Ты моя! (СИ)

Я закончил втирать мазь и предложил ей пообедать. После обеда она хотела помыть посуду, но я не позволил ей, потому что руки надо беречь, вылечить сначала. Света поблагодарила за обед и ушла в свою комнату. Точнее в мою комнату. Когда я принес девушку домой в тот день, я подумал, что ничего страшного не произойдет, если она переночует в моей постели, домработница постелила ее только накануне, и в общем не до церемоний было тогда. Сам я устроился в соседней комнате, хотя устроился, это еще громко сказано, несколько дней я ночевал у ее кровати, боялся, что если девушка проснется в незнакомом месте, испугается, или вдруг ей что-нибудь понадобится.
Домработницу пришлось отпустить, ведь Свету никто не должен был видеть. И теперь нужно было выполнять работу по дому, хотя бы готовить и покупать продукты, до уборки дело еще не дошло.
Я загрузил посуду в посудомойку и задумавшись вышел в коридор. И тут же столкнулся со Светой, она отлетела от меня и чуть не упала, успел поймать.
— Извини, не заметил тебя. — держу ее за плечи, опять это чувство..
— Ничего, это я не смотрела, куда иду.
— Не ударилась?
— Нет, все в порядке.
Но в глазах девушки какая-то растерянность, она посмотрела по сторонам, и стала медленно оседать на пол, я подхватил ее под руки.
— Света, Свет, что с тобой?
Она молчит, глаза полуприкрыты, я взял ее на руки и отнес в гостиную. Положил ее на диван, она открыла глаза, бледная, взгляд беспомощный, я спросил ее:
— Воды?
— Нет.
— Что с тобой? Как ты себя чувствуешь? Ничего не болит?
— Нет, просто слабость.
— Надо врача, с тобой раньше такое было? Сознание теряла?
***
— Нет, — отвечаю.
Через час приехал Карл Степанович, осмотрел меня и сказал:
— Ну, на первый взгляд все в порядке, может быть «нервное». Крейг, оставь нас пожалуйста.
Когда Крейг вышел, Степаныч задал несколько вопросов, и среди них, как бы невзначай «не могу ли я быть беременна». Я очень удивилась и ответила, что это исключено.
— Мне ты можешь сказать, это останется между нами. — тихо сказал врач.
— Нет, Карл Степанович, точно нет. Я не беременна.
Ну вот, еще один человек, поверивший в наши с Максом отношения, как-то даже противно стало, зато ясно, что актриса из меня хорошая была, и Макс свою роль сыграл отлично.
Карл Степанович попрощался, вышел из гостиной, обменялся парой фраз с Крейгом и уехал.
— Степаныч сказал, что тебе покой нужен, что это могло быть из-за переживаний. Я хочу поговорить с тобой серьезно.
— О чем? — смотрю ему в глаза, он садится рядом со мной, берет мои руки в свои.
— Если тебя что-то беспокоит, ты можешь сказать мне в любое время, хорошо?
— Ок. — отвечаю, не глядя на него. Сейчас он слишком близко.
— Думаю, если у тебя остались какие-то вопросы, я тебе на них отвечу. Карл Степанович мне все рассказал, — я испуганно поднимаю глаза на Крейга — не переживай, ты можешь жить у меня, не временно, а сколько хочешь. Никакой платы мне за это не надо. Никакой, слышишь? — я киваю.
— Спасибо. — я не верю своим ушам..
— Нужно только с козлом этим разобраться — уже больше для себя, чем для меня проговаривает мой спаситель. — Тебе бы на улицу, свежим воздухом подышать, но Степаныч говорит, что нельзя пока, недели через две..
— Но как же я выйду? Вдруг меня кто-нибудь увидит, узнает..
— Хм… пока холодно, можно и прогуляться, капюшон оденешь и никто не увидит, волосы только спрячь, очень заметные они у тебя. — оглядел меня задумчивым взглядом, и что-то зацепило внутри.
— Кстати, совсем забыл, тебе же вещи нужны! Ходишь в одном и том же. Завтра поеду, куплю, что нужно. И куртку другую, чтоб совсем все поменять, так вряд ли кто-то заподозрит в тебе беглянку.
— Спасибо. Я правда не знаю как… — я не успела договорить. Он сжал мои руки и твердым голосом сказал:
— Я же сказал, не беспокойся об этом. И перестань мне выкать, а то я себя стариком каким-то чувствовать начинаю.
Потом он на мгновенье задумался, улыбнулся мне быстрой улыбкой и отпустил меня, пожелав мне спокойной ночи.
 
Ночью я долго думала о том, как мне повезло и о том, что Бог послал мне этого доброго человека. Сомневалась, зачем это ему, зачем кому-то вообще чужие проблемы, я ему даже не дальняя родственница, никто. Думала о Максе, где он, все ли с ним в порядке, а если он вернулся и переживает, беспокоится обо мне? О Свете, о том, что использовала ее имя… Имя! Степаныч рассказал, что случилось со мной, рассказал, кто я, откуда, наверняка и возраст и имя! Как стыдно, стыдно, что я врала человеку, который меня спас. Или Степаныч забыл про имя… надо понаблюдать, пока я не слышала, чтобы Крейг произнес мое настоящее имя… Наши с Крейгом имена американские, но и я и он отлично говорим по-русски. Надо бы его расспросить аккуратненько, почему его так назвали, хотя, может кто-то из родителей из Америки или еще откуда. С этими мыслями я заснула.
Утром я обнаружила записку на тумбочке рядом с кроватью:
«Ушел в магазин, буду около двух.
Крейг.»
Я позавтракала тем, что нашла в холодильнике, бутеры с чаем — любимая ленивая еда и такая вкусная!
Обошла еще раз квартиру, разглядывая интерьер, странно, гостиная выглядела старомодно на фоне других помещений. Она была похожа на картинки из старых голливудских фильмов, и по стилю очень отличалась от всей квартиры в целом. Спальни, в том числе и моя комната были оформлены современно в постельных тонах, остальные помещения соответственно их назначению — кабинеты, строго, сдержанно и очень стильно, кухня и столовая в теплых тонах, уютные и «аппетитные»: мебель цвета кофе с молоком, курящиеся чашечки с кофе и кофейные зерна на фальшь панели, стол из темного стекла, стулья с узкими высокими спинками, здесь так и хочется пить кофе с друзьями или с любимым..
Вернулась в гостиную, тут же мне представился хозяин дома, весь в черном, высокий, статный, почему-то в черном с красной подложкой плаще до пола, как у графа Дракулы, с темным притягивающим гипнотическим взглядом. Он смотрел на меня, отчего я теряла волю и подкашивались колени. Я рассмеялась своим мыслям и странным фантазиям, видно их навеял «особенный» интерьер комнаты.
Нужно было позвонить Свете и связаться с Максом, но ни одного телефона в квартире не оказалось, наверное хозяева пользовались только мобильной связью. Я устроилась на диване, подумав, что как только вернется Крейг, попрошу у него мобильный. Включила телевизор, ничего интересного, одни занудные фильмы, смотреть видео не хотелось и я остановилась на одном из занудств. Через полчаса я уснула, сказалось побочное действие лекарств, сонливость одолевала меня постоянно.
Проснулась, когда хлопнула дверь, Крейг вошел шурша пакетами.
— Принимай обновки!
Я улыбнулась ему, но когда увидела бешеное количество пакетов, оторопела.
— Спасибо… Это что, все мне? Крейг, зачем так много? Так же нельзя… — пролепетала я.
Крейг удивленно вскинул брови:
— Странная ты девочка, обычно девчонки любят наряжаться, — и улыбаясь добавил: — ладно, беги примеряй, скромница.
Я еще раз поблагодарила Крейга, попричитала об огромном количестве покупок и что мне мол столько не нужно и стала разбирать сумки. Ну конечно же в самом большом пакете было зимнее пальто с капюшоном темно-серого цвета с серебристым отливом, в коробке я обнаружила зимние сапоги. Шапка, шарф, перчатки все того же темно-серого цвета, это третий пакет. Примерила куртку и сапоги, покрутилась перед зеркалом в коридоре, надела шапку, шарф и перчатки. Да, если волосы спрятать, никто и не узнает. Я улыбалась сама себе, глядя в зеркало, с ума сойти! У меня в жизни таких красивых вещей не было, и видно, что дорогие, очень… тут мое настроение потихоньку поползло вниз. Да я в жизни с ним не расплачусь! Если только он не задумал что-то другое… я попыталась себя успокоить, ведь пока он мне даже не намекал ни на что, и Карл Степанович за него ручался. Ладно, пойду пока посмотрю, что там еще в оставшихся пакетах. Четвертый пакет… открываю, и … блин, я в шоке, нижнее белье, да еще какое, все в кружавчиках, что-то даже прозрачное, пять просто офигенски красивых комплектов нижнего белья: белый гладкий комплект, почти без кружева, черный кружевной, весь прозрачный, один мятного цвета, потом нежный розово-сиреневый пастельного оттенка и темно синий с плотной чашкой явно под платье с глубоким декольте..