Иллюзорна мгла. Часть первая. Довакина нет, но вы держитесь (СИ)

Сознание замутилось, нечёткие перетекающие мысли стали походить на клубок беспрестанно копошащихся червей. Несмотря на то, что река осталась позади, озноб только усиливался, одежда прилипала к телу, и рубашка ощущалась металлическим панцирем. Я попробовала шевельнуть ногой. Не почувствовала, как это сделала, но в сапоге что-то сочно хлюпнуло. Я перевернулась и села, положив рядом меч.
Задубевшее тело шевелиться отказывалось, буквально со скрипом удалось разуться, снять рюкзак и меховой плащ, весивший теперь не меньше Барбаса.
Река оглушительно ревела передо мной, нигде не мелькало ни проблеска света, только рукоять, осталась мне единственным маяком. К сожалению, её яркость слепила, и я не видела ничего, кроме небольшой области вокруг себя.
«Ну, Джулия, вот ты и приплыла…» – в ужасе подумала, пытаясь осмотреться. От смертельной усталости даже шея не ворочалась, а глаза так и норовили закрыться.
Пришла в себя чуть позже от лютого холода, сводящего живот, и острого желания помочиться. Похоже, я ненадолго отключилась, только организм своевременно напомнил мне о том, где нахожусь, естественной потребностью. Терпеть нужду или ждать пока тело само решит эту проблему, не могла, потому нашла в себе силы со стоном встать на карачки, взять меч и отползти чуть выше по берегу, обнаружив там арочный вход в коридор Лабиринтиана. Забыв рюкзак, Ваббаджек и плащ у реки, принялась как можно быстрее избавляться от одежды. Первым делом, конечно, от штанов. Кто бы ни обитал в этих коридорах, уже всё равно. Мысль, что беда может настигнуть меня прямо так, со спущенными штанами, а после кто-то найдет свидетельства столь бесславной смерти в виде моего трупа, почему-то тоже в голову не постучалась.
В моем рюкзаке имелось и сменное платье, и запасное исподнее, но я подозревала, что это всё промокло и ничем мне не поможет.
Без одежды и естественных нужд стало чуть проще. Даже желание жить появилось. Дрожа, я вернулась к реке и забрала рюкзак, в надежде, что там могло что-нибудь остаться сухим. Но моим надеждам не суждено было сбыться. Вещи, лежащие внутри, промокли не насквозь, но надевать их теперь было бы неприятно.
– Костёр… Нужен костёр, – пробормотала я хриплым прерывистым шепотом, призвала свет и пустила его по коридору, где, кроме пыли и черепков, даже поджечь было нечего. Исследовать руину нагишом показалось решением неразумным. Драугры мои прелести вряд ли смогут оценить по достоинству.
В кошеле рюкзака отрыла пару зелий сопротивления холоду, на всякий случай приняла его и целебное. Ноги болели, а бёдра и колени покрывали огромные лиловые синяки и кровоточащие ссадины. Магические силы надо экономить, как и скудный запас зелий.
Позвать бы на помощь, да кто меня услышит сквозь грохот стремнины. Больше вероятности, что привлеку к себе нежить, или чего похуже.
Я вытряхнула из рюкзака всё содержимое и разложила на полу, чтобы быстрее высушить. Попутно думала из чего развести костер. Призванное пламя на ладонях слегка согрело руки, но не более того, а сушить магией разрушения одежду опасно. Если спалю вещи, то, конечно, станет тепло, но ненадолго. Да и загорится ли промокшая насквозь ткань?
Главное было продолжать двигаться, хоть медленно, но шевелиться, разгоняя кровь по жилам. От холода ноги немели, а ледяные камни жгли подошвы. Хорошо, что под землей ощутимо теплее, чем на поверхности, хотя тело всё равно покрылось мелкими мурашками, а от крупной изнуряющей дрожи не спасала даже магия.
У меня, к счастью, оставалась уцелевшая еда и меха с элем. Полоски вяленого мяса, сыр и горбушку хлеба, слегка размокшую после плавания в подземной реке, я отложила в сторону от прочих вещей, очистив угол от паутины. За такими мелкими делами, размахивая сырым плащом, чтобы побыстрее высох, коротала время и не давала организму расслабляться. То и дело призывала огонек и выпускала его к реке, чтобы подать сигнал Барбасу и Эрандуру. Если, конечно, они ещё живы.
Не думала, сколько времени так продержусь, но раз драугры не пришли, значит, ещё немного поживу. Пока еда не закончится. Интересно, а в подземных реках водится рыба?
 
Мысли о том, что одичаю и стану похожа на фалмера, даже веселили. В этом исходе пути чувствовалась призрачная надежда на будущее, а не на смерть. Поэтому твердо решила обосноваться на берегу, под укрытием руины, чтобы не заблудиться еще больше. Замечу ли, находясь здесь, что мир уничтожен?
***
«Ты не Савос Арен! – сказал мне громовой голос. – И даже не знаешь нашего языка. Я не позволю тебе прийти к власти! Ты – недостойна!»
– Что? – мотая головой, я проснулась, отмахиваясь от дуновения ветра, и ударилась затылком о стену.
Уснула сидя, надев платье и обмотавшись влажным плащом. Он больше холодил, чем согревал, но лучше так, чем на голых камнях.
Кроме шума реки до ушей не доносилось ни единого звука. В бесконечном рёве стремительного потока померещились шепчущие голоса. Я вслушалась, замерла, чуть пристав, и поняла вдруг, что голоса реальны. Даже реальнее того, что разбудил меня. Быстро призвав свет, вскочила на ноги и заорала. Даже если вдоль течения движется драугр, всё равно лучше, чем просто сидеть и ждать.
Послав «светляка» к реке, подобрала Сияние Рассвета и высунулась из-за стены, вглядываясь во мрак. Вдалеке по противоположному берегу двигался отблеск огня. Драугры не ходят с факелами, не так ли?
– Эрандур! – я попыталась крикнуть, но голос на середине имени данмера резко охрип и затих. Эхо разнесло над руслом истеричное: «Эра!..»
Над потоком вскоре раздался в ответ звонкий, заливистый лай, и я расплакалась, переминаясь с ноги на ногу на берегу. Пальцы утопали в липкой почве, руки сжимали оружие, которое вскинула над головой, сигналя спутникам. Кричать больше не могла, только реветь, как хоркер.
– Это она! – тихий голос, прилетевший издали, принадлежал жрецу.
Данмер с псом вскоре остановились на крутом противоположном берегу. Друг от друга нас отделяли всего пара метров стремительного потока. Причем, я была босая и в одном платье, держала меч и, не переставая, запрокинув голову, плакала от счастья, что не стану похожей на фалмера.
– Ну, судя по всему, с ней всё в порядке! – Барбас чинно сел, оглядывая меня с ног до головы.
Покивав в ответ, развернулась и ушла в коридор руины, собирать вещи, очень смутно представляя, как с этого берега перелезать на другой.
Пёс-даэдра ловко перепрыгнул течение и уже через несколько секунд осматривал мой примитивный лагерь, с разбросанными влажными вещами. Эрандур вскоре тоже перемахнул реку, но не так удачно как Барбас, оступившись на краю. Услышала, как он тихо выругался, и непроизвольно улыбнулась.
– Джулия, я… – сказал он, но фразу не закончил. Стащив шлем с головы, обвел взглядом коридор, в котором я обосновалась. Потом, видимо, заметил, что у меня нет обуви, и полез в свой рюкзак. Помимо латных сапог со стальными щитками, жрец таскал с собой легкие кожаные ботинки, в которых мои ноги утонули, но стало удобнее стоять на камнях.
– Итак, что дальше? – нетерпеливость Барбаса выражалась в том, что пёс крутился вокруг моих вещей и обнюхивал пол.
– Дальше? – переспросила я, громко хлюпнув носом. Слёзы, наконец-то, перестали катиться из глаз.
– Надо отдохнуть, – решил за меня жрец и протянул свой плащ. – Мы здесь уже давно и еще не отдыхали.
– Джулия отдыхала, – пёс-даэдра повертел головой, лапой указал на одежду и плащ, потом с прищуром уставился на меня. – Но умыться ей не помешает.
Рука дернулась к лицу, нащупав на щеке корку присохшей грязи.
 
– Боевая раскраска, – самокритично прохрипела я. Эрандур решил не терять времени и начал искать что-нибудь для разведения костра.
– Бесполезно, – вздохнула, наблюдая за решительными действиями друга. – Тут только паутина и черепки.
– И гобелены, – выдал он.
– Гобелены? – я подняла взгляд, сходу увидев остатки тканей под потолком. Изображения давно выцвели, а тряпье почти рассыпалось от прикосновения, но из этого можно было развести огонь. Они висели на повороте в коридоре, куда я соваться не решилась в целях безопасности. От переохлаждения совсем мозги замерзли.