Тебя больше нет (СИ)

Появление Гермионы Грейнджер оказалось эффектным. Она была настолько великолепна, что наступила тишина. Лишь только на фоне звучало: let it snow, let it snow, let it snow. Девушка смутилась и убрала прядь волос за ухо. Все смотрели на нее в восхищении.
- С Рождеством, – произнесла она, смущенно улыбнувшись. Вдруг оцепенение пропало.
- О, мисс Грейнджер, вы чудесно выглядите! – сказал профессор Йоргенсен, направляясь к ней.
Когда он подошел, она еще раз улыбнулась. Профессор ЗОТИ заключил ее в объятия.
- Ты правда великолепна, – прошептал он ей на ухо. – Не подаришь мне сегодня вечером танец?
- Конечно, – произнесла она. Абрахам Йоргенсен коснулся легонько ее обнаженной спины, от чего девушка вздрогнула.
- Тогда пойдем ко всем, – улыбаясь своей белоснежной улыбкой, произнес профессор, бережно подталкивая ее вперед.
Нервно сжимая палочку, Гермиона направилась к своим друзьями. Неожиданно к ней подошла МакГонагалл, она сияла в своей бордовой мантии. Ведьма была преисполнена радости.
- Мисс Грейнджер, я рада, что не ошиблась с выбором. В этом платье вы выглядите потрясающе!
- Я бы сказал, что вызывающе, – к ним подошел никто иной, как профессор Снейп. Он был, как всегда, в своем неизменном черном фраке. – Директор, она же еще школьница, а выглядит, как…
- Северус, сегодня Рождественская ночь, не будьте так скептичны, – поджав губы, произнесла Минерва МакГонагалл. – Мне кажется, что все прилично, все, что нужно, прикрыто. Если вам не нравится открытая спина, то не смотрите, – потом она взяла Гермиону под локоть и, не отводя взгляда от зельевара, добавила: – пойдемте, дорогая, не обижайтесь на профессора Снейпа, он ученик старой школы.
Северус Снейп фыркнул, отводя взгляд. На самом деле он был очарован красотой Гермионы, но не мог этого признать на глазах у стольких людей. Поджав губы, он направился к праздничному столу, где перед ужином находились закуски и напитки. Налив себе вина, он выпил бокал залпом и посмотрел в окно. В отражении он увидел себя, а главное, на его лице было явное раздражение и злость.
Через какое-то время все собрались за общим столом. Гермиона присела рядом с Абрахамом Йоргенсеном и Невиллом. Они развлекали ее шутками и интересными историями. Невилл за последние полгода заметно преобразился. Он уже был не тем неуклюжим слюнтяем, а красивым мужчиной с подтянутой фигурой. Гермиона заметила, что Батшеда Бабблинг уже успела положить на него глаз, но Лонгботтом не поддавался её чарам. Северусу Снейпу же досталось место в другом конце стола и, как на зло, рядом с Флитвиком. Профессор заклинаний еще был трезв, но его взгляд, устремленный к бутылке вина, говорил о том, что трезв он не на долго.
Снова послышался звук открывающейся двери. В зал вошла профессор Трелони, укутанная шалями и нелепым венком из еловых веток на голове. Она растеряно на всех посмотрела и тихо, как напуганный зверек, произнесла:
- Я тут подумала, что ничего же плохого не произойдет, если присоединюсь к вам, – ее улыбка была нервной, большие глаза, как у стрекозы, смотрели с испугом.
- О, Сивилла, все хорошо, проходи, моя дорогая, – сказала директор МакГонагалл, подходя к прорицательнице. Она обняла Трелони за плечи и подвела к столу.
Провидица тихонько присела рядом с профессором Снейпом. Она оглядела его и съежилась, а потом посмотрела на остальных, собираясь что-то сказать.
- Сивилла, только вот не надо сейчас своих предсказаний о смерти, – процедил зельевар сквозь зубы, наклоняясь к профессору прорицаний.
- Я только хотела всем пожелать счастливого Рождества, – ответила ведьма и, будто закрываясь от Снейпа, еще больше укуталась в свои шали.
Сегодня собрались все, кто был в школе. Даже Филч был каким-то веселым и праздничным. Гермиона после бокала вина пошла танцевать с Брайном Бродериком. Джинни сказала, что он сирота и каждый год остается в школе на Рождество. Флитвик, наклюкавшись, активно спорил с Хагридом о пользе флоббер-червей. Профессор Бабблинг безуспешно пыталась соблазнить Невилла, а Спраут с директором подпевали песням их молодости. Лишь Северус Снейп был хмур – Сивилла Трелони все же попыталась предсказать смерть и неудачи. В общем, веселились все.
 
- Фух, тут так жарко, – произнесла Гермиона, присаживаясь рядом с Абрахамом Йоргенсеном.
- Хочешь минералки? – улыбаясь, поинтересовался тот. Девушка согласно кивнула. – Послушай, ты, кажется, обещала мне танец, – задор в его глазах говорил, мол, пойдем, потанцуем прямо сейчас. На фоне уже послышались звуки песни Луи Армстронга – What a wonderful world.
Гермиона выпила стакан залпом.
- Под такую песню, почему бы и нет, – ответила гриффиндорка, весело подмигивая Эйбу.
Йоргенсен поднялся со своего места и, как полагается кавалеру, подал даме руку. Они вышли в центр зала и мужчина положил руку девушке на талию. С первых шагов было понятно, что танцует он потрясающе. Абрахам тихонько подпевал, а Гермиона кружилась, кружилась, кружилась…
- Как они прекрасны, – вдруг произнесла Трелони, высмаркиваясь в свой платок. Она так растрогалась, что вот-вот бы и затопила все вокруг своими слезами.
Северус Снейп развернулся и посмотрел на танцующих. Его охватила безудержная ревность. Почему этот скандинав может к ней прикасаться, а он нет. Эта девушка была совершенством, прекрасным бутоном среди сорняков и порочных цветов. Она была так нежна в чужих руках. В чужих руках? Нет, больше он не повторит этой ошибки, он не допустит себе снова быть третьим лишним.
Когда песня закончилась, и Йоргенсен вернул Гермиону обратно к столу, зельевар встал и подошел к ним.
- Профессор Йоргенсен, – начал Снейп, смотря прямо на датчанина, – скоро праздничный вечер подойдет к концу. Вы не могли бы мне помочь забрать из моей лаборатории Бодрящее зелье?
Гермиона Грейнджер недоверчиво посмотрела на зельевара.
- Да, без проблем, Северус, – ответил Йоргенсен и обратился к Гермионе. – Я скоро вернусь, не скучай.
***
В Подземелья спускались молча. Оказавшись около класса зельеварения, Северус Снейп резко развернулся и схватил Абрахама Йоргенсена за грудки, прижав его к стене.
- Что у тебя с Грейнджер? – спросил он, сверля взглядом датчанина.
- Держите свою ревность при себе, Северус, – произнес Эйб прямо в лицо зельевару. Он его совершенно не боялся. – Кроме как дружественных чувств у меня к ней ничего нет, а что вы испытываете к мисс Грейнджер, это вопрос сомнительный, – Йоргенсен, не сводя глаз со Снейпа, убрал его руку со своей рубашки. – Вы играете в слишком опасную игру.
- Это не твое дело, Йоргенсен. Если ты еще раз хоть пальцем тронешь Грейнджер, я не побоюсь поднять свою палочку.
Профессор по Защите от темных искусств поправил свою одежду и, не попрощавшись, ушел, понимая, что Бодрящее зелье было всего лишь предлогом. В зал он больше не вернулся.
***
Вернувшись через какое-то время на Рождественскую вечеринку, Северус Снейп заметил, что собравшиеся начали потихоньку расходиться. Профессор Спраут собрала учеников, кроме Гермионы и когтевранца с седьмого курса, собираясь проводить их по спальням. Бабблинг и Лонгботтома уже не было. Флитвик мирно спал за столом, Хагрид тоже собирался уходить. Трелони все также сидела за столом и хлопала глазами стрекозы, ничего не понимая.
- О, Северус, – перед ним появилась Минерва МакГонагалл. – Я думала, что вы уже ушли. Раз вы вернулись, то не могли бы помочь мне и профессору Вектор навести в зале порядок. Мисс Грейнджер настояла на том, чтобы я дала домовым эльфам отгул.
- Конечно, директор, – скрепя сердце, согласился маг.
 
- И да, – добавила МакГонагалл, – попросите Амикуса Шона проводить Филиуса в его комнату.
Сегодня наш Филиус прямо в ударе. Он один осушил бутылку Совиньона. – После этого директор направилась к Вектор, которая убирала со стола.
Северус Снейп снова оглядел зал. Гермиона исчезла. Маг поджал губы. Ему нужно было сказать ей что-то очень важное и именно сегодня, но так и не удалось. Зельевар решил просто сделать все, что просила директор, и пойти лечь спать.