Остров Дохлого дракона. Часть третья (СИ)

Друзья собрались на палубе. Неровный, порывистый ветер хлопал полуобвисшими парусами, и даже без слов шкипера было ясно, что «Херне» слишком медленно ползёт к цели.
— Я так понимаю, что мы не успеваем к какому-то сроку и ты хочешь опять вызвать этот ветер, который протащил нас от гоблинов до баньшей, — проницательно разгадав Ивашкину озабоченность, первым начал эльф.
— Точно, — смущённо улыбнулся Ивашка, — от тебя ничего не скроешь.
— И что же за день нам нужен?
— Ваш праздник, — пояснил Ивашка, — День влюблённых, в этот день один раз в год цветёт папоротник. А я знаю только одно место, где он растёт в большом количестве. Это заброшенный горный посёлок гномов в предгорьях, среди болот. Там на большом острове среди болот и озёр и растёт папоротник, который цветёт именно в этот день. Ну, что скажете? — Ивашка осмотрел друзей.
— И какие тогда проблемы, давай, вызывай этот ветер. Пусть немного нас покачает, — спокойно отреагировал Толстун.
— Проблема в том, что это заклинание забирает из талисманов всю энергию, и мы останемся практически беззащитными перед лицом возможной опасности со стороны драконов или гоблинских судов, — пояснил свои сомнения Ивашка.
И опять Толстун остался спокоен.
— Вот беда-то, будто магия единственное оружие. Мы с тобой не первый день плаваем, и без магии с гоблинами справлялись. Есть арбалеты. Есть катапульты, что стреляют горшками с зажигающей смесью, — боцман хитро улыбнулся, — и есть слава «Херне». Да любой гоблинский корабль при виде нашего брига бросится наутёк.
— А ты что думаешь? — спросил Ивашка у молчащего мага.
— Нужно, значит нужно. Тем более что я чувствую, что это на самом деле важно и нельзя ждать целый год, — решительно сказал эльф, — я пойду, позову эльфов на палубу. Готовь талисманы и повтори ещё раз заклинание, а то ещё не в ту сторону подует.
На этот раз к усилению ветра подготовились заранее. Оставили только штормовые паруса, и как следует, закрепили все предметы на палубе, на тот случай, если перестараются и опять начнётся настоящий шторм. Но всё обошлось благополучно, заклинание сработало, лучше не бывает. Подул сильный юго-западный ветер и подхваченный им «Херне» как птица устремился домой. Конечно, ветер с каждым днём слабел, но даже и через неделю он всё ещё был гораздо сильнее, чем до произнесения заклинания. Ивашка, каждый день, старательно заносивший местонахождение судна на карту, уже через неделю отметил, что отставание в две недели пути они ликвидировали, и может, даже сделают себе запас в пару суток.
На «Медузу» решили не заходить. Провизии и воды хватало. Даже эльфы не имели недостатка во фруктах, сохранённым благодаря заклинанию Золта. Того заклинания, что позволило в прошлый раз доставить дракона в целости и сохранности. Получилось, что до дому добрались всего за двадцать дней. Землю увидели рано утром, из-за неё всходило солнце, и на фоне не яркого ещё диска чётко вырисовывались горы, окружающие гномский порт. Теперь уже можно было сказать, что повезло. Ни драконов, ни гоблинов в пути не встретили — напрасны были Ивашкины опасения. До праздника оставалось восемь дней. Даже девять, если считать ещё и сегодняшний. Зато на целый день задержали гномы. Едва бриг вошёл в порт, как его тут же облепили сотни лодок и маленьких яхт. Даже две большие галеры подошли и стали по обоим бортам, как почётный караул. Ивашка с радостью заметил перемены, произошедшие в их отсутствие. Следов нападения гоблинов на их порт, не осталось никаких, и дома и корабли уже были полностью восстановлены. Но больше всего «господину послу» понравился спущенный на воду и уже практически оснащённый бриг — точная копия его собственного. Значит, Стеньга построил уже второй корабль. И теперь у гномов, если считать и захваченный в прошлое плавание фрегат, стало три корабля, способных конкурировать в море с судами гоблинов. Прогресс, так сказать, на лицо.
Целый день заняла разгрузка и доставка драгоценностей в новый Ивашкин дом. Только далеко за полночь все перетаскивания и переезды закончились. Ивашка послал губернатору и мэру извинения, что не зашёл к ним сразу же и пообещал обязательно посетить их завтра. Поэтому весь следующий день пришлось потратить на визиты. Хорошо хоть можно было положиться на Толстуна. Он-то и занялся приготовлениями к новой экспедиции — за цветом папоротника, который, как известно, не цветёт. Толстун со своей задачей справился блестяще, нанял лошадей, закупил провизию и даже нашёл проводников до самого бывшего посёлка горняков. Ивашка же, проявив чудеса выносливости, успел за день сделать все необходимые визиты. Он раз десять рассказал о своих новых победах над гоблинами и другие приключения.
 
Вышли втроём, если не считать проводника: Ивашка, Толстун и Золт Вейрин. До поселка было пять дней пути, так что можно было сильно не торопиться. Ещё целый день в запасе оставался. Шли по предгорьям. Тропа, оставшаяся от бывшей здесь когда-то дороги, то поднималась вверх, то спускалась почти до самого моря. Ивашка всю дорогу ругал себя, что пустился в это путешествие по суше. Морем бы давно дошли, а там осталось бы совсем чуть-чуть по прибрежным зарослям. Но он пожалел уставший за плавание экипаж и вот теперь телепался в седле. Ну, это в лучшем случае, а в худшем, шёл перед лошадью, таща её за поводок почти по вертикальной стене.
Но всё хорошее и плохое рано или поздно кончается. И нам пятый день добрались так до болот, в которые превратился посёлок. По описаниям «дракончика» и по имеющейся у Ивашки карты, ботаники по неволе, легко нашли остров, где и располагалось кладбище горняков. Всё было точно так, как и рассказывал погибший в схватке с богом Ураниусом «дракончик». Проржавевшие, покосившиеся железные оградки, полусгнившие кресты. Редкие кривые, угнетённые избытком воды ели и заросли папоротника. Впереди был ещё один день и одна ночь. Поэтому путешественники разбили основательный лагерь, поставили палатку. И постоянно жгли костёр, чтобы хоть как-то спастись от комаров и прочего гнуса, слетевшегося к ним, наверное, со всего болота. Ещё бы, тёплая кровь в этом почти безжизненном чахлом лесу. «Интересно» — размышлял Ивашка, — «Чем же эти комары питались пока мы не пришли. Ни зверей, ни птиц, ничего. Да они тут должны давно от голода погибнуть все до последнего.»
  
Глава 4
 
Ивашка всю ночь толком не спал — проклятые комары набились в палатку и пищали прямо над ухом, лезли в нос и глаза. Но стоило накрыться с головой одеялом, и духота одолевала ещё хуже кровопийц. Ещё темно было, когда он вылез из палатки и стал разводить костёр, а когда сухие ветки разгорелись, закидал их еловыми лапами и сырой травой. Повалили клубы дыма, и тучи вампиров бросились врассыпную. Искусанное лицо и руки чесались. Какой-то особенно настырный комар, кроме того, тяпнул шкипера в веко правого глаза, и теперь оно опухло, и глаз почти полностью заплыл. Ивашке пришлось вытащить «огни Агавы» и взять их в руки, чтобы унять зуд и боль и немного подлечиться. Талисманы, как всегда, подействовали. Лицо перестало чесаться, а опухоль на глазу исчезла за несколько минут.
— Слушай, гном, — вдруг неожиданно дал знать о себе Астадамус, — а что это за камни? Я, конечно, слышал, что вы их называете «огнями Агавы», но не мог бы ты рассказать о них поподробнее, что ты о них слышал, как они ктебе попали, ну, всю информацию, одним словом.
— Ладно, — и Ивашка рассказал квартиранту о том, как они с Толстуном сражались с железным троллем в пещере на острове и легенду о богине Агаве, которая согрела своими слезами юношу в горах, о том, как действуют эти талисманы. Древний маг выслушал его без комментариев, а потом начал на чём свет стоит ругать. Это продолжалось чуть не полчаса. Наконец Ивашке надоело всё это, и он прервал разбушевавшегося Астадамуса.
— Может, объяснишь всё-таки, что случилось. И из-за чего ты на меня набросился.
Неизвестно, кончился у мага запас ругательств или подействовали слова шкипера, но Астадамус умолк. А после небольшой паузы объяснил Ивашке, из-за чего он так разошёлся. Гном только руками развёл — и в самом деле было из-за чего ругаться.