Зеленоглазое чудовище. Венок для Риверы

— Конечно, все в порядке. Не беспокойтесь, дело в шляпе. Получится мировой номер. Мы прогоним его как надо. Замечательно.
Лорд Пестерн ерзал, запинался, покашливал, жаловался. Откинувшись на спинку кресла, Ривера улыбался и молча вертел в руках стакан. Мэнкс, видевший, как часто он наполнялся, полагал, что Ривера основательно на взводе.
В неверном свете свечей эти трое, окутанные дымом сигар, представляли из себя странное сообщество. Мэнкс понимал, что их свел вместе капризный и неразборчивый случай. «Беллер, — говорил он сам себе, — это торговец весельем. Весельем!» Каким чудесным, вспомнилось ему, было это слово перед войной. А теперь все кричат: давайте веселиться и, мрачно облапив друг друга, топчутся и шаркают ногами, а люди, подобные Бризи Беллеру, производят ритуальный шум и улыбаются горе-весельчакам. Они называют своих детей именем Гей [12], привычно пользуются словечком «весело» для комедий, разыгрываемых в гостиной, и в своих гнетущих, унылых песнях. «Веселье! — пробормотал раздраженный и злой Эдуард. — Прекрасное слово, но, когда испытываешь подлинное веселье, оно безымянно. Вот кузен Джордж, несомненно человек с не вполне здравым рассудком, сидит между хамом и несущим чепуху торгашом — лакомый кусок для обоих. Фе фиглярничает внутри дьявольского квадрата, в то время как кузина Сесиль торжественно вращается на орбите, не совпадающей с жизнью. На внешнем кругу, надеюсь, что не намеренно, — Лайла, а я сижу здесь, в центре, злой, как черт». Он поднял голову и увидел, что Ривера наблюдает за ним, но не открыто, а краем глаза, украдкой. «Принюхивается, — подумал Эдуард, — словно инфернальный оборотень».
— Встряхнись, Нед, — сказал лорд Пестерн и улыбнулся ему. — Мы не слышали от тебя ни слова. Тебе нужно развеяться. Как насчет чуточки веселья?
— Обязательно, сэр, — отозвался Эдуард. Белая гвоздика выпала из вазы в центре стола. Он взял ее и вдел в петлицу. — Безупречная жизнь, — сказал он.
Лорд Пестерн издал какое-то кудахтанье и повернулся к Беллеру.
— Итак, Бризи, если, по-вашему, все в порядке, мы заказываем такси на четверть одиннадцатого. Надеюсь, вы сможете развлечь себя до этого времени сами? — Он подвинул графин к Беллеру.
— Конечно, конечно, — ответил Беллер. — Премного благодарен, достаточно. Честное слово, вино прекрасное, но я обязан быть пай-мальчиком.
Эдуард переместил графин ближе к Ривере, и тот, улыбаясь немного шире обычного, наполнил стакан.
— Я покажу вам пустышки и револьвер, пойдемте в кабинет, — сказал лорд Пестерн и с раздражением взглянул на Риверу, который медленно подносил стакан к губам. Лорд Пестерн не выносил ожидания. — Нед, присмотри за Карлосом, хорошо? Ты не против, Карлос? Я хочу показать Бризи пустышки. Пошли, Бризи.
Мэнкс открыл дяде дверь и вернулся к столу. Сел с намерением дождаться первого хода Риверы. Вошел Спенс, постоял в дверях и, не сказав ни слова, удалился. Последовало долгое молчание.
Наконец Ривера вытянул ноги и поднес стакан с портвейном к свету.
— Я люблю добираться до сути дела, — начал он. — Вы кузен Фелисите, так?
— Нет.
— Нет?
— Я родственник ее приемного отца.
— Она называла вас своим кузеном.
— Жест вежливости, — сказал Эдуард.
— Она вас привлекает, мне кажется.
— Почему бы нет? — проговорил Эдуард после небольшой паузы.
— Это неудивительно, — произнес Ривера и отпил половину стакана. — Карлайл тоже называет вас кузеном. И это жест вежливости?
Эдуард вместе со стулом отодвинулся от стола.
— Боюсь, я не понимаю, до какой сути вы добираетесь, — сказал он.
— Сути? Конечно. Я люблю добираться до сути дела, — повторил он. — И не люблю, когда меня третируют или — как это говорится? — делают мне от ворот поворот. Я нахожу, что меня приняли в этом доме без симпатии. Это огорчает меня. В то же самое время я встречаю здесь леди, которая не приносит мне огорчений. Напротив, заинтересовывает меня. Я тактично пытаюсь кое-что узнать. Спрашиваю, к примеру, в каких отношениях эта леди состоит с хозяином дома. Почему не спросить?
 
— Потому что ваш вопрос откровенно оскорбителен, — сказал Эдуард и подумал: «Бог ты мой, я кажется теряю выдержку».
Ривера судорожно дернул рукой и сбросил стакан на пол. Мужчины вскочили на ноги одновременно.
— В моей стране, — заплетающимся языком сказал Ривера, — такие слова не произносят без последствий.
— Пошла она к черту, ваша страна.
Ривера схватился за спинку стула и облизал губы. Потом громко икнул. Эдуард засмеялся. Ривера подошел к нему, постоял и поднял руку с изысканно соединенными большим и средним пальцами. Поднес почти к самому носу Эдуарда и попытался щелкнуть пальцами, но у него не получилось.
— Негодяй, — с опаской произнес он. Из бального зала донеслись барабанные синкопы, затем гром тарелок и приглушенный выстрел.
— Не валяйте дурака, Ривера, — сказал Эдуард.
— Я смеюсь над вами до рвоты.
— Смейтесь хоть до комы, если вам нравится.
Ривера положил ладонь на бедро.
— В моей стране такие дела разрешают с помощью ножа, — сказал он.
— Убирайтесь или дело разрешится для вас пинком под зад, — отрезал Эдуард. — А если вы еще раз осмелитесь побеспокоить мисс Уэйн, я как следует пересчитаю вам ребра.
— Ага! Так это не Фелисите, а кузина, — закричал Ривера. — Очаровательная крошка Карлайл. И я предупрежден, ха-ха! Нет, нет, дружок. — Он попятился к двери. — Нет, нет, нет, нет.
— Убирайся!
Театрально хохоча, Ривера совершил эффектный выход в холл. Дверь за собой он не закрыл. Эдуард услышал его голос со следующей лестничной площадки: «Что случилось?» — и после паузы: — «Конечно, если ты этого хочешь».
Хлопнула дверь.
Не зная зачем, Эдуард обошел вокруг стола. Оказавшись возле буфета, запустил обе руки в волосы.
— Немыслимо, — пробормотал он. — Чрезвычайное происшествие. В дурном сне не привидится.
Он заметил, что рука у него дрожит, и налил себе изрядную порцию виски. «Надо полагать, — подумал он, — это всегда здесь присутствовало, только я не догадывался».
Вошел Спенс с помощником.
— Прошу прощения, сэр, — сказал он, — я решил, что джентльмены ушли.
— Все в порядке, Спенс. Занимайтесь своим делом, если хотите. Не обращайте на меня внимания.
— Вы себя хорошо чувствуете, мистер Эдуард?
— Наверно — да. Я столкнулся с большой неожиданностью.
— В самом деле, сэр? Надеюсь, приятной.
— Просто замечательной в своем роде, Спенс. Замечательной.
  
4
 
— Вот они, — самодовольно сказал лорд Пестерн. — Пять и еще пять в запас. Аккуратные, правда?
— По мне — да, — сказал Беллер, возвращая пустые гильзы, — но я в этом ничего не смыслю.
Лорд Пестерн вынул барабан и принялся вставлять в него патроны.
— Мы их сейчас опробуем, — сказал он.
— Ради всего святого, только не здесь, лорд Пестерн.
— В бальном зале.
— Перепугаем дам, не боитесь?
— Ну и что? — сказал лорд Пестерн. Вставил барабан в револьвер и толчком возвратил ящик стола на место. — Я должен без свидетелей убрать эту штуку. Идите в бальный зал. Сделаю дело и через минуту присоединюсь к вам.
Бризи послушно прошел в бальный зал и принялся, вздыхая, позевывая и посматривая на дверь, бесцельно бродить по нему.
С озабоченным видом вошел хозяин дома.
— А где Карлос? — спросил он.
— Думаю, в столовой, — с привычным громким смехом ответил Беллер. — Вы нас угостили чудесным портвейном, лорд Пестерн, сами понимаете.
— Надеюсь, он не наберется. Никому не нужно, чтобы на концерте он валял дурака.
— Не наберется.
Лорд Пестерн положил револьвер на пол, рядом с тарелками. Беллер беспокойно посмотрел на оружие.
— Хотел спросить вас, — заговорил лорд Пестерн, садясь за барабаны, — вы говорили с Сидни Скелтоном?
Беллер улыбнулся во весь рот.