Читай по губам (ЛП)

Спасибо, что проводил меня, Клейтон.
Он хмуро смотрит, пока читает, выхватывает телефон из моих рук и некоторое время что-то печатает на нем. Собираюсь поинтересоваться, почему так долго, когда, наконец, телефон возвращается ко мне. Я читаю:
Я вбил тебе свой номер и запомнил твой. Надеюсь, это нормально.
Напишешь мне как-нибудь?
Чувствую, как сердце начинает бешено колотиться. Не могу сдержать глупую улыбку, которая появляется на моем лице. Киваю ему с бо́льшим энтузиазмом, чем намеревалась.
— Спокойной ночи, Деззи, — бормочет Клейтон, даря мне звук своего мягкого бархатного голоса.
— Спокойно ночи, Клейтон, — отвечаю я, беззвучно шевеля губами, и захожу в общежитие. За мной с грохотом захлопывается дверь.
  
Глава 15
 
Деззи
Я написала Клейтону, чтобы убедиться, что он добрался до дома целым и невредимым.
Когда телефон завибрировал от его ответа, я хихикнула и прижала аппарат к груди, как глупый, одержимый влюбленностью подросток. Сценарий «Нашего города» был забыт, пока мы с Клейтоном переписывались до часу ночи.
Я узнала, какая у него любимая еда — ребрышки терияки, название школы, в которой он учился — старшая школа Йеллоу Миллс, насколько он ужасен в математике, что он единственный ребенок в семье, его мать — заядлая курильщица, а отец — сексуальный наркоман и, что вопреки всему этому, они все еще вместе. Также узнала, что ему пришлось взять академический отпуск на два семестра, поскольку не мог платить за обучение в «тяжелое время», и поэтому он только начинает третий год обучения, хотя должен был выпускаться в этом году.
Я также получила подробное описание того, как бы он осветил сцену, если бы ему выпал шанс сделать это для постановки «Нашего города». У него была парочка занятных идей, как он представляет себе сцену похорон и кладбище в третьем и последнем акте пьесы. Я часами глупо улыбалась, потерявшись в цифровом мире, наполненном Клейтоном, и уже не могла дождаться, когда снова увижу его.
Когда наступило воскресенье, я спокойно позавтракала с Сэм. Она была взволнована (читай: неуловимо менее невозмутима, чем обычно) музыкальным проектом, который ей поручил профессор теории музыки. Я рассеянно поздравила ее, задаваясь вопросом, как долго я должна подождать, прежде чем снова написать Клейтону.
Во второй половине дня я, наконец, сдалась и написала сообщение. Телефон лежал на моих коленях, пока я изучала сценарий «Нашего города», сидя на скамейке возле факультета искусств. Я пыталась запомнить реплики Эмили, постоянно отвлекаясь на телефон, чтобы посмотреть, ответил ли Клейтон.
Он так и не ответил.
В ту ночь я заснула с мрачным выражением лица. Сэм купила какую-то дешевую программу для сочинения песен для своего древнего ноутбука и спросила мое мнение о песне, пока я лежала в постели, пытаясь заснуть. Я притворилась, что не слышу ее, развернулась к стене и уставилась на пустой экран телефона, ожидая ответа, который так и не пришел.
Так почему же после настолько ужасного воскресенья я должна ожидать, что понедельник принесет мне что-то хорошее?
На пути в актерский класс вижу Викторию. Она стоит перед билетной кассой и разговаривает с Эриком через окошко. Они замолкают при моем появлении. При виде ее в моем животе все переворачивается. Это в первый раз, когда мы видимся после опубликования списка актеров. Как ей удавалось избегать меня такое долгое время — полная загадка, учитывая, что она живет напротив.
— Привет, — говорит она холодно.
Из-за того, что Клейтон не отвечает на мои вчерашние сообщения, а также из-за моего разочарования по этому поводу, у меня практически нет терпения.
— Виктория.
— Дездемона Лебо, — бормочет она, скрестив свои крошечные ручки и склонив голову набок. — Дочь Вайноны Лебо, звезды Бродвея и актрисы, и Джеффри Лебо, всемирно известного дизайнера освещения.
Мое сердце замирает.
— Послушай… — пытаюсь сказать я.
— Это называется Гугл, милая. — Виктория усмехается и качает головой. — Если ты, конечно, не собираешься утверждать, что на самом деле существует две Дездемоны Лебо…
— Пожалуйста, — умоляю я ее и Эрика, подбегая к окошку касс. — Я не хотела никому лгать. Мне просто не хотелось, чтобы ко мне относились как-то… по-особому, или… Послушайте, я просто хотела быть нормальным студентом, как вы, ребята, и…
— О, я чувствую себя такой нормальной, — насмешливо стонет Виктория. — Разве ты не чувствуешь это, Эрик? Черт возьми, мы такие нормальные.
— Не говори никому, — все равно умоляю ее, несмотря на то, как быстро увядает надежда, что она будет уважать мои желания. — Пожалуйста, Виктория… Эрик…
— Кому я скажу? Кому какое дело? Думаешь, нам больше нечем заняться, кроме как сидеть и болтать о Деззи из Нью-Йорка? — ухмыляется Виктория. — Возьми себя в руки. У меня завтра прослушивание в местном театре, а в ноябре — прослушивание на пьесу Фредди. Я актриса и большая девочка, Дездемона. Когда не получаю роль, я справляюсь с этим и двигаюсь дальше. Такова жизнь актера.
Ее слова делают свое дело, словно ударяя меня в живот. От меня не ускользнуло, что она намеренно назвала меня полным именем. Это беспокоит меня больше, чем все то, что она сказала ранее.
К тому же, не похоже, что она справилась с этим.
— Мне жаль, что я солгала тебе. Вам обоим. Я извиняюсь. Виктория, ты была первой, кого я здесь встретила. Пожалуйста, не дай этому разрушить наши…
— Увидимся позже, Эрик, — говорит она, поворачиваясь к нему. — Может, пообедаем?
Он устало улыбается, но улыбка больше похожа на гримасу.
Затем Виктория неторопливо уходит через центральную стеклянную дверь. Когда я вновь поворачиваюсь к Эрику, он общается с клиентом через окошко, избегая смотреть на меня.
Какое «прекрасное» начало чудесного дня.
Я пишу Клейтону, когда обедаю с Сэм, сидящей напротив меня в фуд-корте университета. Я уже вывалила все свои разочарования на нее, посвящая во все свои беспокойства, начиная с отказа Клейтона отвечать на мои сообщения, заканчивая стычкой с Викторией (без упоминания того, что она узнала, кто я на самом деле), и тем, что сегодня начинаются репетиции «Нашего города», а я до сих пор плаваю в сценарии, поскольку не запомнила некоторые свои реплики. Не говоря уже о завтрашнем классе постановки голоса, к которому нужно подготовиться. Или о групповом занятии тайцзицюань, на котором нужно присутствовать в четверг. (Примеч. Тайцзицюань — боевое искусство, популярно в качестве оздоровительной гимнастики). Из-за всего этого стресса я отдаю банан и половину своего сэндвича Сэм, настаивая на том, что не могу их съесть, и на этот раз именно так и есть.
Когда я наконец-то в шесть часов добираюсь до репетиционной, все внутри меня переворачивается. Большую часть времени я нахожусь в состоянии полусна, наблюдая за тем, как персонаж ассистента режиссера отрабатывает самую первую сцену — ему говорят, где стоять, кому адресовать свои реплики и так далее.
Целый час задаюсь вопросом, что я тут делаю. Смотрю на экран телефона и обдумываю все логичные причины, почему Клейтон не отвечает.
У нас не было секса. Я остановила его.
Ему скучно со мной. Он нашел другую симпатичную цыпочку, которую встретил в математическом классе. Сейчас она учит его, как решить уравнение относительно «икс».
Он выпил три бутылки текилы, проспал все воскресенье и просто не видел мои сообщения.
Он внезапно сменил профессию и стал астронавтом. Я увижу его в новостях, прогуливающимся по поверхности Венеры и утверждающим, что на самом деле там не так жарко, как говорят ученые.
Голос Нины проникает сквозь вихрь мыслей в моей голове.
— Дездемона.
Я поднимаю взгляд. Все актеры в зале смотрят на меня. Я явно что-то пропустила.