Иллюзорна мгла. Часть первая. Довакина нет, но вы держитесь (СИ)

Я с любопытством оглядывала башни, вросшие в толщу горной породы, их яркую, хорошо сохранившуюся позолоту и подземное озеро, над которым раскинулась эта неимоверная древняя красотища.
Брат Верелий провёл нас мимо моста, ведущего к раскопам, до небольшой каменной беседки, в тени которой он и остановился, перейдя на заговорщицкий шепот.
– Около недели назад я зашёл в Зал Мертвых, чтобы подготовить тело к бальзамированию и провести ритуал, но наткнулся на… – жрец Аркея помешкал, повертел головой, убеждаясь, что нас никто не слышит, – следы укусов.
– Подробнее, пожалуйста. Это были укусы животного или, быть может, вампира? – тактично, но с нажимом продолжал Эрандур.
– Нет-нет. Это были следы… Зубов человека. Куски плоти были оторваны так, что остались характерные следы, – с отвращением поморщившись, сознался Верелий. – Представьте, что будет, если такие слухи поползут по городу!
– Боюсь, подобные слухи уже начали распространяться среди населения и люди беспокоятся, – твёрдо заговорил данмер. – Если не выяснить, что именно происходит, это может закончиться паникой.
– Можно посмотреть? – заинтересованно вмешалась я.
– Хотите убедиться? Ладно, – обречённо согласился служитель Аркея. – Но, предупреждаю, там еще кто-то есть. Тот, кто сделал это и кого я никак не могу изловить. Он словно чувствует, когда я нахожусь в зале и прячется.
– Мы будем готовы встретить опасность, – пообещал Эрандур, принимая ключ из рук Верелия, который вдруг замешкал и отвел руку, болезненно взглянув на данмера.
– Только сперва пообещайте, что никто не узнает о том, что там произошло! – потребовал он.
– Мы никому не расскажем, – решительно кивнула я, и Верелий, наконец, отдал ключ жрецу.
– Пойду пока, посмотрю, нет ли ещё желающих посетить Зал, и при возможности, буду стараться успокоить людей, – Верелий быстро осмотрелся, пересёкся со мной взглядом и слегка порозовел, буркнув напоследок: – Спасибо.
Когда служитель Аркея неторопливо направился обратно к залу с автоматонами, мы подошли к входу в Зал Мёртвых. Двемерская дверь с типичным для древней культуры угловатым орнаментом, от других подобных дверей ничем не отличалась. Но казалось, словно из-за неё тянется нечто тёмное, непознанное и невероятно страшное. Мне никогда даже в голову не приходило, что можно грызть трупы, а теперь не получалось избавиться от липкого противного ощущения и тяжёлого тошнотворного комка, застрявшего в горле.
Эрандур открыл замок, толкнул дверь и первым шагнул во тьму, спрятав ключ в кошель на поясе и призвав Пламя на обеих ладонях. Темнота осталась непроницаемой – огня словно было мало, чтобы её развеять. Тогда жрец взял из держателя на стене первый попавшийся факел и подпалил его, но свет стал лишь тусклым отблеском. Плотная тьма его сдавливала, и обмотка, густо пропитанная маслом, только слабо тлела, вопреки всему.
Мой нос сразу ощутил вездесущий сладковатый запах бальзамических масел вперемешку с горькими нотками разложения. Запахи струились из черноты прямоугольных альковов, перемешивались с тьмой, окружали и пьянили, маня в самое её сердце.
Я зажгла над головой сияние, но магического огня оказалось будто бы недостаточно. Даже вместе с факелом Эрандура свет не мог протиснутся сквозь удушающую темноту.
Данмер остановился у одного из тел и зажег ещё один факел, висящий в креплении справа от алькова. Застыв рядом с ним, я вгляделась в очертания мертвеца, прикрытого белым саваном. Похоже, это был кто-то из последних погребённых здесь и его даже забальзамировать не успели.
– Если не хочешь, не смотри, – прошептал Эрандур.
– В обморок не грохнусь, не бойся, – сказала и откинула саван с тела, обнажив покойника до пояса.
Узрев лицо старика, абсолютно лысого, с ввалившимися глазницами и впалыми чернеющими от гнили щеками, я невольно сжала губы от скрытого внутри страха перед смертью. Повреждения кожи сразу бросились в глаза – наполовину обглоданная рука от локтя и до плеча и форма укуса действительно похожая на отпечаток челюсти человека.
 
– М-да, – перекосилась от омерзения, но продолжила смотреть, тем более что жрец с кропотливостью эксперта по некромантии принялся изучать обглоданную руку.
– Да поможет нам Мара! Смотри, тут следы не высохшей слюны, – произнёс он, указав на место чуть повыше локтя.
Приглядевшись, поняла, что он прав, а значит, прав был и брат Верелий, утверждая, что таинственный трупоед всё ещё здесь. Я посмотрела во тьму, что сдавливала виски, и в ней, среди мертвецов и коридоров мне померещилось движение.
Данмер накинул саван на покойника и забрал факел.
– Нужно найти того, кто здесь прячется, – бесстрашно следуя во мрак, выдал он.
Вытащив Сияние Рассвета из-за пояса, стащила с гарды обмотку, и наконец, стало чуть светлее. Не составило труда понять, что Зал Мёртвых огромен, и кто бы здесь ни прятался, он может делать это вечно, пока сам не захочет показаться.
– Разделимся, – предложила я, и Эрандур обернулся.
– Это не слишком удачная идея, – заметил он.
– Зато так больше шансов изловить трупоеда.
Данмер ненадолго призадумался.
– Верно, – согласился он, наконец. Неужели мой план действительно хорош? – Но если заметишь что-то подозрительное, что угодно – кричи!
– Пока что мы тут самые подозрительные, – натянуто улыбнулась и пошла прямо во мрак, а друг свернул налево. Свет его факела удалился, неся за собой трепещущие тени, а я осторожно, по-кошачьи мягко, принялась красться во мглу, где ползали древние страхи.
Бальзамический запах становился гуще, а запах смерти ослабевал. Кажется, в этой старой части Зала Мёртвых не было свежих погребённых. Но всё равно, как же тут мерзко!
«И притягивает твоё любопытство, не так ли?»
Услышав это, я резко развернулась на месте и приготовилась уже орать, но язык прилип к небу, а во рту скопилась слюна. Не знаю, хорошо или плохо, что я завтракать не стала? И… какова же человечина на вкус?
«Не бойся своих желаний! Ты просто такая же, как мы! Признайся, тебя всегда тянуло во тьму, ты мечтала попробовать что-то новое, запретное! Но это совсем не плохо… Я тебя понимаю… Мы все понимаем тебя».
Этот вкрадчивый, шепчущий голос, похожий на перебирание мягких паучьих лапок в углах, на перестук коготков сколопендр и шипение мокриц под гнилыми половицами, на шелест перетекающей слизи, то ли женский, то ли бесполый вовсе, заполнил мою голову, вынудив замереть посреди Зала Мёртвых в оковах первобытного страха. Я судорожно вздохнула и проглотила вставший посреди горла ком, прошептав:
– Кто тут?
«Тут только ты, Джулия. Только ты и твои желания…»
До хруста костяшек сжав меч в руке, игнорируя шепот, двинулась вперёд по коридору, чувствуя, что достаточно близко к цели. Мой свет озарил очертания алтаря Аркея, покрытого паутиной. Заключенный в ореол из лучей шар, испещренный резными узорами, стоял на возвышении, к которому тянулась невысокая лестница из трех ступеней. Но в тенях алтаря сокрылось нечто, зовущее меня, и это была вовсе не сила божества покровителя мертвых.
«Ты всегда знала, что омерзительна, уродлива, что твои мысли порой подобны гнили… Докажи, что это так… Но знай, что я приму тебя в свои объятия и никогда не отвернусь, в отличие от тех, кто не может этого понять…»
– Покажись! – не выдержав, крикнула я, и эхо загуляло по узким коридорам, отражаясь от ниш и стен.
Из тени возле алтаря на меня уставилась женщина. Бретонка, одноглазая и страшная, если не сказать уродливая, притом, что в ней не было ни единой черты, что внешне делало бы её некрасивой. Нечто изнутри, тёмное и отвратительное, пробивалось сквозь не слишком привлекательное худое, бледное, обрамлённое русыми волосами лицо. Её пальцы, как паучьи лапки, выросли из тени и коснулись камня. Придерживаясь за стену и пошатываясь, она медленно вышла ко мне. Из одежды на ней была поношенная клепаная броня и кожаные сапоги до колен. И как только не мёрзнет в стылой крипте!