон согласились: «Конечно, потрясло».
— Когда он упал? — быстро сказал Элейн. — Значит, он не должен был падать?
Все разом принялись объяснять старшему инспектору особенности сценария. Готовили два варианта. Было много споров — какой выбрать. До последнего часа ни лорд Пестерн, ни Ривера не могли прийти к окончательному решению. По одному варианту лорд Пестерн стреляет в Риверу четыре раза, а тот улыбается и продолжает, как ни в чем не бывало, играть. После каждого выстрела кто-нибудь из оркестрантов берет ноту из нисходящей гаммы и притворяется убитым. Потом Ривера уходит со сцены, оркестр заканчивает номер так, как он и был исполнен, а лорд Пестерн сам под занавес смешно валится на пол. И тогда Бризи кладет венок на грудь ему, и уносят лорда Пестерна. В другом варианте падает Ривера. Карлосу, пояснили мальчики, не хотелось грохаться на пол с инструментом, поэтому в самый последний момент остановились на первом варианте.
— Когда я увидел, как он упал, — тараторил Бризи, — то затрясся, как грешник в аду. Подумал, что он сделал это наперекор всем нам. Он был такой — старина Карлос.
Немного сдвинутый. Ему не хотелось падать и не хотелось, чтобы его светлости устроили торжественный вынос со сцены. Смешной парень. Такой удар для всех нас.
— Значит, окончание номера было сымпровизировано?
— Не совсем, — присоединился лорд Пестерн, — я, конечно, сохранял присутствие духа и следовал намеченному сценарию. В нем возникли некоторые сбои, но вы сами теперь про них знаете. Официанты увидели, как упал Карлос, и догадались принести носилки. Получилось бы нескладно, если бы не они. Чертовски нескладно. Я расстрелял весь магазин, как мы договаривались, а другие ребята изобразили из себя подбитых. Потом отдал револьвер Бризи, он нажал на курок и открыл магазин. Я никогда не сомневался, что моя идея порешить Карлоса была лучше. Хотя, конечно, предпочел бы, чтобы со сцены вынесли меня.
— А я думал, — вмешался Бризи, — что лучше положу треклятый венок на Карлоса, как мы договорились с самого начала. Так и поступил, — его голос сделался визгливым. — Когда увидел кровь, решил поначалу, что она пошла у него горлом. Подумал: у него слабые легкие. Понимаете? И тут венок обо что-то зацепился. Вы не поверите, но у меня мелькнула мысль: черт, я же его на крючок вешаю. А потом увидел. Я сказал вам это, всем сказал. Вы не можете отрицать.
— Конечно, вы нам сказали, — согласился Сесар, беспокойно глядя на Бризи, — в кабинете.
Бризи раздраженно крякнул и сгорбился в кресле. Сесар торопливо рассказал, что, перед тем как голос доктора Алингтона раздался в кабинете, Бризи бросился к телу, скрючился над ним, расстегнул пиджак на Ривере и запустил руку в его нагрудный карман. Сказал при этом: «Я должен это найти. Они всегда при нем», или что-то похожее. Все были потрясены его поведением. Доктор, сам Сесар и Хан оттащили Бризи от тела, и он затих. Именно во время этой сцены появился Эдуард Мэнкс.
 
— Вы согласны, мистер Беллер, что рассказ о происшедшем получился правдивым? — помолчав немного, спросил Элейн.
Несколько мгновений казалось, что Бризи готовился ответить. С необычной сосредоточенностью он посмотрел на Элейна. Затем повернул голову в сторону с таким трудом, словно шея у него окаменела, и кивнул.
— Что вы рассчитывали найти в карманах убитого? — спросил Элейн.
Рот Бризи скривился, изобразив ухмылку манекена. Глаза были пусты. Он поднял руки, пальцы дрожали.
— Ну, так что же вы надеялись найти?
— Бог мой! — не выдержал лорд Пестерн. — Он опять собирается удариться в рев.
Это было слишком мягко сказано. У Бризи началась истерика. Он визжал, выражая этим какой-то неясный протест или просьбу, потом, плача и смеясь одновременно, пошел на неверных ногах к выходу. Полицейский в форме, стоявший у двери, преградил ему дорогу.
— Ну-ну, полегче, сэр, полегче, — сказал он.
Из кабинета вышел доктор Кертис и в раздумье посмотрел на Бризи. Элейн кивнул ему, и он подошел к дирижеру.
— Доктор! Доктор! Послушайте! — рыдал Бризи. Он положил свою тяжелую руку на плечи врача и с таинственным видом принялся что-то шептать ему на ухо.
— Я полагаю, Элейн… — начал доктор Кертис.
— Да, в кабинете, если можно, — сказал Элейн.
Когда дверь за ним закрылась, Элейн посмотрел на оркестрантов.
— Может ли кто-то из вас сказать, как давно он принимает наркотики?
  
2
 
— Шесть месяцев, — надув щеки и ни к кому конкретно не обращаясь, сказал лорд Пестерн.
— Так вы знали об этом, милорд? — спросил Фокс, и лорд Пестерн нахально ухмыльнулся ему в лицо.
— Я не детектив, — сказал он, — и мне не обязательно дожидаться, когда наркомана начнет скручивать, чтобы понять, в чем дело.
С довольным видом он покачался с пяток на носки и пригладил волосы на затылке.
— Я интересовался наркобизнесом, — распространялся он. — Омерзительная картина. Наркотик напрочь разрушает тело, и ни один человек с мозгами не станет рисковать. — Он посмотрел на мальчиков Бризи и ткнул в их сторону пальцем. — А вы, ребята, куда смотрели, черт вас возьми.
Смущенные и растерянные оркестранты ерзали, откашливались и переглядывались.
— Наверняка вы должны были догадаться, — сказал Элейн. — Он ступил на неверный путь, и вы это понимаете.
Как выяснилось, уверенности у них не было. Хэппи Харт объяснил: да, они знали, что Бризи принимает какое-то лекарство от нервов. Специальное наркотическое средство. Дирижер время от времени просил знакомых купить его в Париже. Говорил что-то о бромиде. По словам контрабасиста, Бризи был очень нервным. Первый саксофон добавил что-то о точности попадания в цель и оживлении трупов. Лорд Пестерн произнес краткую непечатную тираду, и музыканты посмотрели на него с осуждением.
— Я сказал ему, чем это кончится, — добавил он. — Даже угрожал ему. Вот мои слова: «Если вы, черт возьми, не сделаете над собой усилие, я сообщу в прессу. В „Гармонию“, например». Я с ним говорил об этом сегодня.
Эдуард Мэнкс издал короткий возглас с таким видом, словно желал бы проглотить собственный язык.
— А кто помогал ему искать эту чертову таблетку? — глядя на лорда Пестерна, спросил Скелтон.
— Концерт должен был состояться, — быстро нашелся тот, — разве не так? Не мутите воду, мой добрый ослик.
Вмешался Элейн. Снова вернулись к инциденту с таблеткой. Лорд Пестерн описал, как он обшаривал карманы Бризи, и похвалился своим успехом.
— По-вашему, ребята, это называется «вскрыть парня», — закончил он для Элейна.
— Обыск происходил сразу затем, как мистер Скелтон проверил револьвер и вернул его лорду Пестерну? — спросил Элейн.
— Верно, — согласились музыканты.
Лорд Пестерн, после проверки вы хотя бы на минуту выпускали револьвер из-под своего контроля, может быть, клали куда-нибудь?
— Определенно нет. Он лежал у меня в заднем кармане брюк вплоть до момента, когда я вышел на сцену.