Я помню как всё начиналось (СИ)

Она повернула лицо ко мне. Такие огромные глаза я встречу только в аниме. И в этих глазищах плескалось счастье. Искреннее и просто огромное. Неужели в таком возрасте возможно так мечтать об этом? Похоже действительно возможно. Она вскочила, чмокнула меня в лоб и отстранилась густо покраснев. Похоже сама испугалась своего порыва. 
Класс молчал. Никто не слышал, что я ей сказал, но ответную реакцию видели все. Я опять широко улыбнулся.
- Ну. Кто следующий?
А народ-то уже подтянулся. Три десятка пар глаз уставились на меня. Я смотрел на эти лица и меня переполняла радость за всех. За их стремления, смех и печали. За их обиды и радости. Просто за то, что они живут и я могу дышать одним с ними воздухом. Ведь это так здорово, просто жить.
Когда я направился к своей парте, передо мной расступались и молча провожали взглядами. Я продолжал всматриваться в лица, а перед глазами пробегали сцены из их жизней. А может это мои жизни? Может это я их проживу вместе с ними? 
Весь день меня сторонились. Видимо моё улыбающееся лицо никак не вписывалось в картину мира окружающих. А сам я смотрел, и никак не мог отвязаться от ощущения, что всё вокруг просто игра. Но почему-то все воспринимают эту игру слишком серьёзно. Они так углубились в эти повседневные заботы, что забыли для чего здесь находятся. Так и хотелось крикнуть: «Да проснитесь же вы наконец! Оторвитесь от шелухи и оглянитесь вокруг! Мир так прекрасен!». Но ведь не поймут, не смогу я сейчас объяснить то, что вижу сам.
И за это я тоже благодарен. Чувство лёгкости не оставляло меня. А грудь просто распирало от рвущейся наружу какой-то энергии. Что это за энергия я не знал. Может это была моя любовь ко всему? Любовь не за что-то и не потому что, а безусловная и всеобъемлющая. 
Ольга всё поглядывала на меня, но так и не решалась на какие-либо действия. После очередного поворота головы в мою сторону, во время урока, я спросил:
- Чего ты сейчас больше всего хочешь?
От такого вопроса она немного зависла, но подумав ответила:
- Хочу, чтобы уроки поскорее кончились.
И в этот момент я ощутил, что это действительно её желание. Она искренне этого хочет. Ну что же, раз так, то надо уважить девочку. Моё лицо расплылось в улыбке.
- Хорошо.
Как только я произнёс это слово, сразу прозвенел звонок. Не знаю, может так совпало, что уже время подошло, может там в мироздании, что-то провернулось, но у меня была уверенность, что это произошло потому, что было высказано пожелание и я его принял.
Было интересно наблюдать, как расширились её глаза и в них блеснул оттенок страха. Ну вот, напугал девочку. Да чего тут такого.
Она лихорадочно собрала портфель и не попрощавшись выскочила из класса. А я продолжал сидеть и улыбаться.
Учительница поторопила дежурных и сев за свой стол стала быстро заполнять журнал. Но тут её взгляд попал на меня.
- Кречет, а ты чего сидишь? Уроки закончились. Давай собирайся и иди домой.
При этом вид у неё был весьма недовольный. Она редко показывала своё истинное настроение, но сейчас её явно что-то не устраивало. Как будто что-то мешало ей и это препятствие невозможно было обойти.
- Роза Семёновна, у вас что-то случилось? 
- Так заметно?
Я только кивнул в ответ.
- Случилось Кречет, случилось. Мне сегодня надо домой пораньше, а тут педсовет назначили и это надолго. Теперь хоть разорвись. Ничего не успеваю.
И столько было в её голосе обречённости, столько искренности, что меня аж обдало этим. 
Нет. Ну всё-таки, какие же дети эти взрослые. На придумывают себе всяких проблем, а потом героически их преодолевают. И это они называют жизнью. Не тому уделяют внимание. Как слепые котята тыкаются во все подряд углы и не находят того, что необходимо. Даже не понимают, что им действительно надо.
- Вы сами чего хотите? Идти на педсовет или домой?
- Кречет, - вздохнула Роза Семёновна, - вот ты кажешься умным, рассудительным, но порой такие детские вопросы задаёшь. Конечно домой.
- Так за чем дело встало, собирайтесь и идите домой.
 
- Тебе легко рассуждать. Ты ещё не столкнулся с такими понятиями как обязанность, долг, ответственность, общественное мнение. Многое тебе предстоит узнать. Но ты не торопись взрослеть. Насладись беззаботной жизнью ребёнка.
Она продолжала говорить о том, как прекрасно детство и как сурова жизнь взрослого человека. Я смотрел на неё и понимал, что ребёнок, на самом деле, она. Навыдумывала себе мир со всевозможными препонами и теперь героически в них бултыхается. 
Я широко улыбнулся и встал из-за парты.
- Роза Семёновна, идите домой.
- Кречет. Ты меня так и не услышал.
- Я вас прекрасно услышал. Вы хотите домой. Так идите.
- А педсовет?
- Вам он нужен сейчас?
- Нет.
- Значит его не будет. Вы же не хотите, чтобы он сейчас был, значит его уже нет.
- У тебя всё нормально? Ты сегодня весь день какой-то не такой. С тобой…
Договорить она не успела. Открылась дверь и в класс заглянула другая учительница. Я её раньше видел, но не общался.
- Роза, тебя долго ждать? Договорились же, сразу после четвёртого урока пойдём.
- Так педсовет же.
- Какой педсовет? А-а, ты не в курсе. Так его перенесли на следующую неделю. 
Роза Семёновна повернула голову в мою сторону и буквально вцепилась взглядом в моё лицо. В ответ я лишь широко улыбнулся и подхватив портфель вышел из класса.
Она же не хотела сейчас идти на педсовет? Не хотела. Значит педсовет надо было перенести. Вот он и перенёсся. Какие могут быть вопросы? Зачем люди так всё усложняют? Ведь как говорят французы: «Жизнь не так проста, как она кажется с первого взгляда, она ещё проще».
Идя по улице, я ещё раз оглядел мир вокруг и почувствовал напряжение. Так, и где это у нас? Ага, Татьяна Артёмова. Что-то там не совсем гладко. Значит беру вещи для бассейна и пойду наносить визит вежливости. Успеваю до тренировки. И совершенно не важно, что в прошлый раз меня выставили за дверь. Там есть напряжение и его надо снимать.
Дверь мне открыла мама Татьяны. Вид она имела возбуждённый, с надеждой в глазах. Но как только осознала кто перед ней, сразу как-то потускнела и обречённо вздохнула. 
- А-а, это ты. Мы ещё борщ твой не съели, так что ты рано пришёл.
Было заметно, что за напускной серьёзностью скрывается тревога. Я бы даже сказал отчаяние. Значит я по адресу зашёл.
- Светлана Алексеевна, я зашёл проведать одноклассницу. Её второй день нет в школе. Мы переживаем и надеемся, что это временное явление.
- Мы все на что-то надеемся. Тань! Это к тебе.
Из комнаты показалась голова в больших тёмных очках. Голова пискнула и снова исчезла.
- Давай разувайся и проходи в зал.
Это хорошо, что меня пригласили в зал. Она думает, что таким образом сможет меня контролировать. А мне нужна не столько Татьяна, сколько напряжение, возникшее здесь. И, как мне кажется, причина не в дочери. Вернее, состояние дочери идёт довеском к истинной причине. Пришла беда – отворяй ворота. Ну это вы зря. Опять иллюзии и нагромождения.
В зале меня усадили в кресло, а хозяйка расположилась на диване. Скрестив руки на груди, она стала пристально разглядывать возмутителя спокойствия. Хотя спокойствием тут и до этого не пахло.
- Так что же ты хотел…?
- Валентин. Меня зовут Валентин.
- Да. Так что же ты хотел, Валентин?
Что можно было ответить этому большому ребёнку? Я действительно ощущал её как ребёнка. Она устала от переживаний, растеряна и совершенно не знает, что делать. У неё куча проблем, а тут гость нарисовался. Ещё не понятно, чего ему, то есть, мне надо.
В комнату вошла Татьяна с опущенной головой и села рядом с мамой. Когда она подняла голову, то я заметил на ней тёмные очки. Они были явно великоваты. Похоже для взрослого человека.
- Это мне врач прописал, чтобы зрение не напрягать, ходить пока в солнечных очках.
Тут же возникло понимание, что сейчас у неё закладывается система анализа поступающей через глаза информации и из-за этих очков могут возникнуть неверные алгоритмы. Ведь часть энергий искажается, а часть вообще блокируется.