Раб государства (СИ)
Нет, далеко не дурак, но просто помешан на бабках. Или это следствие качественной идеологии штатовских СМИ в юности, когда человек наиболее восприимчив к разного рода впихиваемой в него пропаганде?
Мои люди? Костик аж споткнулся, по пути в каюту просматривая запись всех сегодняшних действий с медтехником. А ведь действительно и Петровский, и Зол Гун, и сестры Крашенинниковы, которых парень не собирался привлекать ни к каким делам, были уже именно его людьми, за которых он отвечал. Во всяком случаем — перед своей совестью. Катаржина Тарновицки? Пока еще под вопросом. Вечером проверю.
«А я как же?» — вклинилась в мысли Сета.
— Ты считаешь себя человеком? — удивился Константин.
«Нет, но почти уже полностью сформировавшейся личностью» — ответила явно обиженная нейросеть джоре.
— Ну тогда, — взял и представил ее маленькой девочкой. Сета проявилась в поле зрения пятилетним обиженным ребенком в легком платьице и белых носочках в чуть стоптанных туфельках. С милым заплаканным личиком, белыми же бантиками в заплетенных косичках и огромным плюшевым медведем в руках, — ты, несомненно, тоже моя.
Мысленно протянул руку и погладил по головке, получив в ответ ничем не омраченную обезоруживающую искреннюю детскую улыбку.
Глава 8
— Нет, принадлежность к джоре определяется именно этим генотипом, — вынужденно повторил Золу парень.
Они сидели за пару часов назад приобретенным небольшим столом-трансформером, оба в креслах — второе появилось в каюте вместе со столом — и пили весьма неплохой коньяк. Константин уже кратко выложил все о себе, о Сете, о Петровском — кстати, его генную карту тоже надо будет проверить — и теперь убеждал старлея в том, что он тоже настоящий джоре.
— Ну хватит уже сомневаться, Зол. Вот тебе еще один неопровержимый аргумент, — и натравил на лейтенанта-коммандера Сету через шифрованную связь нейросетей. После чего с удовольствием наблюдал за непрерывными сменами выражений на лице единомышленника. Брови того непрерывно изгибались вверх. Казалось, что вот-вот, и вообще срастутся с шевелюрой.
— Все, все, верю! — Зол Гун в жесте сдачи даже поднял руки вверх. Потом взгляд его прояснился, он как-то потерянно посмотрел на Костика и спросил: — Что же теперь делать?
— Как это что? Работать. Готовиться к побегу, с тобой у нас теперь резко возросли шансы на успех этого ранее безнадежного дела. Максимально осторожно привлекать еще людей, непричастных к чудовищному преступлению. И ждать, внимательно отслеживая все события на станции. Вдруг да появится ситуация, когда относительно безопасно можно будет угнать подходящий корабль. Кстати, ты знаешь координаты этой станции? И, может быть, Солнечной системы? — Константин замер в напряженном ожидании.
— На счет станции подписку давал, — хмыкнул Зол, — наказания в случае нарушения очень серьезные, вплоть до рабского ошейника. Но от тебя теперь у меня секретов нет, — и скинул через шифрованный канал всю информацию.
— Уже проще, — вздохнул парень, просматривая навигационные карты в нейросети. — Далеко же отсюда мать-Земля. А как отреагируют в империи Аратан, в Центральных мирах и аграфы на появление корабля с беглыми рабами? К Солнечной системе прямая дорога именно через эти государства. Обратно не сдадут арварцам?
— Нет, никогда. В их законодательствах рабство запрещено. И там действительно ненавидят рабовладельцев — очень уж часто люди, захваченные якобы пиратами, оказывались в Арварии с рабскими ошейниками. И не всех возвращают обратно даже за огромный выкуп. Харшева политика, мать ее, — в несколько глотков выпил полный бокал, потряс головой и вновь посмотрел на Константина почти трезвым взглядом. Видимо установил в нейросети относительно низкий допустимый уровень алкоголя. — Не сдадут. Более того, как узнают наши ИП, всеми правдами и неправдами попытаются убедить принять их гражданство. Даже довольно спесивые аграфы будут к себе заманивать. А чье-нибудь гражданство принимать придется — Арварская империя автоматически лишает гражданства всех беглых. Что, в свою очередь, ведет к потере гражданства Содружества. А по Своду его законов, не гражданин лишается права иметь какое-либо высокотехнологическое имущество с немедленной высылкой во фронтир. Под высокотехнологическое имущество подпадает и нейросеть.
— Значит примем. Надо будет только хорошо обмозговать, чье именно. Тогда следующий вопрос. А то я в непонятках. Петровского захватили на Земле два года назад. Меня всего пару месяцев как. А появились мы на этой станции с разницей в полгода. Получается, что Станислава держали в криокапсуле лишних шестнадцать месяцев. Спрашивается почему? — про аналогичную ситуацию с сестрами Крашенинниковыми Костик говорить не стал. Он вообще не рассказал старлею о них. Рано.
— Ну, со Станом как раз все понятно, — принялся за объяснения Зол, — он был захвачен госкорпорацией «Шуна» Арварии. Очень закрытая корпорация, контрольный пакет принадлежит императорскому клану. Остальные акции — только аристо. Но кое-что все-таки известно. У них в где-то Солнечной системе есть база. Там накапливают «мясо», как людоловы называют захваченных аборигенов, — виновато посмотрел, — извини. Затем грузят в криокапсулах на дальний транспорт и кружным путем с дозаправкой на секретных базах снабжения тащатся сюда, в империю. Напрямую через аграфов, Центральные миры и аратанцев нельзя — их военные флоты на законных основаниях имеют право досмотра транзитных судов. То есть рабов освободят, транспорт реквизируют, а экипаж под суд. По внутренним законам этих государств наказания для рабовладельцев очень серьезные, вплоть до полного стирания памяти. А тело без заложенных природой и выработанных после рождения рефлексов жить без искусственной поддержки в медкапсуле не может. То есть прямая дорога в утилизатор.
— А почему сразу лоб зеленкой не мажут? — удивился Костик. Видя непонимание, объяснил.
— В Содружестве смертная казнь запрещена, кроме особых случаев. Как сказано в преамбуле Свода законов, жизнь любого разумного священна и имеет высшую ценность. То есть даже в Арварии «де юре» убивать рабов нельзя. Теперь понимаешь, почему я ни минуты не колебался, получив от тебя доказательства, каким образом производят биоискинов?
— Проехали, — кивнул парень, наполнил снифтеры на четверть, чокнулся с теперь уже другом и выпил маленькими глотками, смакуя. Чуть задумался и спросил: — А что за особые случаи?
— Ты что, Свод законов Содружества не читал?
— Видишь ли, Зол, рабам на этой базе дают сильно урезанную версию. Полного текста я не нашел, да и особо не искал. Есть значительно более важные темы для изучения. Потому и спрашиваю.
— Понял, — кивнул старлей. — Там много всякого разного, что подпадает под это определение, но сущность относительно проста. Если есть преступник, неоднократно нарушающий законы государства или совершивший особо тяжкое преступление, а поймать его на своей территории по тем или иным причинам невозможно, то верховный правитель этого государства, только он лично и никто другой, может объявить этого преступника «Врагом государства». После этого любой гражданин Содружества имеет законное право уничтожить правонарушителя в любом месте и любым доступным способом. Как правило, за голову «Врага государства» объявляется приличное вознаграждение.
— Коллизия, — задумчиво протянул Костик.
— Ты о чем? — не понял лейтенант-коммандер.
— Ну сам подумай. Ведь наша ситуация — это именно особый случай. С одной стороны в четком соответствии со Сводом законов Содружества мы имеем право и даже обязаны любым способом прекратить производство биоискинов. То есть прекратить убийства рабов. Но сделать это в сложившейся ситуации можно только уничтожив как минимум производственный сектор. Как максимум — всю станцию. Далее, обнародовать информацию мы не можем — как следствие рухнет само Содружество. Мы это уже обсуждали, повторяться смыла нет. А единственный способ предотвратить всплытие этой информации — уничтожение всей станции. Значит — только программа максимум. Теперь попробуй поставить себя на место императора Арварии, как бы противно не было. С одной стороны он теряет бешенные деньги. Если не ошибаюсь, то до двадцати четырех процентов бюджета империи — биоискины стоят на втором месте после натурального продовольствия в экспорте государства. С другой, если каким либо образом выясниться, кто конкретно уничтожил станцию, то у гребаного Огра-девятнадцатого появляется вполне законное право объявить нас «Врагами государства». Мы и никто другой будем виновны в смерти более чем шестьсот тысяч человек. Как тебе такая перспектива?