Иллюзорна мгла. Часть первая. Довакина нет, но вы держитесь (СИ)
От злости и раздражения перестал чувствоваться мороз, солнечный свет, отраженный от сугробов, нервировал, и шли мы действительно очень быстро, но до города не добрались. На подходах жрец свернул по тропке в лесную чащобу, и мне не составило большого труда узнать собственный участок земли, где раскинулся охотничий лагерь, обустроенный Райей.
– Это ваша земля? – Барбас раскрыл пасть и выпустил клубы пара.
– Помолчи, мы тут не одни, – шикнула я на пса, следуя за Эрандуром и опираясь на Ваббаджек.
Внимание притянула не разделанная, но уже освежёванная туша оленя, подвешенного за ноги к деревянной жерди, и наёмница у костра, занятая очисткой шкуры от остатков жира и мяса на растяжке. Услышав наше приближение, закутавшаяся в меховой плащ редгардка оторвалась от дела и подняла руку, словно была готова сию же секунду метнуть кинжал в незваных гостей. К счастью, она быстро поняла, кто идёт, и опустила оружие.
– О! Колдуны! Доброго дня! Решили проведать старую подругу? – улыбнулась она белыми, как снег, зубами, резко контрастирующими с тёмной кожей.
– Гляжу, ты тут обживаешься… – с интересом оглядывая невысокий меховой шатёр и костёр, над которым варилось мясо в чугунном котелке, заметила я. – А где Луэллин?
– Стал бы нежный бард в сугробе жопу морозить? – злобно хохотнула редгардка. – Уехал сразу после того, как мы отправились в затонувший форт. Сказал, что вернётся в Солитьюд, в свою Коллегию.
– А как же земля? – жрец обошёл костер и устроился на пне, возле огня. Барбас пробежал за ним и сел рядом, повиливая хвостом, словно пытался привлечь внимание Райи.
– А что земля? Земля под снегом! Сугробы по колено, много ли тут сделаешь? Весны надо дождаться, а снег ещё месяца три лежать будет, точно вам говорю!
Я прошла по тропе и, не найдя места, где сесть, встала поближе к огню и протянула руки к теплу, чувствуя, как вкусно пахнет из котелка.
– Для чего ждать весны? – поинтересовалась я, наблюдая, как наёмница крутит в руке кинжал и весело глядит на собаку и жреца.
– Ясно для чего! Для раздела земли! Вам тут, наверное, некромантский алтарь нужен, а мне нет…
– Мы не некроманты, – твёрдо проговорил Эрандур, складывая вещи возле пня.
– Ну да, я помню, – подмигнула ему Райя, подойдя ближе к огню. – Кстати, славный пес. Не продаёте? Мне бы пригодился, чтобы выслеживать кроликов и сторожить землю от волков.
– Не продаётся, – вздохнула я, а данмер вдруг встал, уступая мне место. Этот благодетельный жест приняла сразу, сбросила свою поклажу и устроилась, потирая руками плечи.
– Где нашли такого? – редгардке Барбас покоя не давал, а он лишь сидел справа от меня и иногда вертел головой, прислушиваясь к вкрадчивому шепоту ветра и частым зловещим шорохам леса.
– На кладбище, – ляпнула, не подумав, и Райя отшатнулась:
– Надо же, а выглядит как живой…
– Нет, ты не так… – заметив, что она теперь не хочет допрашивать нас о собаке, решила не пускаться в объяснения и махнула рукой. – А, ладно.
Жрец, скрестив руки на груди, обвёл всех взглядом и укоризненно покачал головой.
– Стоит ли делить целое, когда мы все можем прекрасно разместиться в одном большом общем доме? – поинтересовался он.
– Как у ярла? – просияла редгардка.
– Почему бы и нет? – пожал плечами данмер.
– Ты хоть знаешь, сколько это стоит? – я в возмущении встала с пня, который немедленно занял Барбас. – Это влетит нам в целое состояние, которого у нас, кстати, нет!
– Так нас же четверо, – подметил жрец.
– У меня денег тоже нет, – посетовала на бедность Райя, уперев руки в бока. – Я шкуры продаю и мясо. Если охота была удачная, то хватает только на поесть и выпить. А служба Сиддгейру мне и ломаного септима не принесла! Ты думаешь, Луэллин со своими песенками и смазливой рожей золото лопатой гребёт? Вряд ли… Большой общий дом это хорошая мечта, но невыполнимая.
– А если мы это состояние найдём в какой-нибудь, скажем, древней гробнице? – Эрандур хитро прищурился, а я чуть не задохнулась от негодования. Издалека начал, хитрец!
– Тебе и факел в руки! – резко бросила Райя. – Исследуй гробницы, ищи сокровища, только без меня. Лучше туша оленя на вертеле, чем я! Про дракона-то слыхали?
– Слыхали, – недовольно скривилась я, отводя взгляд к пятнам крови, украсившим снег, под освежёванным оленем.
– А ты всё же поразмысли над моими словами, – губы данмера тронула слабая улыбка.
– Не раньше весны, – поставила точку в разговоре наёмница, возвращаясь к растяжке.
Я забрала рюкзак и с трудом закинула его на спину. То ли тяжелее стал, то ли просто показалось.
– До Ривервуда? – поинтересовался жрец.
– Но Фолкрит… – обречённо указала пальцем предположительно в сторону города.
– Через Вайтран до Морфала ближе, а после полудня повозку всё равно уже не найти.
– Ладно, – соглашаясь, протянула я, делая круг по местам былой славы. – Барбас, пошли!
Пёс спрыгнул с пенька и, заливаясь радостным лаем, помчался по склону вниз.
– Откуда он знает, в какой стороне Ривервуд? – насторожилась Райя.
***
В темноте ривервудские стены, подсвечиваемые лишь отблесками факела бродящего стражника, выглядели чересчур мрачно. Даже этот факел, мерно движущийся вдоль стены туда и обратно, казался предупреждающим об опасности сигналом. Не знаю, чего мне в тот момент больше хотелось – упасть или бежать поскорее, но спина и ноги практически отваливались за те дни пешего шествия, которое мы себе устроили.
Помнится, когда-то мне повозки не нравились, сидения, видите ли, жёсткие. Сейчас я готова была отдать хоть две сотни септимов лишь бы только сесть и не шевелиться.
Барбас, подбежав к воротам, оглушительно залаял на стража, привлекая внимание. Радовало, что он придерживался собачьего образа и не приветствовал всех налево и направо пожеланиями доброго вечера.
Стражник наклонился и, глянув вниз, подсветил факелом. Я как можно громче, пытаясь перекричать Барбаса, представила себя и жреца.
– Это ваша собака? – раздражённо спросил дежурный.
– Наша, – пришлось демонстративно положить псу-даэдра руку на загривок и потрепать. Тот, к моему удивлению, мгновенно успокоился, уставившись на меня преданными глазами и завиляв хвостом.
– Тупая псина, – процедил сквозь зубы стражник, а после подал сигнал кому-то внизу, и ворота медленно разъехались, впуская нас в деревню. Досмотр, похоже, усилили, и дело было не только в драконах.
Кузница уже не работала, и у дома Алвора было подозрительно тихо. Надеясь не встретить его в очередной раз на пороге «Спящего великана», прошмыгнула до таверны тихо и стремительно, как мышь. Эрандур медленно вошёл в зал следом за мной, неторопливо прикрыл дверь, пока я выискивала кузнеца глазами. Не нашла. Зато ко мне сходу решительно направился Фендал, смотрящий весьма озлобленно, если не сказать угрожающе.
– Ты! – рыкнул он, резко хватая меня за капюшон плаща. – Это всё из-за тебя!
– Что? Как? О чём ты?.. – вырываясь, попыталась отступить назад, но босмер вцепился так, что Барбасу пришлось зарычать, а Эрандуру вмешаться. Конечно, я догадывалась, о чём он говорит, но вот жрец…
– Немедленно объяснись! – данмер быстро оказался передо мной и попытался загородить от праведного гнева обманутого эльфа. Тот хватки не разжимал, и чувствовалось, что с большим удовольствием так же вцепился бы мне в горло.
– Эй, а ну не драться! – приказной вопль Дельфины пронёсся по залу, и Фендал отшатнулся, сжимая кулаки.
– Лживая сука! – тыча мне в лицо пальцем, прокричал босмер, вызвав огромное удивление Эрандура. – Она меня подставила перед Камиллой! Выставила полным идиотом! Я в жизни не писал никаких писем ей, тем более оскорбительных! Только разве теперь докажешь? Она уверена, что я солгал, а не этот жалкий рифмоплёт, возомнивший себя первым деревенским красавцем!
Судя по тому, как Фендал выкрикивал эти слова перед жрецом, он эту речь неоднократно репетировал возле зеркала.