Читай по губам (ЛП)
Вспоминаю, как она пригласила меня к себе домой на Рождество. Черт, я не смог удержать рот закрытым, когда увидел Таймс-сквер впервые в своей жизни. Там было так светло, что даже после захода солнца казалось, что сейчас полдень. А также я не обратил внимания на предупреждение, что будет очень холодно. Черт возьми. Деззи даже предупредила меня. Она выучила десять разных жестов, чтобы показать мне, как холодно, морозно, зябко, пронизывающе, леденяще, студено и ужасно холодно в это время года.
Я впервые встретился с ее родителями. Ну, во второй раз с ее отцом, но наша первая встреча в туалете меркнет по сравнению с нашей встречей в нью-йоркском доме Деззи. Свет наполнял всю комнату, как в гребаном сне, а ель возвышалась до самого потолка. Она была высоченной. Должно быть, я стоял там целую минуту, глядя на нее. Деззи пошутила, что я прикидываю в уме, как по-другому украсить елку гирляндой.
В канун Рождества мы обменялись подарками в теплой, освещенной гирляндами беседке. Деззи подарила мне дизайнерскую кожаную куртку, которая сидела так идеально, словно, клянусь, была сшита вручную специально для меня. Ну, вообще-то так оно и было. Деззи схитрила. Скорее всего, это было во время примерки костюмов, которую проводила Виктория. Она сняла все мои мерки и без моего ведома отправила их знакомому своей сестры в Нью-Йорке — какому-то начинающему дизайнеру, который провел одиннадцать лет во Франции после окончания Нью-йоркского Университета, — и детально описала дизайн вещи.
Моим подарком был браслет-талисман, который я выкупил в одном из ломбардов. В нем сочетается точный баланс красоты, хрупкости и силы, которые я чувствую в Деззи. Я украсил его тремя подвесками: музыкальной нотой — символом ее голоса, маленькой лампочкой — символом моего голоса, и связанными буквами «К» и «Д», которые говорят сами за себя. Я оставил место для других подвесок, чтобы добавить их в память об особых случаях.
Когда я поцеловал Деззи в канун Нового года, я никогда не чувствовал себя более цельным. Я настолько замерз, что не чувствовал свой член, но смотрел на салют и обнимал Деззи. Я был самым счастливым человеком на свете.
А потом она сказала мне слово на букву «Л».
По какой-то причине я не ответил на ее признание, хотя чувствовал это. Я все еще держу это чувство в себе, но в тот момент не мог произнести это слово сквозь замерзшие губы. Что, черт возьми, со мной не так? Тот момент был идеальным, и я позволил ему ускользнуть.
Когда этот семестр закончится, Деззи уедет домой на каникулы. Хотя это будет всего лишь через шесть недель. Но я знаю, что они пролетят незаметно. А потом она проведет потрясающее лето в Нью-Йорке. Деззи рассказала, что последний «восхитительный парень» ее сестры является владельцем сети популярных пиано-баров и ищет постоянную певицу на лето. Разумеется, Деззи была первой и, возможно, единственной рекомендацией Сиси.
Чего я с нетерпением жду от этого лета? Чистку бассейнов. Ландшафтные работы. Строительство, если смогу договориться с Питом, как в прошлом году. Я буду заниматься чем угодно, чтобы накопить средства на оплату последнего года обучения.
Но мысль о том, что я останусь здесь без Деззи… Я чувствую вину за то, что так чертовски счастлив за нее, но в то же время разрываюсь изнутри.
Я так сильно сжимаю подарок в кармане, что становится больно.
Брант врывается в стеклянную дверь, вырывая меня из мыслей. Первое, что я замечаю, это красный след ладони на его щеке. Я смотрю на него, делая универсальный знак: «какого хрена, чувак?», который понятен абсолютно всем людям. Брант объясняет, что его девушка прошлой недели столкнулась с его девушкой этой недели. Девушки ударили его по лицу, и теперь у него может остаться дополнительный билет на представление.
Я качаю головой и смеюсь. Притягиваю Бранта в свои объятия и говорю:
— Ты одна большая неприятность, это точно. — Хлопнув его по груди, я добавляю: — Я учил тебя, как разговаривать с девушками. Может, мне также стоило научить тебя держать дружка в штанах. Сдержанность и все такое.
Брант ухмыляется, показывая на свою красную, как помидор, щеку и говорит:
— С этим милым личиком?
Как раз перед тем, как зрителям сообщают о пяти минутах, отведенных на то, чтобы опустить свои задницы на соответствующие места, появляется Дмитрий и забирает лишний билет Бранта. Вместе они исчезают в театре, болтая друг с другом.
О, черт. Пятиминутное предупреждение.
Мой подарок.
Деззи не может начать это представление без моего гребаного подарка.
Прежде чем осознаю, я толкаю двойные двери в коридор, ведущий к гримеркам. Мои ноги несут меня быстрее, чем я успеваю за ними, из-за чего дважды спотыкаюсь по пути. Мое сердце бьется о костяные «прутья» грудной клетки, как разъяренный узник, решивший выбраться на свободу.
Мой взгляд мечется по сторонам, когда я добираюсь до гримерки. Где она?
Замечаю спину Виктории, которая одета в костюм для своего выступления. Я бросаюсь к ней и разворачиваю к себе, ее испуганные глаза встречаются с моими.
— Где Деззи? — сразу же спрашиваю я.
Она отвечает одними губами:
— Уже на сцене.
Блядь. Должно быть, они уже все заняли места.
— Спасибо, — говорю я и натянуто улыбаюсь. — Выглядишь великолепно. Ни пуха, ни пера.
В следующее мгновение я уже стою у служебного входа. Открываю дверь, игнорируя, наверное, служащего сцены, который машет руками позади меня. Когда влетаю за кулисы, взглядом ищу мою женщину. Я иду в темноте, продвигаясь вперед, осматривая каждого, кто встречается по пути — актеры ожидают начала представления.
Я хочу ценить каждое мгновение, проведенное с Деззи. Мне больно от мысли, что это наше последнее совместное выступление перед окончанием семестра. Все внутри меня горит от одной мысли, что приближается лето, и Деззи уедет, а я проведу три гребаных месяца без нее.
Каждый малюсенький момент имеет значение.
Это премьера нашего совместного спектакля — ее, как его голоса, и моего, как вестника света, освещающего темную сцену.
И мне нужно сказать свою часть. Мне нужно это прямо сейчас.
И ей нужен мой подарок.
Говоря словами Эмили Уэбб из «Нашего города»: разве мы, глупые людишки, знаем, как драгоценен каждый момент нашей жизни? Момент, когда мы просто валяемся с Деззи на моем диване и смотрим глупые передачи по телевизору? Или просто очередной обед, который мы разделяем в кафетерии университета? Прогулка до аудитории, в котором проходит очередное занятие? Действительно ли я ценил каждый из, казалось бы, незначительных моментов, прежде чем они прошли?
Даже сейчас, пробираясь сквозь темноту закулисья в поисках Дездемоны. Даже сейчас, когда тикают последние минуты…
Последние секунды…
Деззи
Я стою за кулисами — вдох, выдох — и потираю свое запястье. Сегодня я нигде не смогла найти свой браслет-талисман.
Красивый браслет, который Клейтон подарил мне на Рождество.
Я надеваю его на удачу на каждое выступление — к огорчению моих костюмеров. А вчера, перед тем как уйти с репетиции, я не смогла его найти.
Я так зла на себя.
Но прямо сейчас мне необходимо сосредоточиться. В зале находятся зрители, ожидая представление, которое должно состояться, и еще есть актеры, которых я не могу подвести.
Когда думаю об этом, перед моими глазами появляется Клаудио Вергас. И Дэмиен Ригби. И короткое обучение в Италии. Там мне привили основы. Каждая ошибка, которую я совершала, делала меня сильнее. Каждое сокрушительное поражение и унижение служили для меня той необходимой ступенькой для достижения текущего положения. Здесь, за кулисами.
Я ни о чем не жалею. Может быть, я даже напишу Клаудио письмо с благодарностью. Я отправлю ему посылку с письмом и новой кружкой взамен той, что он кинул мне в голову.
Публика гудит от предвкушения. Их возбуждение питает меня, энергия переливается вверх-вниз по моему телу, пока я жду, когда поднимется занавес.