(Не) брать! (СИ)

— А что тебе еще надо знать? Этого не достаточно?
Услышала его резкий ответ и эта грубость меня не на шутку задела. Почувствовала себя уличной девкой, которую везут на потр*хушки и она не имеет права задавать вопросы. И пока я напряженно размышляла, что сказать, он произнес:
— Спрашивай. Отвечу, если смогу.
— Да я по сути не знаю, что спрашивать, — призналась честно. — Ну, например, какая твоя фамилия?
— Орлов. Глеб Орлов.
Я вздрогнула и в изумлении уставилась на молодого человека. Орлов? Это родственник того самого Орлова, день рождения, которого организовывала компания, где я работала? Или, может, однофамилец? — со слабой надеждой подумала я.
— Прием тот, в честь дня рождения был. Ты имеешь отношение к этому человеку?
— Да, самое прямое. Аркадий Иванович Орлов — мой отец. Я — Глеб Аркадьевич Орлов, что логично. Если с фамилией выяснили, задавай вопросы дальше.
Но я молчала. Я переваривала информацию. Это не просто богатый парнишка, а сын одного из самых влиятельных и богатейших людей нашего города. Наверное, многие бы дамы на моем месте порадовались, но я — не многие. Для меня это была еще одна причина бежать от него и как можно дальше. Куда же я лезу? Черт, не так! Куда я уже залезла? На моих глазах тот парень, с которым я просто переспала на острове, превратился в решателя судеб — моей судьбы. С таким как он не договариваются, такой, как он сам решает когда, где, сколько и с кем. И если я это подспудно понимала еще в магазине, то узнав к какой семье он принадлежит, я осознала это окончательно.
— Я так понимаю, вопросы закончились?
И я задала тупой и простой вопрос, но это первое, что пришло в мою ошалелую голову:
— Ты, я так понимаю, у папы работаешь?
Глеб чуть усмехнулся.
— Так, да не так. Рынок на северной окраине «Новинский» знаешь? Опт, розница и всякое такое.
— Конечно.
— Я им управляю.
— Понятно, — только и смогла выдавить я. Ну вроде нормальная работа, — заключила. Отец, видать, его не балует членством в совете директоров, акциями или что там у них.
— Теперь моя очередь.
Я вздрогнула, медленно повернула голову и посмотрела на него.
— А что думала, игра в одни ворота? Да, у меня есть досье на тебя, но там голые факты. Если мне понадобится нарыть что-то большее — я это сделаю, ты же понимаешь.
— Мог бы не угрожать, а просто спросить. Детский сад.
Он пропустил мое восклицание мимо ушей.
— Это правда, что ты мужу до меня не изменяла?
— Слушай, я в твою личную жизнь не лезу с такими вопросами! — возмутилась я.
— Я не против — лезь. Ну так что? Правда?
Я выдохнула, на секунду задумалась, а собственно, что такого в этом вопросе? Я не привыкла личное выносить на суд общественности, да и личного того было раз, два и обчелся.
— Да, правда.
— А после?
— Что после?
— После меня?
— Нет.
Он резко выдохнул, как-будто для него это было крайне важно. Я быстро отвела глаза от этого дьявольского парня. Или мужчины? Кем его считать? Если сравнивать с моим возрастом, так мальчишка. Он родился в богатой семье, наверняка его холили, лелеяли, он и проблем-то не знал и никогда понятия не имел, что такое считать, экономить, выкраивать. А эти трудности кому хочешь прибавят годков к настоящему возрасту. Поэтому с уверенностью могу сказать, что я старше его не на десять, шесть,… а сколько ему, кстати?
— Сколько тебе лет?
— Двадцать пять.
— Совсем молодой еще, — произнесла я, в задумчивости отворачиваясь обратно к окну. Почему я тогда? Замужняя, небогатая, середняковая? Или ему все приелось, а тут что-то новенькое?
Он кинул на меня быстрый взгляд.
— Что напридумывала себе? Возраст вычисляешь? Или что? У нас с тобой разница в семь с половиной лет. Но по умственному и по любому другому развитию я ушел далеко вперед тебя. Так что можешь не напрягаться сама на этот счет и не напрягать меня. Дальше.
— Почему я? — задала мучивший меня вопрос.
— А почему бы и нет?
— Ты не ответил.
— Потому что я так хочу.
— Ты всегда получаешь, что хочешь?
 
— Да, всегда.
Я чуть удивленно посмотрела на него. От такого наглого, самоуверенного тона, хочешь — не хочешь, ощутишь благоговейный трепет.
Он заехал на подземную парковку, остановил машину, заглушил двигатель и повернулся ко мне.
— И последний вопрос.
Я взглянула на него, ожидая.
— Эта правда, что ты не вспоминала ту ночь?
— Почти, — чуть помедлив, тихо ответила я, отводя глаза. Провал в памяти сыграл свое дело: доброе или злое — это как посмотреть.
Глеб резко выдохнул, схватил мое лицо своей ладонью, заставляя смотреть в глаза и жестко процедил:
— Эту ночь ты не забудешь. Это я тебе гарантирую.
Так же резко отпустил, отстегнул ремень безопасности, вышел, обогнул машину и буквально выволок меня наружу, схватил за руку и повел куда-то вглубь парковки. Нет, он не применял силу, но передвигался с такой молниеносной скоростью, что, когда мы зашли в лифт, я успела запыхаться. Он же внешне был спокоен.
По мере того, как лифт бесшумно взмывал вверх, мне все больше хотелось включить заднюю, и я постаралась аккуратно высвободить свою руку из его, но он сжал сильнее, доставляя мне слабую боль, и не поворачиваясь, произнес:
— Жалеть поздно.
От этого железного тона по моей спине хаотично пробежали мелкие противные мураши.
— Я и не жалею, — тихо сказала я.
Он только хмыкнул. Лифт замер, двери открылись и мы оказались на его этаже.
  
14
 
Все ещё крепко держа мою ладонь в своей, он вышел из лифта, подошел к двери и только тогда отпустил, но только для того, чтобы открыть замок. Отошел в сторону, пропуская меня внутрь и рукой направляя куда-то вглубь коридора, я оказалась в огромной гостиной. От увиденного у меня захватило дух. На миг я даже забыла у кого я и зачем, и причиной этому стала отнюдь не фантастическая красота окружающей меня обстановки — а это, действительно, было потрясающее воплощение в жизнь идеи талантливого дизайнера, а вид из окон. Окна были повсюду — от пола до потолка. Квартира, судя по всему, была двухуровневая, так как окна заканчивались где-то очень высоко. И город с его многотысячными огнями, дорогами, домами, людьми — как на ладони. Я не отрывая взгляда от созерцания такой красоты, скинула с себя пальто, ботинки и подошла к одному из панорамных окон. Протянула руку и легонько коснулась пальцами гладкой, прохладной поверхности стекла, будто пытаясь дотронуться до жизни внизу.
— Потрясающе, — прошептала я.
Казалось, что вот она, вершина мира. Именно на таких вершинах сильные миры сего решают кому и как жить: кто будет летать, а кому уготовано вести нищенское существование, кому умереть, а кому нет. От осознания этого я легонько вздрогнула.
— Замерзла?
Раздался голос, вернув меня в реальность. Я отрицательно покачала головой.
— Просто, это так…, - замолчала на миг, подбирая слова, — монументально, что ли.
— Мне тоже нравится вид, — и от его дыхания шевельнулась прядка, выбившаяся из прически, давая понять, что говорит он отнюдь не про вид снаружи.
— Почему ты всегда закалываешь волосы? Мне нравятся распущенные, — сказал куда-то в область шеи, не прикасаясь губами. А у меня такое ощущение, что целует. И от этого ожидания, когда отделяют миллиметры, тоненькая ниточка от желаемого, все тело начинает жечь, оно искрится, оно напряжено. А он легонько провел пальцами по моей ключице, выше по шее к подбородку. Я как кошка на ласку чуть повернула к нему свое лицо, он очертил указательным, чуть шершавым пальцем контур моих губ и повел им вниз по подбородку и дальше обратно к ключице и ниже, пока не достиг выреза моего платья. А я стояла и смотрела остекленевшим взглядом на город, который лежал под моими ногами неестественным, ярким, загадочным ковром и ждала, когда легкие, как пушинка прикосновения Глеба перерастут в мощный, такой нужный мне напор. Я боялась повернуться и взять инициативу на себя. Почему? Да все банально просто, когда ты живешь много лет с мужем и ваши сексуальные отношения превращаются в фикцию, а никаких других партнеров нет, то хочешь-не хочешь приобретешь комплекс и отсутствие опыта. Даже если этот опыт когда-то был, теперь его просто нет. За последние года ничего, кроме миссионерской позы. То, что было на Родосе, это была все не я, это — вино. Но теперь я трезвая. И вполне возможно, он разочаруется, — подумала и внутренне сжалась. А он будто почувствовал. Неожиданно притянул мои бедра к себе и резко прижался сзади, так что я в полной мере смогла ощутить силу его возбуждения.