Каллгира. Дорога праха (СИ)

— Ха-ха, — сказал Вег по слогам и сел на кровать. — О чём мы там? — Он размял подрагивающий кулак. Мазь, похоже, действовала. — Я, по идее, и к Белым попасть не должен был.
— М? Как это? — спросила Каз. Она откинула тяжёлую голову на холодное стекло. И правда, успокаивало.
Вегард почесал шею, оглянулся на дверь, похоже, к чему-то прислушиваясь. Казимира тоже заметила — грузные шаги протопали мимо по коридору.
— Родители были обскуры, — сказал Вегард с усилием. — Их казнили за то, что меня прятали.
Каз не рискнула переспрашивать.
— На Кейсáри[2]тогда были такие законы.
Он поднял ополовиненную бутылку с водой, сделал пару глотков и поморщился. Снова стал прощупывать челюсть.
— Погоди, — Казимира подалась вперёд, — Белые казнили твоих родителей, и после этого ты...
Вег поморщился, перебив её:
— Что? Нет, не они. Кόнунг[3]. На островах Ордены не ставят законов. Конунг отдал приказ.
Каз медленно кивнула.
С улицы доносился шум, собачий лай, детские голоса. Кажется, они играли с псом в догонялки. Кажется, пёс был не слишком рад. Казимире сейчас очень хотелось отвлечься.
— И тебя забрали? — спросила она.
— Сначала тётка меня как-то выкрала, увезла. — Он смотрел в пол перед собой. Говорил безжизненно, так что Казимира поёжилась. — Её нашли, а я сбежал.
— Сколько тебе было?
Вегард цокнул языком и заговорил бодрее, будто вопрос смерти родителей был исчерпан:
— Четыре, кажется. Плохо их помню. — Он перекинул полотенце через изножье своей кровати. — До шести лет на улице жил.
Каз уставилась на него.
По улицам в Морбосе слонялись десятки, а то и сотни беспризорных детей. Одни родители не могли прокормить лишний рот, другим не хватило смелости вовремя прервать беременность, а возиться с дитём никто не хотел, третьи, чаще всего резистенты, вышвыривали малыша-обскура на улицу. Из таких ребят Ордена и пополняли свои ряды.
Казимира смотрела на Вега и не могла представить его одним из этих чумазых попрошаек.
— Знаешь, что хуже, чем быть обскуром? — Вегард посмотрел ей в глаза, приподняв брови.
— О-о, ну расскажи, — нараспев ответила Каз. Сочувствие испарилось.
— Быть резистентом на улице.
— Ох, бедняжечка, — протянула Казимира и закатила глаза. — Конечно, да. Резистентам всегда и во всём хуже. Никто так не страдает, как они.
— Тебе смешно? — Он склонил голову на бок и подавил улыбку.
— Да, — Каз сморщилась, — есть немного.
— Смешно тебе?
— Ага.
Вегард в два шага оказался перед ней и протянул ладонь. В этот раз не стал хватать без спроса. Каз сощурилась, но руку подала, тыльной стороной вверх. Вег притянул её к своей ключице.
— Чувствуешь? — Он провёл пальцами Казимиры по своим костям. — Так и срослось неправильно.
Да, вот тут, слева. Она прощупала место старого перелома как раз на уровне её глаз. Вегард отпустил её руку, но Каз не отстранилась, провела большим пальцем от шеи к плечу. Вег прикусил нижнюю губу, и волоски в его бороде встопорщились. Эй-эй, если видишь это, значит, стоишь сли-ишком близко.
Нет, это он стоял перед ней. Он не отходил, взгляда не сводил, рукой уперся в стену слева от неё.
— Угу. — Каз ладонью надавила ему на плечо, отодвигая от себя.
Вегард улыбнулся, облизнул губы, но вместо того, чтобы вернуться к кровати, подтянул к подоконнику стул, уселся справа от Казимиры, а ноги поставил на сидение. Трёхстворчатое окно — Каз и Вег уместились, не прижимаясь друг к другу плечами, но она снова почувствовала тот странный запах, от которого только-только избавилась. Что это? Мёд? Медовуха?
— Дай обскуру шанс, и он станет таким же жестоким, как те резистенты, которых ты так ненавидишь. — После затянувшейся паузы и болезненного вздоха сказал Вег. Каз смотрела на шнурки его ботинок.
— Я вас не ненавижу, — буркнула Казимира, сама слабо в это веря. Поправила волосы, перекинула их на левую сторону. Сядь он слева, Каз бы периферийным зрением совсем его не видела. Может, тоже об этом подумал?
— О, ну спасибо, рад слышать. — Затылком Вегард прижался к стеклу, но так, чтобы не задевать спину. Он закрыл глаза и выдохнул с наслаждением: — Ох-х, прохлада.
 
Надо бы спуститься к бару, попросить их завернуть лёд в полотенце и отдать Вегу. Да, чуть позже.
— Ты.... Вообще какой-то неправильный, — признала она. Выпалила и сразу прикусила язык.
— В каком смысле? — Вег повернулся к ней.
Казимира потёрла лоб. Сарсем!
— Да во всех. — Она неопределённо махнула рукой. У Вегарда это вызвало новый смешок. — Где ты видел чистенького, который бы сбегал из Белого Храма?
Смешки кончились. Он нахмурился, приподнял бровь.
— Клаудия разболтала? — спросил с медленным кивком. Похоже, ему не понравилось, что его обсуждали за глаза.
— Ага. Вчера.
— А. — Вегард опустил голову, напрягая желваки на скулах. Каз пожалела, что упомянула это.
— Поэтому ты стал телохранителем? — Чего уже останавливаться? Раз начала стучать палкой по улью, пусть все осы вылетают. — Они наказали?
Он закрыл глаза и широко улыбнулся.
— Нет, ну Ариан, конечно, то ещё наказание...
Казимира тоже не сдержала смешок.
— Ты меня понял.
— Понял-понял. — Он помолчал, повернул голову, чтобы левым виском прижаться к холодному стеклу, потом правым. — Нет. Я вроде уже говорил. Я сам так решил. И чего ты за это уцепилась?
— Я ни одного резистента не встречала, который бы не рассуждал как-нибудь... — Каз вспомнила интонацию Марка, бывшего сослуживца, и без труда её повторила: — «Эх, а вот был бы я князем» или «Да всё, что меня отделяет от трона — один меткий выстрел».
И из всех только ты похож на человека, который должен править. 
Этого Казимира уже не сказала.
— Просто никогда не хотел, — ответил он и скривил губы. Сидел всё так же с закрытыми глазами. — Дохера ответственности, огромная мишень на спину, всеобщая ненависть и прочее, и прочее.
— Поэтому мишень на спину ты повесил себе сам?
— Ты про... — Он глянул на Каз, но заметил издевательскую улыбку в уголках её губ. — А. Татуировка. — Вегард убрал назад волосы, слегка стукнул затылком по стеклу. — Мне было шестнадцать. Я считал это ироничным. Неужели ты в шестнадцать не делала дурацких татуировок?
— Не-а.
Передо мной стояли другие жизненно-важные выборы. 
— Повезло.
— Да не слишком. В шестнадцать я вышла на первое убийство.
Он приподнял брови, не глядя на неё. Казимира уже пожалела, что поделилась этим. Зачем, идиотка, знаешь ведь его отношение к этому вопросу, оттолкнуть пытаешься? Меняй тему, срочно меняй тему.
— Ладно, не хочешь говорить о князьях, — Казимира подтянула к себе правую ногу, — а вернулся-то ты зачем? К Белым в смысле.
— Был нужен Ариану. Он всегда видел себя только князем. — Веселье и толика стыда из его голоса пропали. — Я два года... шатался повсюду. Разное видел. Разных правителей, подданных, наёмников. — Вегард напряг верхнюю губу, почти оскалился. — Тех, кто сегодня верен, а завтра распахнёт двери для убийцы. — Он опустил взгляд, проморгался, будто прогонял воспоминания. — Понял, что не брошу брата одного.
И ты променял свою жизнь на служение? Точно чего-то не договариваешь. Если были причины сбегать из места, где к тебе относились, как к божественному отпрыску, то... какие причины заставили туда вернуться? 
— И всё? — прямо переспросила Казимира. — Чувство долга?
— Тебе этого мало? — Он насмешливо приподнял брови.
Ты врёшь, русобородый. 
— Как будто чего-то не хватает.
Вегард хлопнул себя по ноге и сказал нарочито бодрым тоном:
— Всё, что есть.
Как скажешь. Радуйся, Каз, и этому. 
Она прислушалась. На улице уже давно стихли детские голоса, машины всё реже проезжали мимо. Из бара напротив громче заиграла музыка и неровный строй голосов подхватил песню.