(Не) брать! (СИ)

— К чему условности между любовниками?
— Любовниками? — непослушными губами прошептала я. — Ты…ты что несешь? Какими любовниками? Глеб, очнись. У нас была одна ночь. Одна! Что было на курорте, останется на курорте. Я… у меня семья, дочка, муж.
От упоминания мужа Глеб рассвирепел. Резко дернул ее на себя, схватил лицо своей широкой ладонью, сдавливая щеки и испепеляя взглядом.
— Муж? Ты сказала муж? Ну-ка, скажи мне, милая Полина, и часто ты так резвишься, пока бедный муж занимается твоим ребенком? — очень медленно сказал, не отводя своих глаз от моих. А я будто пощечину отрезвляющую получила, болезненную, резкую. Это были те мысли, которые я гнала от себя. Пока супруг оставался дома с Катюшей, я трах*лась с другим мужиком, предавая себя, мужа и даже дочку. Понадобился не один месяц уговоров, не один месяц самокопания, чтобы убедить себя, что это все «недоразумение».
Я попыталась вырваться из его лап, но он не дал этого сделать, только сильнее сдавил пальцы на моем лице.
— Я жду ответа, — сказал и приблизил свое лицо к моему, разглядывая, изучая, мои глаза, губы. — Ну же, девочка, не разочаровывай меня. Я не всегда хороший.
В ноздри ударил еле ощутимый древесно-пряный запах. Дорогой, так подходящий ему аромат.
Хороший? Он сказал хороший? Какой-то истерический смешок вырвался у меня из груди. Вцепилась в его руку, пытаясь отодрать от своего лица его пальцы. И как могла произнесла: «больно». Он тут же опустил руку и сделал шаг назад.
Я отошла за маленький прилавок, прикрывшись им как своеобразным щитом, хоть какая-то преграда между нами. Вцепилась руками в холодную столешницу. Мне было страшно, чертовски страшно. Этот дьявол прожигал меня взглядом и словно тянул меня за собой. А я понимала, что поддаюсь, не должна этого делать, но делаю. Но я буду сопротивляться, как могу. У меня семья. Мне нельзя. Подумала о них — о Катюше, о том, что этот мальчик, стоящий передо мной, младше меня, взяла себя в руки и уже более уверенным тоном произнесла:
— Глеб, давай расставим все точки над «И».
Один уголок его губ приподнялся.
— Попробуй, — произнес.
— Я замужем, у меня есть дочь. Я счастлива с мужем, — кого обманываю? — Тогда, на Родосе, я выпила немного лишнего и позволила себе… И отвечая на твой вопрос — это был первый и последний раз, когда я изменила мужу. И я бы очень хотела это забыть. То, что я сделала — это омерзительно и низко, так нельзя. Но это произошло и я не в силах изменить ничего. У тебя своя жизнь, у меня своя. Ты хороший мальчик, — на этих словах его брови поползли вверх, он в неверии покачал головой, и засмеялся каким-то своим гортанным тихим смехом, я же продолжала, не обращая внимания на его реакцию, боясь что перебьет и не даст договорить, — у тебя будущее впереди. Оставь прошлое в прошлом, тебе оно не надо. Да, черт, много девушек вокруг, ты оглянись…
‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Он подошел к прилавку, оперся руками с другой стороны, и посмотрел на меня пронизывающим, тяжелым взглядом.
— Ты хочешь мне рассказать о моей жизни? — медленно, очень медленно произнес он. — Что мне делать, с кем встречаться и что меня ждет? Я правильно понял?
— Н- н-нет, — запинаясь ответила я. — Я просто рассуждаю, ну сам подумай…
— Даааа…, - он качал головой, давно с ним так не разговаривали, черт, да, по-моему, никогда, — Полина, не надо рассуждать, не надо думать. Я говорю — ты делаешь.
Я хлопала глазами, не в состоянии поверить в услышанное. Липкий страх прошелся по моей спине.
— Ты псих? — взвилась я и постаралась отогнать это мерзкое чувство. — Это что еще за дичь?
— Ты права, я псих. Не доводи и молись, чтобы не узнать другого, плохого, меня.
— Что ты хочешь от меня? — совсем тихо спросила, не глядя на него, уставившись немигающим взглядом на столешницу.
— Тебя.
Вот так вот просто. Одно маленькое слово и пол закачался под ногами.
Я резко сглотнула. Подняла на него глаза.
— Всю. Полностью. Тебя, — каждым словом будто плетью по оголенной коже, жестко и тихо. А мне, казалось, будто прокричал. Глеб не мигал, смотрел на меня, порабощая, делая своей, без прикосновений, без насилия.
 
Его телефон издал какой-то звук, он достал гаджет, взглянул на дисплей, ответил на звонок.
— Да.
Послушал ответ, нахмурился.
— Когда?
Опять пауза.
— Понял, буду.
Я же не сводила с него глаз, где-то в глубине души понимая, что я согласна быть его. Но разум орал: «Беги, Поля, беги».
Он договорил, вновь что-то стал искать в телефоне, поднял глаза на меня, и спросил:
— Где твоя трубка?
— Что?
— Телефон твой где?
— Эм… где-то здесь был.
Посмотрела, под прилавком его нет. А где же он? Пошла в подсобку, достала сумочку, открыла, нашла мобильник, стоит на беззвучном. Боже, сколько пропущенных! Очень много от Ани звонков и сообщений. Вышла с телефоном к нему. Действовала, скорее, на автопилоте, автоматически, будто программу выполняла, заложенную в меня. Он подошел близко, взял мою трубку, свайпнул, открывая входящие звонки, нажал на последний номер и передал мне.
— Запиши! — коротко бросил.
— Я послушно написала в графе «Имя»: «Не брать!», — он не отводил от меня внимательного взгляда.
— Записала, — опустила трубку и подняла глаза на него. Он поднес свою ладонь к моему лицу и провел пальцами, очерчивая скулу, пробегаясь по щеке, спускаясь к подбородку. Большим пальцем руки прошелся по моим губам, чуть оттягивая нижнюю губу вниз, вызвав у меня еле слышный вздох. Оторвал взгляд от моих губ, посмотрел в глаза, быстро положил одну руку на талию, другую на затылок, уверенно притянул к себе и поцеловал. Тем поцелуем, от которого ноги становятся ватными. Тем поцелуем, от которого хочется завыть и рвать одежду, который выворачивает все нутро наизнанку и вышибает кислород и мысли из тебя. Отпрянул, тяжело дыша, прижался своим лбом к моему, не убирая руку с моего затылка.
— Скажи одно: ты вспоминала ту ночь?
Я молчала.
— Полина, вспоминала? — чуть надавил на затылок.
— Нет, — это была полуправда, полуложь.
Глеб внезапно отпустил меня и сделал шаг назад, его руки сжались в кулаки, желваки заходили ходуном, он резко развернулся и вышел за дверь.
Я без сил опустилась на стул, меня колотило от сумасшедшего коктейля страха и возбуждения. И, наверное, до меня только в этот момент дошло, что как прежде больше не будет.
  
11
 
Прошло пять дней, а Глеб больше так и не появлялся, не звонил, не приходил — казалось, вообще исчез из моей жизни. На следующий день после его появления на пороге моего магазина я находилась в состоянии предвкушения, страха и ожидания. Это был мой второй рабочий день. На каждый звон колокольчика на входной двери я вскидывала судорожно глаза. Ждала, что вот-вот появится он. Ждала с каким-то мазохистским трепетом и страхом. Я молилась, чтобы он забыл сюда дорогу и меня. Но в глубине надеялась, что этого не произойдет. Я чувствовала, что мое жизненное болото наконец-то всколыхнулось, наконец-то перестало тянуть в свою мерзкую, липкую трясину и подало признаки жизни, выталкивая меня. Но вот куда выталкивало, этого понять не могла. Одно знала точно — если я позволю, если он появится, если заберет с собой, то я попаду далеко не в райские кущи, это скорее будет ад, во всем его некрасивом, гнилом и опасном проявлении. Но меня тянуло, как, наверное, тянет тех самых глупых насекомых на огонь.
Не появился он и на второй день, к четвертому я постаралась убедить себя, что все закончилось, не стоит ждать и напрасно нервничать. Нужно сосредоточиться исключительно на семье. Мой муж так и не обратил внимание на то, что со мной происходит. Да он просто не заметил. Интересно, как давно я стала ему настолько безразлична, что сравнялась с мебелью в нашем доме? Пять, шесть лет назад? Он не обращал внимание на то, что я стала задерживаться на работе и даже подменилась с напарницей, взяла дополнительные дни. Что постоянно смотрю в телефон, тогда как раньше могла его забросить и не обращать внимания целый день. Что стала менее разговорчива и улыбчива. Это все прошло мимо него, в параллели. Наверное, когда он вернется через две недели, а я приду в себя, все наладится, и я не буду так придирчива к нему. Меня стало раздражать в нем то, на что я раньше не обращала внимание.