Альтер Эго. Обретение любви (СИ)

Первым стремлением Максима было отступить за штору, не показать присутствия, но он не позволил себе этого малодушия и, когда Залесский подошел, откинул бамбуковую завесу.
Они встали лицом к лицу. Максим не знал, должен ли он упрекать или просить прощения, и потому молчал.
Брови Сергея дрогнули, губы сжались, он сделал шаг назад, но Макс отрицательно покачал головой. Залесский смирился, он принял это.
— Здравствуй, Макс, давно не виделись.
— Давно.
— Подожди, я переоденусь. Не бойся, не сбегу, ты же все равно найдешь.
— Да, найду.
Горячей волной захлестнуло раскаяние, что медлил так долго. Найти Сергея мог гораздо раньше. Как он жил тут? Что пережил? Захочет ли…
И снова май, белые ночи. Снова неспешным шагом по сонному Питеру, по набережной мимо длинного фасада Зимнего дворца. Как будто и не расставались. Но это иллюзия, очертания утерянного счастья в обманчивом свечении северного неба.
— Вернулся в Питер? — Сергей скользил взглядом по панораме Невы с мостом и Петропавловской крепостью, на Макса не смотрел. — Надолго?
— От тебя зависит, Сережа.
Так хотелось обнять, встряхнуть его как следует, чтобы отбросил этот отстраненный тон, ведь оба наколбасили, вина поровну.
— А что я? Теперь вот так… Ты, наверно, и сам все знаешь, раз нашел, то и справки наводил.
— Знаю, но не все. Где с мая по сентябрь в прошлом году пропадал? Никаких следов.
— А, это я в деревне у знахаря жил. Ногу он мне вытягивал. Как видишь, помог.
— Да. Я видел, как ты танцуешь.
— Это не танец! — Сергей в первый раз за разговор повернулся к Максу. — Зачем ты приехал, Лазарев?
— К тебе.
— Зачем?! — повторил Сергей. — Ничего уже не вернуть.
— Я скучал, пойдем домой?
— Нет у нас никакого дома, Максим, и не было. Выпить можем пойти куда-нибудь, почему нет. Я тоже скучал, — сказал, а взгляд не потеплел.
Зашли в первый попавшийся ночной бар, где сесть можно было только за стойкой, остальные места у круглых высоких столов без стульев. Посетителей никого. Сонный бармен открыл бутылку виски, кинул в бокалы лед.
Пили молча. Столько не виделись — и поговорить не о чем? Максим пытался понять, что же осталось от прежнего? Что, кроме влечения, которое нещадно выворачивало его чувственность наизнанку. Как и раньше, он безумно хотел Сергея. А то, что увидел в клубе, лишило его способности мыслить здраво, он хотел Залесского сейчас и любой ценой. Но Сергей изменился, это был уже не тот беззащитный мальчик. Один раз он поверил, пошел за Лазаревым, а что теперь? Что осталось? Обида? Равнодушие? Скорее, последнее. А может быть, Сергей не один? Эта мысль обожгла ревностью, скорее всего, что так, новый друг — лучше старых двух, или как там… наоборот. Но к их случаю не подходит. Что ж так заело? Мать твою… Не производит Залесский впечатления обиженного жизнью человека: одет прилично, костюм джинсовый брендовый, не китайский ширпотреб, дорогая обувь, черная кожаная косуха, по теперешним временам, когда в Рашке все без денег сидят, — это по буржуйски. Не на стриптизе же так поднялся.
Ирландский виски все же сделал свое дело. Они если и не разговорились, то уже оба тянулись друг к другу. При случайных касаниях возбуждались, и скрыть это было трудно. Старую близость не закопаешь. Наконец Макс отбросил сомнения и взял Сергея за руку, тот не отнял.
— Не домой, так пойдем снимем номер, яйца же взорвутся, — взмолился Макс.
— И снимать не надо, — усмехнулся Сергей, — я в гостинице живу, на Четвертой Красноармейской, хочешь — пошли.
— Один?
— Что один?
— Живешь?
— А, ты про это. Да, Яшки мне хватило, один справляюсь, как видишь, получается.
— Да, получается.
Они вышли из бара, было уже по-дневному светло, город просыпался, машин прибавилось, но общественный транспорт еще не ходил.
— Ну что? Ловить такси? В гости ко мне не передумал? — спросил Сергей.
Макс притянул его к себе.
— Не передумал. Лови.
Сегодня пусть так, а завтра видно будет.
В такси на заднем сиденье Макс без всякого стеснения облапил Сергея, зарылся носом ему в шею.
— Все такой же ты, красивый, божественный, крышу сносит так, что стояк мучает и мозги в яйца утекают. Скучал я… А ты?
— И я. Ну ты что… постой, ненормальный… доедем сейчас… Макс!
— Все, все… — Лазарев успокоил руки. Пуговицы и молнии на одежде Сергея уцелели.
Ехали как в тумане, виски из головы еще не выветрился, но больше пьянило нетерпение.
Чуть не бегом рванули от ресепшена к лифту, потом по коридору до двери номера.
В комнате царил творческий беспорядок, постель, как обычно по привычке Залесского, на полу.
Стаскивать с себя одежду начали еще на пороге. Только закрылась дверь люкса и щелкнула ручка, Макс прижал полураздетого Сергея к стене, навалился всем телом, Лазарев был массивней, а роста одного — член к члену.
Пах налился тяжестью, взять бы сразу без всяких этих приготовлений, но Сергей не позволит — чистюля. Макс даже дразнил его “принц-лебедь” за долгое сидение в ванной. Так что сразу не светит, оставалось прижаться, ощутить ответную реакцию Сергея и припасть к его губам.
— Сережа… давай быстрее, а то не выживу.
Залесский внял мольбам, через минут пятнадцать они уже катались по гостиничному матрасу, изо всей силы стискивая друг друга в объятиях, ласкали, целовали, смеялись, матерились. Как будто и не было этих полутора лет разлуки.
Проникая в Сергея сзади, Макс прикрыл глаза, обвел ладонями крепкие ягодицы, вспомнил о танце на шесте и снова испытал удивительное, ни с чем не сравнимое вожделение, даже не физическое, а ментальное, от красоты тела, совершенных движений. Он был близок к разрядке, подался вперед, захватил в ладонь причиндалы Сергея, сжал, тот застонал, Макс взялся за мокрый возбужденный член и только один раз передернул, Сергей забился в оргазме, выплескивая в ладонь, кончил и Макс. Это было слишком быстро, больно и не принесло ничего, кроме желания повторной близости. Обоих выгибало и крючило вожделение.
— Что ж ты, подлец, так долго не приезжал! Блядовал с мальчиками? Признайся! — беззлобно бормотал Сергей, все еще вздрагивая от прикосновения крепких пальцев Лазарева.
— Я о тебе думал, когда их ебал.
— Утешил! — Сергей перекатился на спину, смотрел в потолок, на гостиничную люстру. Отдышался, повернул голову к Максу, протянул руку, тронул за плечо. — Все такой же конь и матершинник.
Хотел ли он прибавить “люблю тебя”, или нет? Максим потом часто гадал об этом, вспоминая их встречу и траханье на 4-ой Красноармейской. А если бы сказал? Изменило бы это что-нибудь? Но Серж промолчал, улыбнулся только и потянулся обнять. Так и уснули. Они всегда быстро и крепко засыпали вместе, чувствуя общее защитное поле.
Проснулись — пошли мыться, было странно привычно, знакомый гель с можжевельником, Максим тоже покупал такой в Германии, чтобы хоть иллюзию создать и удержать в памяти близость. Еще бритвенный прибор Сергея, его щетки для волос, неизменный пластырь и бинты, все тот же халат и тапочки для ванной. Макс помнил эти вещи.
Теперь снова вместе. Как все будет? О делах не говорили. Вообще говорили мало — больше касались друг друга. Макс хотел курить и спросил:
— Сигареты есть у тебя? И хорошо бы кофе.
— Ни того, ни другого, курить у знахаря бросил, а кофе варить не на чем. Плитки нет, кухни в номере, как видишь, тоже. Это тебе не общага…
— Да…
Максим помрачнел, вспомнил их размолвку из-за квартиры. И ведь не исправить это, обидчив Серж. Идет ему это имя, изменился, повзрослел, от прежнего мальчика мало что осталось, разве только солнечная улыбка, от которой сердце заходится.
— И ты бросай, вредно. Потом я, как завязал с куревом, в доме не терплю табачного дыма…
— Что… В доме? — Максим не сразу понял, а когда дошло, то чувство было такое, что в нокаут уложили, земля ушла из-под ног, вернее, кафельный пол ванной. — Ты… хочешь, чтобы я остался?