Каллгира. Дорога праха (СИ)

— Каз.
— Даже не начинай, — ответила она, застёгивая сумку, проверяя одежду во второй. Серый плащ с красным подбоем висел через изножье кровати. Швырнуть его Вегу в лицо было бы чересчур драматичным жестом. Обойдётся.
— Казимира, послушай, пожалуйста. — Вегард стоял на расстоянии вытянутой руки, взгляд не поднимал выше поклажи, которую Каз всё перебирала.
— Наслушалась уже.
Он мягко поймал её за локоть, попытался развернуть к себе, готовясь принимать удары и защищаться, но Казимира только высвободила руку, чтобы кожу не жгли его горячие пальцы.
— Ты хотя бы пытался с ним спорить? — спросила она тише. Горло сдавило. Он снова соврёт, какой смысл задавать эти вопросы.
— Я спорил, — ответил Вег и повторил, будто во второй раз прозвучит правдоподобнее: — Я спорил с ним. Предложил обратиться к Юргису, но тот упёрся рогом. Всё тихо, его не трогают, и Юргису плевать, что происходит вокруг, главное, чтоб стороной обошло. — Скорбный пристыжённый вид остался где-то в саду. Вег не оправдывался, потому что ничем уже тут не оправдаешься, хоть это понимал. — А потом паримцы отбили Аврору. Нам оставалось только милостыню просить. — Желваки напряглись на скулах, Вег обернулся, ища куда сесть, но мебели в комнатушке не осталось, кроме низкой кровати и тумбы с оторванной дверцей. — Юргис прислал людей и денег, — продолжил чеканить Вегард. — Хватило, чтобы освободить город, новую атаку бы мы не отбили. Ан тогда как с цепи сорвался, и на следующий день мы выехали в Фахурун.
Не слушай. Не поддавайся. Ты знаешь, чем это кончится. Чем это всегда кончается для таких тупиц, как ты. Каз выдохнула и зажмурилась, отходя назад.
— Всякий раз, как я думаю, что ты отличаешься от них, ты доказываешь обратное, — сказала Казимира. Шаг назад. Под колени ткнулся край матраса. — Всякий раз, как думаю, что могу остаться... — Голос звучал всё тише. — Почему ты ничего не рассказывал? Ни разу.
Вег раскрыл рот, глубоко вдохнул, будто готовясь к долгой речи, но так ничего и не ответил. Казимира обогнула кровать, чтобы подобрать вторую сумку, чтобы захлопнуть окно, чтобы оказаться как можно дальше от Вегарда.
— Я несколько дюжин дней думал, как это объяснить, — прозвучало вялое и неубедительное. — Что сказать, чтобы ты не... чтобы ты поверила и поняла меня. Не знаю, надеялся, что не придётся. Что ты никогда не узнаешь. — Он скрестил руки, опустил голову. Ни сомнения в голосе, ни раскаяния. Ты и сам знаешь, как ты проебался.
— Ты обещал ничего не скрывать, — глухо напомнила Каз.
— Обещал.
Казимира так и остановилась у окна, перевела дыхание, понимая, что слова ничего не исправят, но нужно поставить точку, оторвать этот кусок собственной плоти.
— У нас, — она сглотнула, — нет другого выхода. У нас нет никакого будущего.
Пару секунд казалось, что он ничего не ответит, отойдёт в сторону, не мешая и не ухудшая всё ещё больше.
— Есть, — едва слышно выдохнул Вег. Ты засомневался. Нет, даже не вздумай давать мне надежду.— Выход есть. — Он покивал собственным мыслям и прикусил нижнюю губу. Не смотрел на Каз, пока не сказал твёрдое: — Я уйду с тобой.
Ты врёшь . Казимира уставилась на него, ища подвох, бегающий взгляд да хоть что-то, что позволит уловить его на лжи.
— Несколько дней назад я просила тебя об этом, но ты отказался.
Затхлый воздух вдруг стал пахнуть особенно мерзко, затошнило от вида стен, выкрашенных в грязно-голубой цвет. Не комната, а захлопнувшийся капкан.
— Несколько дней назад всё было по-другому. — Вег мотнул головой. Несколько дней прошло со смерти Ясмины, не несколько месяцев, пропитанных ядовитым ожиданием и бесконечным враньем.
— И?.. — Каз подавилась воздухом. — У тебя был шанс всё рассказать, а теперь я нихрена тебе не верю.
В досадливом жесте Вегард приподнял руки, но осёкся, сжимая кулаки, и прикрыл глаза. Несколько слов, верных, точных слов ещё могли что-то исправить. Она так хотела поверить и спросила, позволяя солгать:
— Ты имеешь отношение к тому, что в Фахуруне ваши планы раскрылись? Ты пытался так помешать Ариану?
 
Желваки на его скулах напряглись, взгляд стал тяжелее.
— Нет. К этому я не причастен. А тебе ничего не говорил, потому что знал, что потеряю тебя. Я сделал выбор. Снова. Меньшее из зол.
Идиотская параллель вызвала у Каз злой смешок.
— Не сбегай, прошу тебя. — Громкий шёпот Вега заглушил звуки снаружи. — Клаудия... Всё это... Так жить я не хочу. Дакин был прав, ты была права, и мне нужно было это время, чтобы понять. С Арианом каждый день будет борьбой, а я заебался драться.
— Со мной каждый день будет бегством.
— Сбежать проще, чем победить, — принимая своё поражение, признал Вегард. — Не прогоняй меня. Давай уйдём вместе.
Слишком долго Казимира смотрела на его подрагивающую от усталости руку. Почувствовала шероховатость и тепло кожи, вспомнила его заботу, его помощь. Вот, как ты и хотела, он уйдёт, оставит Валлета, только руку протяни.
— Уверен? Я не хочу, чтобы однажды, ты решил, что сделал неправильный выбор и чувство вины сожрало тебя изнутри.
Это она должна была сказать, но Казимира промолчала, только подошла ближе, запустила руки под красную кожаную куртку, притягивая Вега к себе, вдыхая его запах, чувствуя себя под нерушимой защитой.
— Я больше никогда не подведу тебя, Каз.
[1] (гастинский) А я, упрямая кобыла... 
 40 
Рейтары вернулись с минимальными потерями. Оро — небольшой городок, далеко от линии берега, там не было высоких стен и достойной защиты, а восставшие перебросили людей к порту Корк. Как знал Вегард, этих до сих пор осаждали с моря.
Ариан был против, но Вег рассказал Габие причины, по которым на самом деле поднялось восстание. Никакого больше вранья. При этом разговоре присутствовали только остатки свиты Валлета, и Вег заметил, как Казимира удивлённо вздёрнула брови, стоило Габии признать, что план был неплох.
План был дыряв, как шкура, изъеденная молью, но ещё хуже придумать мы не смогли. 
— Только впредь лучше следите за своими людьми, — посоветовала Габия и указала на закрытую дверь кабинета главы Храма. Ариан выбрал эту комнату для советов. — Чтобы вовремя поймать болтуна.
— Мы так и не выяснили, кто предатель, — ответил Вегард.
Если когда-то Ан узнает его имя, засранцу не скрыться даже на Крийских островах. 
С того вечера, когда погибла Клаудия, Вег и Ариан толком не разговаривали, только при солдатах, когда нужно было что-то решить или отдать приказ. Казимира вообще старалась не оставаться с Аном в одной комнате надолго. От этого Вегарду было только спокойнее — меньше травм.
Она спрашивает, почему он не рассказал раньше, ха. Не напоминать же ей, как при первой встречи она ненавидела их всех только за цвет кожи. А что бы сделала... с таким поводом? Они должны были врать, не было другого выхода. Повторю ещё раз и, может, поверю. Но теперь умалчивать что-либо нельзя, союзники должны узнать всё от них самих, а не от врагов.
Осада Каллгиры продолжалась два с половиной дня, и всякий раз, как до лагеря доносился грохот разрушенных стен, Ариан вздрагивал, будто это его резали, прижигали и ломали кости.
В ночь, когда отряд разведчиков с Казимирой отправили в столицу, Ариан прислал к Вегарду фрину.
— Какого хрена? — спросил тот, входя в палатку Ана.
— А? — Он поднял взгляд от какой-то книги, которую листал, подсвечивая себе двумя лампами. — А, ты про Маргаритку? Ну, жест доброй воли. — Ариан развёл руками и повернулся к графину с вином. — Извинения за ту сцену в саду. — В два высоких серебряных кубка плеснуло красное и густое, как кровь, коригранское полусладкое. Вег поморщился. От запаха, от ассоциаций. Пока Вегард был занят в солдатском лагере, Ан лично отдал приказ, чтобы Казимира присоединилась к этому отряду. Вегард даже не попрощался.