Граф Рысев 4 (СИ)

Всё-таки быть просто гостем — это далеко не то же самое, что сидеть на лобном месте в качестве главного украшения стола.
Можно расслабиться и искренне наслаждаться праздником. Только почему-то расслабиться не получалось. Сказывалось напряжение последних дней. Да ещё и теща Марка сидела с недовольным видом, и критиковала вполголоса всё, на что падал её взгляд.
Покачав головой, я вытащил блокнот и карандаш. Надо что-нибудь или кого-нибудь нарисовать. Меня это всегда успокаивало и настраивало на нужный лад. Взгляд блуждал по залу в поисках достойного объекта. Вот только почему-то я всё чаще и чаще останавливал его именно на госпоже Пескарёвой. Сколько ей лет? Наверное, ещё нет сорока. Красивая женщина, обладающая скверным характером. Наверное, когда она была чуть-чуть помоложе, то мужчины пачками падали у её ног. Но ведь и сейчас она вполне может покорять. Тогда почему…
Пока я так рассуждал, мои руки сами собой начали рисовать линии портрета. Опустив взгляд, усмехнулся. Надо же, вот так нежданно-негаданно я выбрал себе объект для рисунка. Хмыкнув ещё раз, принялся рисовать уже почти осознанно. Почти, потому что сам не заметил, как пустил в карандаш крохи своего дара. Всё-таки связь через пенктакли слишком сильно меня опустошает.
Когда портрет был уже почти готов, на меня начали коситься, да и сама Пескарёва обратила внимание на то, что я почти ничего не ем, и пристально её разглядываю, периодически опуская взгляд. Постепенно все разговоры за столами стихли.
— У вас нет аппетита, ваше сиятельство? — довольно резко спросила Пескарёва.
— У меня зверский аппетит, мадам, — ответил я, делая последние штрихи.
— Почему вы ничего не едите и так странно смотрите на меня? — снова раздражённо спросила она, и поплотнее закуталась в шелковую шаль, которая до этого лишь лежала на плечах, скорее подчёркивая роскошную грудь в вырезе платья.
— Я вас рисую, мадам, — спокойно ответил я, поставил роспись в углу рисунка, вырвал лист из блокнота и протянул ей.
Пескарёва взяла листок чуть подрагивающей рукой и опустила взгляд. Тут же несколько человек вытянули шеи, пытаясь рассмотреть, что там нарисовано. Тишина вокруг была почти гробовая, а потом раздался тихий вздох.
— Это что, правда, я? — Чижиковская тёща посмотрела на меня с таким удивлением, что мне даже стало немного не по себе.
— Конечно, — я мягко улыбнулся. — Неужели вы себя не узнали? Обычно я таких казусов не допускаю и русую портреты максимально похоже.
— Да, но… Неужели это всё-таки я?
— Я не знаю, что вы имеете ввиду, но я художник, и вижу вас именно так. Красивая, роскошная женщина, в самом расцвете своей женственности. Странно, что вы сами этого не замечаете.
— Ну, почему же не замечаю, — она подозвала слугу и максимально аккуратно передала ему портрет, приказав унести его в спальню.
После этого выпрямилась. Шаль, в которую она ещё минуту назад куталась съехала с плеч обнажив грудь. Она изящным движением подняла бокал, и засмеялась чьей-то наверняка тупой шутке. Взгляд уже не был раздраженным. Глаза лукаво поблескивали. И даже в смехе появилось что-то дерзкое, пробирающее до костей.
— Однако, — пробормотал сидящий рядом со мной Пумов. А когда объявили танцы, одернул парадный китель и направился к хозяйке дома, чтобы пригласить её на танец.
— Молодец, — прошептала Маша, наклоняясь ко мне. — Ты мог бы как-то уменьшить в следующий раз эффект от своих действий.
— А что не так? Тёща вполне довольна, свадьбу точно не испортит…
— А ты уверен, Женечка, что её не испортит отец невесты? — и она кивнула на полковника Пескарёва, который очень недобро смотрел на своих старших офицеров, окруживших его жену.
— Эм-м-м-м, — весьма глубокомысленно протянул я. — Пошли танцевать. А когда молодоженов отправят отсюда, сбежим. Надеюсь, за это время до дуэли, или какой-нибудь подобной пошлости дело не дойдёт.
— Ты мог бы не доводить до этого, — вздохнула Маша.
— Как? Я просто её нарисовал. Мне нужно было слегка в себя прийти, а это самый лёгкий способ. На госпожу Пескарёву в это время очень удачно падал свет. Я же не знал, что обычный рисунок — вот такое действие окажет. Так получилось, бывает.
 
— Надеюсь, мы успеем сбежать, — ещё раз вздохнула Маша. — Пошли танцевать.
Не знаю, чем там кончилось дело дальше. После первых трёх танцев Чижиковых с помпой проводили к порталу. Марку дали недельный отпуск в училище. Так что короткий медовый месяц они должны будут провести в Иркутске.
Молодожены уехали, а обстановка начала понемногу накаляться. Мы с Машей переглянулись и пошли танцевать. И так и дотанцевали до французского окна, ведущего в маленький сад. Через который как подростки сбежали.
Домой зашли весло хохоча. Я упал на диван в гостиной и закрыл рукой глаза, чтобы перестать ржать, как хороший жеребец. И тут услышал тихий голос Маши.
— Всё-таки свадьбы — это нечто безумное, но настраивающее на весьма романтический лад, — я услышал шуршание платья, а потом она села ко мне на колени, словно оседлав. Наклонилась и легонько укусила за мочку уха. — У тебя нет такого ощущения?
— Не знаю, — честно признался я. — Я считаю, что свадьбы — это нечто отвратительное, отнимающее у тебя много сил и нервов. Особенно, если ты имеешь хоть минимальное отношение к организации. Даже, если ты всего лишь организуешь охрану на первом этапе. Но вот сейчас я точно чувствую, как во мне поднимается настройка на романтический лад.
Я положил руки ей на бедра и придвинул к себе ещё ближе. Маша наклонилась, чтобы поцеловать меня… И тут в дверь постучали.
— Клянусь, если это не что-то жутко важное, то кто-то точно пострадает. — Проговорил я, проводя по лицу ладонью, и слушая, как Машка материться шепотом, слезая с моих колен. Наверное, думала, что я не расслышу. Совершенно упуская из вида тот факт, что у кошек отличный слух.
— Ваше сиятельство, — дверь приоткрылась и в щель просунулась голова Тихона. — Тут гонец прислал письмо от его сиятельства Сергея Ильича. Говорит, что срочное.
— Давай сюда, — я нетерпеливо протянул руку. Вставать было лень, как и что-то читать. Но, раз гонец сказал, что это срочно, значит, надо хотя бы ознакомиться. Если не мчаться к порталу сломя голову, молясь про себя, чтобы он ещё работал.
Письмо было коротким. Прочитав его, я задумался, затем перечитал заново. После этого аккуратно сложил обратно в конверт и бросил на столик.
— Что там, Женя? — пока я читал, Маша отошла к окну и теперь смотрела на улицу, словно пыталась что-то разглядеть в осенних сумерках.
— Князь Тигров устраивает ежегодный осенний бал. — Рассеянно проговорил я, глядя на конверт. — Дед передал, что на этот раз он хочет видеть не только глав родов, но и наследников. Так что Сергей Ильич просил нас с тобой быть наготове. Он всё уточнит и, если информация подтвердится и будет получены приглашения и на наши с тобой имена в том числе, то он пришлёт портальный свиток от Иркутска до Новосибирска, потому что в любом другом случае мы не успеем туда явиться.
Воцарилась тишина, а потом Маша простонала.
— Ты хоть понимаешь, что бал у князя Тигрова — это совершенно не тоже самое, что свадьба Чижикова?
— Прекрасно понимаю, — я кивнул.
— Да ни черта ты не понимаешь! — Маша схватилась за голову. — Нам нечего на этот бал надеть! И это уже точно не шутка! А ещё у нас вообще не осталось времени.
  
Глава 19
 
Утром я побежал в Академию с утра пораньше. Надежды застать там большинство преподавателей не было никакой. Большинство из них люди творческие, остальные увлекающиеся. Другими в Академии изящных искусств быть не рекомендуется — сожрут.
И если кто-то думает, что это в военных училищах и Академиях сложно учиться, то тот глубоко заблуждается. Военные хотя бы в большинстве своём не ревнивые, не мстительные и не такие изощрённые на способы мести. Художники мало того, что обладают такими качествами, так ещё и фантазией, и воображением не обделены.