Первозданная магия (ЛП)

— Климт. Драконы одержимы материальным богатством и красотой, — он указал на дальнюю стену. — Вон там картина Караваджо.
Урсула взяла со стола свечу, перешла на другой конец комнаты, и у неё перехватило дыхание. Даже в свете оплывающей свечи картина была завораживающе красива — андрогинный мужчина, закутанный в простыни и виноградные листья, пьёт вино. Наверное, Дионис.
Урсула нахмурилась, глядя на полотно.
— Я удивлена, что драконы не образовали союз с Эмеразель. Похоже, у неё бесконечный запас золотых слитков.
— Когда-то, давным-давно, так и было, но Эмеразель предала их. С тех пор они стали заклятыми врагами.
— Что случилось?
— Я не знаю, — воздух, казалось, стал разреженным. — Эмеразель наживает много врагов.
— Так какому богу служат драконы?
— Никакому. Драконы бродили по земле ещё до того, как пали боги. Как и у фейри, у них нет принадлежности к богу.
Урсула отвернулась от картины. Её тело ныло от усталости, мышцы горели, но, несмотря на роскошную обстановку, драконы не потрудились обеспечить какие-либо сидячие места. Она подошла к кровати и присела на край.
— Нам нужен план, как выбраться отсюда.
Баэл скрестил руки на груди.
— Ты могла бы создать сигил. Мы могли бы вернуться в Плазу.
Урсула покачала головой.
— У драконов Зи и Сера. Я не могу оставить их позади.
Руки Баэла сжались на его широкой груди.
— Тогда мы подождём до утра.
— Как думаешь, ты сможешь сразиться с драконами?
— Я уже убил одного ранее, — Баэл приподнял бровь. — И, насколько я понимаю, ты убила одного сегодня вечером.
— Больше, чем одного.
— Расскажи мне.
— Ну, Зи наложила на нас гламур, чтобы мы выглядели как пленницы. И один из охранников… — она прикусила губу. — Ты знал, что драконы могут принимать человеческий облик? Ну так вот, один из охранников привёл нас в их логово — так они называют это место— и там был Люциус.
Баэл напрягся при упоминании имени Драка.
— Люциус? Драк здесь?
Урсула кивнула.
— Да. Он был тем красным драконом в Авалоне.
Баэл зарычал, и от этого звука по спине Урсулы пробежала волна первобытного страха.
— В чём дело? Кто он такой, чёрт возьми?
— Ты знаешь, кто такой Люциус?
— Когда-то он был любовником Вивиен. Он помог Оберону выковать Экскалибур.
Нутро Урсулы сжалось.
— Так вот почему он может им владеть. Знаешь, он, казалось, был совершенно уверен, что я — Дитя Тьмы.
Тело Баэла полностью напряглось, руки сжались в кулаки.
— Что ты имеешь в виду под «он может им владеть»?
— Мне пришлось отдать ему меч. Он собирался навредить Зи.
Выражение его лица помрачнело.
— Меч позволит ему снова направлять драконий огонь. С Экскалибуром в руке он может уничтожить Землю. Я не верю, что он думает, будто ты Дитя Тьмы, но я думаю, что он сам может быть Дитём Тьмы.
Ужас расцвел в груди Урсулы. «Я доставила Экскалибур прямо в руки Дитя Тьмы».
Баэл расхаживал взад-вперёд.
— Никто не сможет победить Люциуса, пока у него есть Экскалибур. У нас есть только один вариант. Мы должны пойти к фейри. Они — наша единственная надежда. Ты должна призвать огонь Эмеразель, чтобы мы могли сбежать.
— А как же Зи и Сера?
— В каждой войне есть жертвы, — прорычал он.
Урсула встала.
— Я не могу бросить их здесь. Они обе не раз спасали мне жизнь. Они спасли и твою жизнь тоже…
— Когда они заставили меня пить из твоих вен.
— Ты бы умер, если бы они этого не сделали.
— Может быть, мне следовало умереть, — Баэл сказал это так тихо, что Урсула почти не расслышала его. — Ты правда думаешь, что я хочу, чтобы Сера погибла? На протяжении столетий она была практически единственной, с кем я общался, но сейчас у нас очень мало вариантов.
— Погоди-ка, — Урсула свирепо посмотрела на него. — Что значит «тебе следовало умереть»? Это как-то связано с твоей склонностью ввязываться в драки? Когда-то ты был Мечом Никсобаса, предводителем его армии, и всё же ты подвергаешь себя опасности, не заботясь о своей личной безопасности.
Тени роились в его глазах.
— Иногда нет времени на расчёты. Нужно действовать, невзирая на последствия.
 
— Это и есть твоё объяснение твоего желания умереть? — Урсула покачала головой. — Я тебе не верю. Это не всё. Никсобас не поставил бы тебя во главе своих легионов, если бы ты был просто опрометчивым и своевольным. Что-то случилось. В Царстве Теней все говорят, что ты сломлен. Почему? — её мысли лихорадочно метались. Она почти соединила все кусочки мозаики. Урсула только что выбралась из брюха дракона и сама чувствовала себя немного не в себе. Пришло время спросить его о правде. — Что случилось с Элиссой? Почему ты убил свою жену?
Баэл отвернулся от неё, не в силах встретиться взглядом, и она схватила его за руку.
— Скажи мне, — мягко попросила Урсула.
Он долго смотрел в землю, и она практически чувствовала, как эмоции захлестывают его. Наконец, не встречаясь с ней взглядом, он заговорил прерывающимся голосом.
— Это было очень давно. Вскоре после того, как я стал бессмертным. Я был в отъезде, проверял наши виноградники.
Видение красноватых, усыпанных цветами полей вспыхнуло в сознании Урсулы.
— Ты возвращался домой… там был пожар.
Светлые глаза Баэла скользнули к ней, и боль, отразившаяся на его чертах, чуть не разбила ей сердце.
— Откуда?..
— Я увидела видение из твоей памяти, когда ты пил из меня. Это было похоже на древний город.
Всё его тело напряглось.
— Это была месть Эмеразель.
Холодное, ужасное понимание начало расцветать в сознании Урсулы.
— Что именно?
— Я выбрал Никсобаса вместо неё. Когда ты отказываешь богам, это плохо кончается. Она сожгла половину города Губла. Когда я побежал домой, чтобы спасти свою жену, Эмеразель ждала меня. Я был недостаточно силён, чтобы бороться с ней. Я позволил ей завладеть моим разумом, позволил ей вытащить мой меч моей же рукой. И я наблюдал, как сам вонзаю его в сердце Элиссы. Она молила о пощаде. Она не понимала, почему я хотел убить её — ужас в её глазах, предательство… — и затем, так тихо, что Урсула почти не расслышала его: — Она носила в себе нашего ребёнка.
Тяжесть его горя давила на них обоих, и Урсуле хотелось избавить Баэла от этой невыносимой боли. Она обхватила его руками, притягивая к себе. У неё возникло сильнейшее желание почувствовать, как бьется его сердце. Она была так благодарна за то, что он выживал всё это время. Она прижала руку к его груди, чувствуя, как под её ладонью колотится его сердце, затем положила голову ему на грудь.
— Это не твоя вина, Баэл. Я знаю, люди поклонялись тебе как богу, но ты им не являешься. Ты не смог бы это остановить. Ты не смог бы с ней бороться. Это дело рук Эмеразель, а не твоих. Она сделала это, чтобы сломать тебя. Не дай ей победить.
Медленно его сильные руки обхватили её, и Баэл коснулся своим лбом её лба.
— Урсула, — произнёс он шёпотом. — Я не позволю, чтобы с тобой что-нибудь случилось.
***
Свет ослепил Урсулу, когда дверь в комнату распахнулась, и она отстранилась от Баэла.
В дверном проёме маячил силуэт охранника, за ним ещё двое.
— Драк примет тебя сейчас.
— Нет, — прорычал Баэл.
Урсула протянула руку. Ей нужно было вернуть Экскалибур. Может, Драк и был Дитём Тьмы, но меч предназначался ей. Она могла чувствовать это.
— Со мной всё будет в порядке, Баэл, — она посмотрела ему в глаза, ища там что-то.
Кулаки Баэла сжались.
— Ты никуда не пойдёшь без меня.
Один из охранников кивнул Баэлу.
— Ну и ладно. Это не будет иметь значения. Вы оба безоружны, и Драк решит ваши судьбы, — он криво ухмыльнулся. — И учитывая, что ты сделала с его драконами, мне не терпится увидеть, как он убьёт тебя. Вопрос только в том, кто из вас умрёт первым, а кому придётся смотреть, как страдает другой.