Страсти Челси Кейн
Кевин, казалось, не слышал ее.
– От Карла? – растерянно повторил он.
– Я нисколько не огорчена тем, что он женился на Хейли. Ему с ней будет гораздо лучше, чем было бы со мной. – Она с негодованием взглянула на Джадда. – А чего мне хотелось бы меньше всего на свете – так это выйти замуж только для того, чтобы у моего ребенка был законный отец! – Вновь повернувшись к Кевину, она продолжила: – Я не сказала Карлу о ребенке, потому что пока не вижу в этом необходимости. Когда-нибудь он узнает, но теперь мне не хочется этим известием осложнять его жизнь. Я всегда видела в нем верного, надежного друга. А теперь благодаря ему я скоро познаю счастье материнства. К сожалению, для него это не будет счастьем, скорее наоборот, ведь Хейли навряд ли придет в восторг от того, что у меня будет ребенок от ее мужа. Поэтому я решила хотя бы на некоторое время скрыть это от них. – Она почувствовала, что силы ее на исходе, и совсем тихо добавила: – В этом заключается одна из причин моего переезда в Норвич Нотч. Я не могу видеть Карла каждый день. И не могу допустить, чтобы он видел меня и то, что со мной происходит.
– И совершенно напрасно! – засопел Кевин. – Он бы развелся с ней. Том и Сесил настояли бы на этом! И вы с ним поженились бы!
– Но я этого не хочу! – выкрикнула она. – Папа, пойми же ты меня, наконец! Мы с Карлом не любим друг друга! Я столько раз говорила тебе об этом, но ты просто не желал меня выслушать! Мы устраиваем друг друга только как друзья. Если бы мы поженились, наш брак неминуемо распался бы, и всем было бы от этого только хуже – и тебе, и Тому с Сесил, и нам, и ребенку! Пойми, лучше не начинать того, что неизбежно обречено на неудачу. Ведь ты знаешь это не хуже меня! Я счастлива, что у меня будет ребенок. Я сумею позаботиться о нем сама!
Кевин так и не снял своего плаща. Он стоял на пороге кухни с бессильно повисшими вдоль тела руками. Взгляд его выражал растерянность и боль.
– Я в самом деле очень счастлива, папа! – повторила Челси, улыбаясь ему. – И я с нетерпением жду того дня, когда мой ребенок появится на свет! Мне было бы отрадно сознавать, что ты тоже ждешь не дождешься внука! – Чувствуя, что еще мгновение, и слезы брызнут из ее глаз, Челси сдавленно пробормотала: – Я, пожалуй, пойду спать, – и вышла из кухни.
Глубокой ночью она спустилась вниз из своей спальни. Кругом было тихо. В гостиной горела настольная лампа, и свет ее отражался в оконных стеклах. Джадд лежал на узкой кушетке. Увидев Челси, неслышно вошедшую в комнату, он приподнял голову.
– Ты не спишь?
– Нет.
– А Кевин?.. – спросила она, заранее зная ответ.
– Уехал.
Она боялась, что это случится, лежа без сна в своей спальне, но не знала, как удержать его. Подойдя к большому окну, сквозь которое была видна спокойная гладь моря, она прижалась лбом к холодному стеклу. Ее охватило чувство невосполнимой утраты. Она и ребенок были одни на белом свете. Кевин не захотел понять ее. Он отторг ее от себя в тот момент, когда ей так нужна была его поддержка!
Почувствовав на своих плечах руки Джадда, она не стала уклоняться от его объятий. Ей было безразлично, что он о ней подумает. Она устала от одиночества и нуждалась в утешении, в человеческом участии к себе.
Повернувшись к нему, она спрятала лицо у него на груди и разрыдалась. Она пыталась сдержать слезы, но они потоками лились из ее глаз. Вцепившись что было сил в свитер Джадда, она приникла к его крепкому, горячему телу, словно ища у него защиты от жестоких ударов судьбы.
Он молча придерживал ее руками за плечи, зная, что сейчас ему лучше ничего не говорить Челси, а просто дать ей выплакаться.
Через некоторое время слезы ее начали иссякать. Она продолжала всхлипывать, вздрагивая всем телом. Чувствуя, что она начинает успокаиваться, Джадд попытался заглянуть ей в лицо. Челси прижалась щекой к его груди, желая еще хоть ненадолго продлить то ощущение покоя и защищенности, которое давала ей его близость.
– Извини, – прошептала она, вздохнув. – Но мне так тяжело! Он просто уничтожил меня!
– Именно это я ему и сказал! И многое другое. Наверное, я немного погорячился. Думаю, это из-за меня он уехал.
– Нет, что ты! При чем же здесь ты? Это все из-за меня! – Горло ее конвульсивно сжалось, и она на минуту умолкла, чтобы справиться с новым приступом слез. – После маминой смерти отчуждение между нами неудержимо нарастает день ото дня. Мне кажется, что, глядя на меня, он все время вспоминает маму и горько сожалеет, что Бог не отнял у него меня вместо нее!
– Ну что ты! – воскликнул Джадд, отводя локон волос с ее виска.
– По-моему, он меня больше не любит. А может быть, никогда и не любил. Он не хотел усыновлять чужого ребенка. Но об этом мечтала Эбби, и он уступил ее желаниям. Бог не дал им своих детей, и мне кажется, что он нисколько не страдал от этого.
– Но ведь он любил тебя, Челси!
– Немногого же стоила его любовь!
– Не скажи! Если он терпел твои подростковые выходки…
– Это потому, что рядом была мама. Она понимала нас обоих и старалась сгладить все шероховатости в наших взаимоотношениях. Теперь ее нет, и мы с ним все больше отдаляемся друг от друга.
– Я не согласен с тобой. Кевин безусловно очень привязан к тебе. Но его огорчило то, что ты вопреки его желаниям переехала в Норвич Нотч. И то, что ты собралась заводить ребенка, не состоя в браке. Он старомоден и консервативен. Ему нужно время, чтобы осмыслить и принять все это.
Челси хотелось бы поверить в справедливость слов Джадда. Она мечтала о восстановлении добрых, теплых отношений с Кевином.
– Я так надеялась, что он придет на день рождения моего малыша, когда тому исполнится год. И два, и три. Но похоже, он склонен вовсе отказаться от своего внука. – Она снова всхлипнула. – Боюсь, он не приедет поздравить меня с новорожденным!
– Ему нужно время.
– Да, но у меня, у меня-то нет времени! – вскричала она. – Я беременна, черт возьми, и ребенок у меня в животе растет день ото дня! Я не могу велеть ему родиться тогда, когда его дед будет готов к этому событию! Господи, как заставить его понять меня?!
Джадд что-то неразборчиво пробормотал, погладив ее по волосам и еще теснее прижав к себе.
Челси вздохнула. Стоя вплотную к Джадду, она с наслаждением вдыхала исходивший от него аромат – до боли знакомый и родной запах, напомнивший ей об их былой близости, о счастливых днях, проведенных вместе с ним. Она тряхнула головой, отгоняя непрошеные воспоминания, и, слегка отстранившись от Джадда, воскликнула:
– Так что же мне делать? Продолжать свои безнадежные попытки умилостивить его? Пригласить его к себе на День Благодарения? Или примириться со сложившейся ситуацией и позволить ему, наконец, забыть, что он когда-то удочерил меня?
– Что ты! Ни в коем случае!
– А может быть, он хочет именно этого?
– Ты бы не говорила так, если бы присутствовала при нашей с ним беседе. Он был взволнован, раздосадован и очень зол на тебя. Люди, которым все безразлично, так себя не ведут. Поверь, ты ему нужна больше, чем когда бы то ни было, ведь у него после смерти жены никого кроме тебя не осталось. Но он хочет, чтобы ты подчинялась его воле и жила по правилам, которые он считает незыблемыми.
– Но ведь ему прекрасно известно, что это невозможно! Я не могу переделать себя согласно его желаниям! И вот получается, что я остаюсь в полном одиночестве. Я хочу, чтобы мы с ним по-прежнему были одной семьей. Скоро начнутся праздники, а ведь их принято встречать в кругу родных и близких. А мне, похоже, предстоит быть одной.
– Ты не останешься одна! Если Кевин откажется приехать к тебе, ты придешь к нам с Лео.
Челси подняла голову. Она вспомнила обо всем, что он говорил Кевину. Он так пытался выгородить ее, внушив старику, что женится на ней, если она этого пожелает, и что она ждет ребенка от него. Навряд ли он выполнил бы то, о чем говорил, но его готовность прийти ей на помощь тронула ее до глубины души. Несмело улыбнувшись, она спросила: