Собрать мозаику (СИ)

— Несмотря на ваше тяжелое состояние, я вынужден задать несколько вопросов, лера Тубертон, — все также холодно продолжил военный министр. — Всех прошу оставить нас наедине, — повернулся он к остальным присутствующим.
— Но, уважаемый атер Турнович, лера Тубертон только что чуть не умерла! — стал возражать атер Кирстан, еле сдерживая гнев.
Но дядя не стал его слушать.
— Именно поэтому я и собираюсь ее допросить, уважаемый атер Стефанович, — насмешливо перебил его военный министр.
— Но, дядя… — опять попытался возразить атер Кирстан.
— Вон! — в бешенстве зарычал атер Турнович. — Пошли все вон!
Атер Кирстан отшатнулся и еще больше побледнел, сжал губы в злую тонкую линию. Он внимательно и обеспокоенно посмотрел на меня, я ответила ему беспомощным и испуганным взглядом. Он решительно сделал шаг по направлению к дяде, но тот в бешенстве заорал:
— Пошел вон! Иначе я отстраню тебя от этого дела!
И атер Кирстан вышел, в бессилии сжав кулаки. Остальные давно исчезли по первому приказу военного министра.
— Итак, дорогая лера Тубертон, я долго не собираюсь вас утомлять, — обратился ко мне министр ровным спокойным голосом, как будто не он только что орал на присутствующих людей. — Вас сегодня чуть не убили. Думаю, попыток больше не будет, потому что мы нашли и заказчика, и исполнителя преступления, — он замолчал и выразительно выгнул бровь.
Я же внимательно слушала его.
— Итак, что вы вспомнили? — резко спросил он. — И можете не врать, что ничего. Менталисты не могут залезть к вам в голову, но я чувствую ложь. Поэтому повторяю вопрос: что вы вспомнили из прошлой жизни? Если будете лгать, то уже завтра я отдам приказ о вашей казни.
— Думаете, я цепляюсь за жизнь? — удивленно прошептала я. — Это вы не даете мне уйти за грань.
— Даже так? — слегка удивился военный министр. — А если я прикажу вместе с вами казнить сестру Таисию, как пособницу военной преступницы?
Я слегка опешила и растерялась, а потом разозлилась и с уверенностью прошептала:
— Она сестра Межземельного ордена Трилистника и не подпадает под вашу власть!
Министр насмешливо хмыкнул и ответил мне презрительным взглядом.
— Вы абсолютно правы, уважаемая лера Тубертон, — с издевкой произнес он. — Как сестра ордена, она не подпадает под власть императора Марилии, но, как подданная империи Марилии, подпадает. Я знаю, что она вас прикрывает, лжет в отчетах о том, что вы якобы пока ничего не вспомнили. Впрочем, как и мой племянник, — неожиданно добавил министр ледяным тоном. — Его семья тоже может пострадать.
Я почувствовала панику, но потом поняла, что мне нечего бояться ни за себя, ни за атера Кирстана с сестрой Таисией, потому что пока я вспомнила прошлое только до своих шестнадцати лет.
— Я все расскажу, — согласно прошептала я. — Только позже.
— Почему позже? — с недоумением во взгляде уставился на меня военный министр.
— Потому что сейчас я засну, — уже с трудом выговаривая слова, пробормотала и закрыла глаза, проваливаясь в глубокий тревожный сон, поскольку держалась из последних сил, разговаривая с ним.
— Лера Тубертон, не смейте засыпать! — гневный возглас военного министра Марилии уже не мог остановить меня.
Империя Тангрия. Зима 3185 год.
Первое воспоминание обо мне маленькой опять же было связано с Джейсоном Тубертоном. Видимо, до потери памяти весь мой мир вертелся вокруг этого человека. Но стал ли он все же моим мужем и полюбил ли так, как я его? Судя по тому, что я стала лерой Тубертон, мы поженились.
Мне было четыре года, Джейсону — шесть лет, когда мы впервые увидели друг друга.
Морозным зимним вечером граф Тубертон с женой и двумя маленькими сыновьями приехал с визитом, чтобы познакомиться с соседями.
Граф Тубертон унаследовал от дяди, маркиза Стоунтона, поместье рядом с нашим, вступил в наследство и решил жить в унаследованном поместье. Со старым умершим хозяином поместья мы практически не общались, он был необщительным и сварливым стариком, а с новыми хозяевами мы были не прочь подружиться.
 
Вспомнила, как все сидели в гостиной родового поместья графов Стенфилд. В отличие от семьи графа Тубертон, не одно поколение Стенфилдов родилось и прожило в нашем поместье. В камине, уютно потрескивая, горели дрова, родители и граф с графиней Тубертон пили кофе со сладостями и тихо беседовали, я сидела рядом с мамой в красивом сиреневом платье, с бантами в тонких косичках.
Моя мама, мамочка. Такая красивая, самая замечательная мамочка из всех мамулечек. Я ее так и называла в детстве — "мамулечка". Она была, как настоящая фея. Со светлыми волосами и голубыми глазами, немного полновата, особенно рядом с худой лерой Тубертон, но очень приятна внешне. Она с улыбкой отвечала графине Тубертон на ее многочисленные вопросы.
Затем я рассмотрела графиню Тубертон. Мне не хотелось этого признавать, но она была все же красивее моей мамочки. Я даже открыла рот от удивления, рассматривая ее. Она была очень худенькая с великолепной осанкой, с идеальной прической из светло-каштановых волос и прекрасными улыбчивыми каре-золотистыми глазами. И платье у нее было нежно-желтое с белыми накрахмаленными ажурными манжетами. Я никогда не видела таких красивых платьев у мамы.
— Лерина Лорианна, закройте рот, пожалуйста, — тихо произнесла сидящая рядом гувернантка, лира Грин. Смущенная, я захлопнула рот. Фи, как некрасиво себя веду. Украдкой посмотрела вокруг и с досадой увидела, что оба мальчишки, сыновья красивой графини, сидят напротив, смотрят и ухмыляются.
Они явно заметили мой восторг и открытый рот, и я показала им язык, а они рассмеялись в голос, заговорщицки пересматриваясь. Я передёрнула худенькими плечиками и гневно сверкнула на них глазами.
Это были два брата, сыновья графа и графини Тубертон: Джейсон и Кристоф. Джейсону шесть лет, Кристофу уже девять. Кристоф казался очень взрослым и я не обращала на него внимания, а с Джейсоном мы с любопытством пересматривались. У него необычные ореховые глаза с длинными черными ресницами, совсем как у графини Тубертон, красивые вьющиеся каштановые волосы, тоже как у графини, и вообще он — ее маленькая копия. Какое-то время я его внимательно разглядывала и вдруг поняла, что маленькое детское сердце начало взволнованно биться, как маленькая птичка в клетке.
Джейсон тоже с интересом меня рассматривал, хотя выражение лица оставалось насмешливым и высокомерным.
— Лорианна, покажи Джейсону и Кристофу свою детскую комнату, — попросила мама, нежно улыбаясь.
Однако я не стала слушаться, осталась сидеть на месте, хитро исподтишка наблюдая за братьями. Насмешливый взгляд Джейсона удерживал меня. Мамины брови удивленно приподнялись.
На самом деле я очень хотела поиграть с маленькими гостями и показать свою детскую игровую комнату, но ноги стали ватными, я боялась встать и упасть и снова вызвать смех братьев.
— Ты мелкая и некрасивая, а ещё вредная и плохо воспитанная девчонка, но дружить с тобой я так и быть буду — все равно в этом захолустье больше не с кем, а мне жутко скучно, — напыщенно и громко вдруг произнёс Джейсон, смотря на меня.
Он встал и подошёл ко мне ближе. Я вспыхнула, возмущение охватило меня.
— Джейсон! — одновременно воскликнули его разгневанные родители.
— Что за манеры! — граф Тубертон, высокий стройный мужчина с резкими чертами лица, с карими глазами и темными волосами недовольно нахмурился.
Кристоф же весело рассмеялся, довольный представлением, которое устроил младший брат.
 
А я, возмущенная и оскорбленная до глубины души, вскочила и схватила со стола, рядом с которым сидела, первое, что попалось под руку, и ударила мальчишку по голове. Он отшатнулся, схватился за голову и застонал от боли.
Я рассекла ему бровь, потекла кровь, смешиваясь с остатками кофе, поскольку я ударила его кофейной чашкой из маминого любимого розового сервиза.