Кто ходит в гости по ночам (СИ)

  Кто такие демоны, и откуда они приходят  
  История пятая  
  Кто ходит в гости по ночам  
Эта ночь — лишь одна из многих. Я, как и всегда в это время, выслеживаю свою добычу. Она идет вдоль дома, по слабо освещенной аллее, цокая каблучками. Как эта официантка умудряется весь вечер порхать между столиками, на этих высоченных каблуках, а потом идти домой такой соблазнительной походкой? Любуюсь. И не я один. Держась на расстоянии, в тенях, за ней идет мужчина. У него нехорошие намерения. Впрочем, как и у меня. Мы оба хотим ее. Только я буду нежным. Она ничем не заслужила жестокого обращения. Просто оказалась не в том месте не в то время.
 Моя возлюбленная Антуанетта держится по левую руку. Другая моя любимая, Агата, — по правую. Я наблюдаю за девушкой, а они — за мной. Им обеим нравится эта игра. Стараюсь запечатлеть в памяти походку припозднившейся с работы официантки.
 Мы тут на отдыхе и утром должны отправиться домой. Можно было бы остаться ненадолго. Но меня здесь ничто не держит, я нужен своим.
 Вот только попробую то, что хотел. Не могу себе отказать в таком удовольствии.
Ее преследователь сокращает расстояние. Я тоже немного ускоряюсь. Он не видит и не чувствует того, что я здесь. А она не знает, сколько глаз сейчас наблюдает за ней. Он настигает ее, уже не таясь. Но она оборачивается только в тот момент, когда игнорировать преследователя уже просто невозможно. Он хватает ее за руку и приставляет к горлу нож.
 — Только пискни, — угрожает он тихо и уволакивает ее в тень деревьев. В темноту. Она не сопротивляется. Преследователь прижимает ее к стволу дерева, нагло шаря руками по ногам. Я мог бы убить его прямо сейчас. Но его кровь противная, нутро гнилое, а сам он смердит. Но больше всего я хочу посмотреть, что будет делать она.
 А она хватает его за плечи. Подонок несколько раз содрогается и оседает на землю. Незаметный человеческому глазу электрический разряд струится по его телу. Сердце — самая выносливая мышца в теле человека, надрывается, стремясь выдержать напор давящей на него силы. Он, широко раскрыв рот, со свистом хватает воздух, но это не помогает. Ужас, застыл в его глазах, тот самый, с которым он смотрит на нее снизу вверх, моля о помощи. О милосердии, которого не подарил ни единой своей жертве. Понимает, что угодил в западню? Маловероятно. Они редко это понимают, сосредоточенные лишь на своих мыслях и желаниях.
 Сосуды в его голове резко сужаются, не пропуская кровь в мозг, отчего он испытывает невыносимую боль, до темноты в глазах, которая бьет по затылку и спускается вниз по позвоночнику. А ведь для этого мужчины все могло бы сложиться по-другому. Если бы он не перешагнул черту. Если бы не утвердился в безнаказанности. Все насильники такие. Все упиваются своей властью над беззащитными жертвами. И на свою беду никто даже не задумывается о том, что за каждым из них рано или поздно придет кто-то из нас.
 Мне нужна всего секунда, чтобы понять — неудавшийся насильник мертв. Его тело всё еще сражается, но это уже бесполезно. Никто никуда его не отпустит, даже если бы он мог умолять об этом.
 Он умер раньше, в ту самую минуту, когда сделал первый шаг, решив преследовать ее. Ошибочно посчитал себя охотником, еще не понимая, что добровольно идет к своей гибели. Он начал умирать не в тот момент, когда понял, что насилие его заводит, а в тот, когда решил воплотить свои фантазии в реальность. Потому, что мыслить — это еще не значит творить.
 Несмотря на раскованность общества, этот мужчина не стал искать единомышленников, то есть тех женщин, которым нравится подобное, которые бы с радостью сыграли для него эту роль. Нет. Его не волновало, что будет потом. Он был озабочен лишь собственными желаниями.
 Хоть я и люблю всех живых существ, но насильников ненавижу до глубины своей чёрной души. Секс — это танец любви, древнейший ритуал восхваления жизни. А такие, как он, позволяют себе надругаться над этим священным действом.
 У нас ещё один наблюдатель. Он выходит из теней, направляясь в сторону девушки. Те говорили мне, что в этом мире смертные не должны узнать о нас. Говорили, что они маскируются, но чтобы так мастерски, как это делает он, что даже я не учуял его присутствия...
 — Умница, — хвалит её. — Больше этот урод никому не навредит.
Я знаю, кто это. И это знание усложняет мою задачу. Ссориться нам не с руки.
 — Что теперь? — она всхлипывает. — Что будет?
 — Утром его найдут.
 — А потом? — Она обнимает себя руками и дрожит.
 — Люди обязательно придумают причину смерти. Они прекрасно с этим справляются. — Он улыбается ей, подходя недопустимо близко. — Испугалась? — участливо заглядывает в лицо. — Все хорошо.
 Привлекает её к себе, обнимая, заслоняя от меня. Он знает, что я шел за ней? Официантка прячет лицо у него на груди и всхлипывает громче.
 — Не плачь, Алиса. — Он утыкается подбородком в её макушку.
Поворачивается вместе с ней. И смотрит в мою сторону. Да, он точно знал, что я иду за ней. Что ж, он хозяин этих улиц. Я тут только в гостях и должен отступить. Но не могу. Не могу сделать шаг назад и уйти. И не могу больше оставаться в тени.
 — Алиса. — Он привлекает её внимание, охватив лицо руками, заставляя посмотреть себе в глаза. — Ты заслужила награду. — Большими пальцами он вытирает её слёзы и поворачивает к себе спиной. — Смотри, кто тут у нас есть.
Она вглядывается в темноту. Все еще дрожит. А когда я подхожу ближе, в ее глазах отражается понимание. Она знает, кто я. Хочет отшатнуться, но крепкие мужские руки удерживают её на месте.
 — Считай это трубкой мира. — Он обращается уже ко мне. — Разделишь её со мной?
 Что или кого он предлагает нам разделить? Трубку мира? Или девушку? Этого вопроса я не задаю. Всё и так понятно.
 Он берет ее за подбородок и слегка наклоняет голову, откидывая на себя.
 — Почему бы и нет. — Мои пальцы скользят по ее щеке.
Она вздрагивает от этих прикосновений.
 — Тише, хорошая, — шепчет он девушке на ухо. — Будет сладко.
Официантка старается расслабиться. Так доверяет ему. Так же, как мне доверяют мои девочки, которые стоят по бокам и с интересом ловят каждое слово, каждый жест.
 Делаю еще шаг. Алиса дрожит, зажатая между нашими телами, и смотрит на меня перепугано. Я не сделаю ей больно. И это она понимает, всматриваясь в мое лицо, изучая черты. Те мгновения, что я жду её согласия, кажутся вечностью. Она уже не хочет отскочить. Не смирилась, нет. Просто её затягивает. Она желает узнать, что будет дальше. Любопытство сгубило кошку.
 Я наклоняюсь к её шее медленно, давая возможность осознать происходящее и отказаться. Этого не происходит, и я с наслаждением провожу языком по её шее. Какая же вкусная у неё кожа! А затем медленно прикусываю. Руками забираюсь под короткую юбку, и, не встретив ни малейшего сопротивления, мои пальцы проникают в неё. В то самое тёплое местечко, которые человеческие женщины так берегут и прячут, но так любят, когда их там трогают те, кого они желают.
 Девушка громко стонет в ответ. Он зажимает её рот ладонью, мягко, но достаточно для того, чтобы заглушить издаваемые ею звуки в ночной тишине. Это правильно. Нам не нужны свидетели, уже того, что он и мои девочки наблюдают, более чем достаточно. Алиса признаёт этот момент наиболее порочным в её жизни и сладко изгибается в сильных руках своего пленителя. Он ничего не делает, только дает ей опору и понимание, что она в безопасности. И так же жадно, как и, я впитывает её эмоции.
 Знаю, как сделать ей приятно, ускоряя движения пальцами, и целую приоткрытые губы. Девушка мягкая и сочная, как спелый экзотический фрукт, такая сладкая, что мое сознание меркнет на доли секунды от получаемого удовольствия. Алиса — настоящее сокровище, которое я и не ожидал встретить. Последовал за ней с целью совратить, не особо обдумывая, что именно меня привлекло. Теперь понимаю. Таких, как она, очень тяжело отличить в толпе даже нашему брату, хоть и существуют они, по сути, для нас.