Внимание, опасность! Здесь исполняются мечты (СИ)
Раздраженно потарабанила пальцами по колену. А с чего я решила, будто богатый папа оставить коматозное чадо в России? Помниться Филя жаловался, что отец тратит много денег на его лечение. Если еще в США и Германии я могу попробовать поискать по больницам (язык у меня на хорошем разговорном уровне), то с Израилем или Китаем будет сложнее.
Прохладный воздух пробрался по спине и обнял за плечи. Вечерело.
Я встрепенулась. Надо успеть до того, как все сотрудники уйдут на заслуженный после работы отдых.
— Офис Кабанского. Секретарь Ольга, слушаю вас, — чирикнул голос в трубке.
— Добрый вечер, — я улыбнулась чисто рефлекторно. — Не подскажите, в какой клинике находится его сын Филипп?
Повисла пауза, и голос девушки стал более сухой:
— Нам запрещено распространять эту информацию. Всего доброго.
— Стой! — рявкнула я так, что спешащий мимо прохожий сбился и налетел на двигающуюся параллельным курсом даму. Так с вою очередь возмущенно стукнула нахала сумкой. — Или ты говоришь мне адрес больницы, или я приду к вам… — хотелось казать с огнеметом, но пришлось быть реалисткой, — и буду частушки похабные громко петь. Прямо во время важной сделки с японцами. — Да-да, друг интернет очень словоохотлив. — А еще разденусь аккурат под окнами. И подруг приведу. Митинг устроим, лозунги покричим…
— Погодите, — залепетал секретарь, — не будем горячиться. Вас же заберут. И вообще посадить могут.
— А мне терять нечего!
— Ладно-ладно, — Ольга перешла на шепот. — Федор Ильич запрещает кому-то ни было говорить. Иначе уволит с позором. Нас тут активно поначалу девушки и журналисты осаждали. Но я вам намекну, если обещаете не устраивать беспорядки. — Я согласно угукнула. Хоть что-то. — Мы недавно филиал открыли. Поищите в инете где. — И повесила трубку.
Ну друг не подведи меня еще раз. Полюбовалась на надпись Берлин и скрипнула зубами. Но делать нечего. Вооружившись наглостью, несмотря на двухчасовую разницу, ведь клиники работаю круглосуточно, я размяла язык и губы.
И мне даже повезло! Начала с самой топового Клинического Университета Шарите и не прогадала.
Я ни когда не обожала свою работу как в этот вечер. Благодаря постоянным разъездам у меня есть виза! И загранпаспорт всегда с собой.
В аэропорт я влетела за двадцать минут до оправки рейса.
— А ваш багаж? — удивленно спросил таможенник.
Я махнула клачем:
— Тут есть все, что мне нужно.
За почти три часа полета я успела забронировать номер, заказать доставку одежды и даже отдохнуть. Рядом со мной деловито посапывал мужчина в дорогом костюме, который трогательно сжимал руку сидящей слева и откровенно нервничавшей жены.
В отеле постоялице без багажа не удивились. Для них главное, чтобы моя карта легко расставалась с деньгами. Мало ли с чего девица ночью осталась без крыши над головой.
Удивляясь своей нервной системе (во как закалилась!), я упала на кровать и отключилась до звонка будильника, чтобы ранним германским утром штурмовать клинику.
Но удача, начавшаяся с последнего свободного места на рейс, не оставила меня. В вестибюле, так разительно отличающегося от российского, больничного заведения царил хаос. По обрывочным эмоциональным репликам, я поняла, что сюда везут какую-то шишку, и скромная двоюродная сестра троюродного дяди Кабанского никого не заинтересовала. Есть подозрение, что девушка на ресепшене даже не поняла о чем я. Услышав знакомую фамилию, она ткнула в сторону лифта.
Стою я перед дверью в палату и переживаю. Нет, я молодец, нашла. Теперь он не умрет. А дальше что?
Вытерла вспотевшие ладошки о брюки и нажала на ручку.
Первое, что бросилось в глаза — раздражающе белый цвет. На этом ярком фоне парень на постели опутанный проводами и трубками казался желтым.
Я нервно сглотнула. На меня удивленно смотрели двое. Собственно сам Кабанский не просто постаревший, а высохший, и женщина лет за пятьдесят. Она обнимала поникшего мужчину за плечи.
— Девушка, вы кто? — на чистом русском спросила потенциальная свекровь. Да-да, я нашла, следовательно, пускай женится.
Я только успела открыть рот, чтобы объявить себя невестой, как в лучших традициях мелодрам раздался писк приборов. Кабанский-старший вскочил и с силой сжал поручни кровати.
— Сынок, — растрогано прошептал он.
Филипп открыл красные от лопнувших сосудов глаза и мутным взглядом обвел палату. Остановился на мне. Его губы шевельнулись, но из-за какофонии приборов услышать было невозможно. Но я все и так поняла.
— Све-та.
— Вот! — радостно ткнула пальцем в парня. — Я Света!
Эпилог.
— Женщина! Положи где взяла! — сердито проворчал Филя, заметив, как я тащу коробку на второй этаж. — У самой пузо на нос лезет, а все туда же!
— Да ладно, — примирительно улыбнулась я, — она легкая.
— Тебе не сегодня-завтра рожать.
— Вот уж дудки, — я сгрузила свою ношу на пеленальный столик. — Никаких родов четырнадцатого февраля, — погрозила своему животу пальцем. — Как хотите — держись до пятнадцатого.
Меня обняли со спины, привычно разместив ладони на объемном животике.
— Отец нанял бригаду медиков. Они у нас возле подъезда дежурят, — мне смешно пощекотали шею дыханием. — Все равно не понимаю, почему ты отказалась рожать за границей.
Я пожала плечами. Не буду же я рассказывать, как во сне ко мне заявился полицейский-демиург и пригрозил не вздумать покидать родных стен.
Полтора года реабилитации Филиппа дались нам не просто. Было тяжело, иногда даже больно. Но деньги решают многое. Не все, конечно, но лучших врачей и массажистов они нам обеспечили.
Расписались мы как только Филька смог самостоятельно стоять без поддержки. А то мало ли что подумает регистраторша, вдруг я злостно умыкнула парня.
Но работников ЗАГСа все же шокировать удалось. Сначала торжественную церемонию провели для Кабанского-старшего и Валерии, которая была с ним на протяжении всей болезни сына. А, затем, не выходя из зала, мы поменялись местами.
— Так. Про корабли, голубей и прочую возвышенную чушь мы уже слушали, — нахально перебил ее новобрачный. — Невеста так вообще может вас цитировать, на стольких свадьбах была. Поэтому сразу к делу. Где расписаться?
Отмечали важное событие в очень узком кругу, не желая спугнуть счастье толпой прихлебателей.
Беременность стала для меня неожиданностью, поскольку Филя был не в лучшем состоянии, и мы не злоупотребляли этим делом. Зато как результативно: сразу двойня.
Пока я нежилась в объятиях мужа, ноющая боль в пояснице и внизу живота резко усилилась. По ногам что-то потекло…
Мы с Филей испуганно переглянулись.
Где-то за пределами миров.
Старый демиург захлопнул записную книжку и с довольным видом откинулся на спинку кресла.
— Рожать она четырнадцатого не хотела, — фыркнул он себе под нос. Ничего через пару лет еще девочку сделают, и вот тогда можно будет снять надзор.
В этот момент в кабинет ворвался педагог не высокого роста, но с очень круглой фигурой. Волосы на его голове топорщились во все стороны, а глаза лихорадочно вращались.
— Великий демиург-основатель, у нас беда! Студенты в классе изучения рас и видов все наглядные материалы испортили! Прилепили манекенам мужские половые органы на лоб! Оторвать не можем!
— Я разберусь, — с мягкой улыбкой пообещал мужчина в кресле. Он даже хмыкнул над формулировкой. Отрывать это ему еще не приходилось. Кажется новый набор куда креативнее предыдущего. Надо на кабинет добавить защиты. Сотый слой. Эх, тяжело воспитать хорошего демиурга.
Конец..