Дар времени (ЛП)

Приподняв ее лицо выше, он продолжил:
— Прости, Мими. Возможно, сейчас не подходящее время для встречи с твоими родителями. Я просто действительно беспокоюсь о тебе. Я хочу встретиться с твоим отцом в первый раз, пожать ему руку и взглянуть в глаза, зная, что я не совершил ничего неуважительного по отношению к нему. Я достаточно хреново себя чувствую, втихую встречаясь с тобой за их спинами, и мне даже приходится врать Эдит. Она спрашивала меня несколько раз, одобряют ли меня твои родители. — Он отвел взгляд, покачав головой. И тут ему кое-что пришло в голову: — Ты плакала, потому что он мертв? У тебя на глазах навернулись слезы в момент, когда ты говорила мне, что он мертв.
— О, Эллиотт, я не понимаю, в чем дело. — Мими вытерла пальцами под глазами. — Возможно, в какой-то мере мне не по себе из за этого. Я имею в виду, из-за того, что парень мертв. Или, может, я чувствую себя виноватой из-за того, что помогала Лесли за спиной своих родителей. Я не знаю, почему плачу. — Она всхлипнула. — Мы так мало времени проводим вместе, и я не хочу тратить его на рыдания на диване у Эдит.
Мими улыбнулась Эллиоту и немного выпрямилась.
— А теперь мы можем покататься на твоём байке?
Он взял ее за руку и нежно поцеловал ее.
— И я ограничиваюсь только поцелуями твоей руки, потому что, если я начну целовать тебя туда, куда хочу, ни за что не смогу остановиться. Знаешь, наверное, это и вправду не очень хорошая идея остаться здесь наедине. Без присмотра.
Они вместе рассмеялись над тем, что он использовал устаревшее выражение Эдит.
Позже той ночью Эллиот лежал в своей кровати и слушал ревущего у него в наушниках Judas Priest и его песню «У тебя есть ещё одно дело». Он размышлял о дне, проведенном с Мими. Когда они не катались на мотоцикле, она поведала больше подробностей о своем биологическом отце и несколько самых свежих новостей, которые ей удалось узнать о нем от Лесли.
Журналистка снабжала Мими некоторыми историями, которые она вытягивала из матери Мими. По всей видимости, с того времени, как несколько недель назад с Лесли произошел несчастный случай, она ничего больше не рассказала Мими, но Эллиот о нем не знал. Сегодня он провел с Мими первый день за почти месяц.
Он покачал головой, когда до него дошел смысл некоторых из этих грязных историй. Он определенно слышал имя Гризза раньше и пытался ничем в лице не выдать себя Мими, когда она впервые начала ему доверять свои секреты. Ее настоящий отец был опасным ублюдком. Хорошо, что он мертв.
Из-за комбинаций мрачных мыслей и громкой музыки он стал взвинченным. Ему хотелось кричать, драть горло, пробить кулаком стену, рвать и метать. Ему хотелось сделать что угодно, но не лежать в постели и не делать ничего.
Он потянулся к мобильнику на тумбочке и быстро набрал сообщение, улыбаясь ответу, который пришел почти сразу.
После этого он отправил еще одно сообщение. На этот раз Мими.
Ты поговорила с ними? Могу я встретиться с ними на этой неделе?
Ответ Мими пришел почти мгновенно:
Нет. Моя мама сегодня уехала.
— Блядь! — громко крикнул он, швырнув телефон через всю комнату.
Затем быстро сел и натянул ботинки. Выйдя из своей комнаты, он схватил шлем со стула у входной двери.
Он не стал беспокоиться о том, что мотоцикл разбудит Эдит. Она спала, как убитая.
  
Глава 22
 
Джинни
2000, Форт-Лодердейл (После казни)
В тот первый раз, когда я отвезла Мими на стрельбище, не все прошло гладко, но это было только начало. Я содрогнулась, когда узнала, скольким Лесли поделилась с Мими. Все, рассказанное мной репортерше, было лишь для того, чтобы помочь создать правдивый фундамент для моего реального опыта. Это никогда не должно было попасть в статью, и, конечно, об этом не стоило рассказывать моей пятнадцатилетней дочери. Я так сглупила.
 
Насколько я поняла из наших бесед с Мими, Лесли прекратила с ней общаться примерно с того времени, когда Гризз избил её в тюрьме. Это подсказало мне, что Томми был прав. Мими не знала, что Гризз — отец Томми. У нас будет достаточно времени, чтобы дойти до этого.
После того проведенного вместе первого дня, один плюс стал приятным сюрпризом: Мими начала прилагать усилия для того, чтобы проводить время со мной. Это было нелегко, потому что мне все равно приходилось распределять свое время поровну между ведением домашнего хозяйства, церковью, работой и волонтерством. Томми и дети являлись моими главными приоритетами, и мне не хотелось, чтобы новое внимание, которое мне оказывала Мими, отняло время у двух моих самых лучших парней, поэтому после той первой недели я сообщила Томми, что уведомила своих клиентов о необходимости искать другого бухгалтера. Могло показаться, что я забегаю вперед, но я была так рада, что Мими вернулась в мою жизнь на новом, более глубоком уровне, что я сделала бы все, чтобы сохранить это.
Томми застыл перед нашим комодом, поправляя галстук. Ему никак не удавалось правильно его завязать. Я заметила, что его поведение изменилось с того дня, как я взяла Мими на стрельбище, с того дня, когда он встретился за ланчем с Джо. Я решила, что он беспокоился о том грандиозном откровении, которое мы собираемся сделать Мими, или, возможно, просто расстроился из-за переезда Сары Джо. За последние месяцы много чего случилось. Казнь Гризза, наша разлука и примирение, заявление его подруги детства о том, что она переезжает из страны. Меня даже беспокоило, что он мог все еще расстраиваться из-за моего срыва в то утро на кухне, когда он сказал мне, что Мими знает о том, что Гризз ее биологический отец.
Может, слишком много всего навалилось.
Я подошла к нему сзади и встала на цыпочки, заглянув ему через плечо. Я увидела его отражение в зеркале над комодом. Он хмурился, в третий раз развязывая и завязывая узел галстука. Определенно, что-то целиком занимало все его мысли, потому что обычно Томми мог надеть галстук с закрытыми глазами.
Развернув его лицом к себе, я медленно развязала третье безобразие, которое он сотворил.
— Что тебя тревожит? — Я аккуратно затянула узел галстука. — Ты сам не свой с того дня, когда я поговорила с Мими. Я полагаю, что это не из-за нее, потому что заметила позитивные изменения в ее отношении к нам. Я знаю, что прошла всего неделя, но она кажется совсем другой. Ты так не думаешь? — Я подняла на него глаза, чтобы встретиться с ним взглядом, и быстро осмотрела его галстук. Я чувствовала его взгляд на себе, пока работала.
— Наши отношения с ней стали лучше, чем я думал. У нее еще осталась какая-то отчужденность, но…
— Она подросток.
Он улыбнулся и кивнул.
— Она подросток. Вот что я собирался сказать, если бы ты позволила мне закончить предложение.
Я потуже затянула галстук и, удовлетворенная своей работой, села на кровать и посмотрела на Томми снизу вверх.
— Я думаю, эта неделя с ней была потрясающей с тех пор, как мы пытались сохранить секрет, который она держала при себе уже почти три года. Кажется, она почти совсем успокоилась, Томми. Как будто она задержала дыхание и наконец-то сделала выдох.
— Мне знакомо это чувство. Так я себя чувствовал на казни Гризза.
Мне захотелось отвести от него взгляд, но я не дала себе этого сделать. Я прикусила щеку изнутри, чтобы не посмеяться вслух над мыслью о казни, которой никогда не было.
— Однако, кажется, у тебя все равно не все в порядке, — сказала я. — Причина в том, что мы ещё должны ей рассказать?
— Да, Джин. Но есть и другие причины. Например, Лесли использовала нашу дочь, а потом рассказала ей кое-что гораздо серьезнее, то, чем ты поделилась с ней в интервью. — Он покачал головой. — Я до сих пор не понимаю, зачем ты согласилась дать Лесли это дурацкое интервью. Ты же должна была знать, что Мими могла его прочесть. Что все могли его прочесть.