Рыжики для чернобурки (СИ)

— Вот эту еще бери. И эту...
Адель нагружалась куртками. Своя, Лютика, Валериана. О! Что-то вывалилось из кармана.
— Фотография, — ответила на незаданный вопрос Дана. — Хм... Странно.
Адель взяла глянцевую фотокарточку, всмотрелась в изображение. Непонятно. Куски битого мрамора. Золотые буквы — как на памятниках и надгробиях. Что это? Где это? Нашлась причина злости Валериана? Откуда это взялось? Почему он разозлился так внезапно?
Адель отнесла куртки в комнату, свалила на кровать. Села за стол в кухне, молча указав Дане на чайник — кипяти, мол, если хочешь. Она смотрела на фотографию, стараясь очистить мысли от эмоций, включить режим холодного рассудка. Валериан. Ильзе в прихожей. Винтовка. Фотография памятника.
— Виль! — крикнула она. — Иди сюда на минуточку. Взгляни на фото. Новым хозяевам сказали, что тут какой-то памятник разбили. А они его хотели осмотреть. Не знаешь, где это может быть?
Виль занимался сбором лекарственных трав, а по осени сдавал боярышник на заготпункт. Знал все приметные вехи, должен сообразить. И неважно, что звучит путано — не знают, где памятник, но на руках фотография. Медведи приезжие, что с них взять.
— А! — глянув на фото обломков, кивнул Виль. — Знаю. Разбили? Интересно, кто?
— Где это? — терпеливо повторила Адель.
— Возле Змеиной горы. Возле тоннеля. Там, где вояк положили. Памятник они недавно поставили, дед Питер тогда еще сказал — вертятся, как на ладони, хоть возвращайся на лёжку и стреляй.
«Вот и ответ. Змеиная гора. Тоннель. Была ли там Ильзе? Скорее всего — да. Стрелять по суставам — ее почерк. Остальные предпочитают без затей, в голову. А Ильзе калечила, по возможности лишала конечностей, приговаривая: «Умереть легко. Пусть лучше живут и мучаются».
— А что толку-то? — Дана смотрела на Виля с невинным любопытством, присущим заезжей дурочке. — Двух или трех застрелишь. Из училищ новые на их место придут. А здесь начнутся зачистки или снова бомбить будут. По-моему, выгоды нет.
— Они предатели, — заученно ответил Виль. — Если перестрелять всех предателей и выгнать людей, мы закроем границы и будем жить богато. Как медведи Медовика. Нас обирают. Налоги уходят в столицу, и с нас дерут на содержание армии предателей. Если это прекратить, у нас начнется другая жизнь.
Дана покачала головой, принимая объяснение. Виль выскользнул из кухни. Адель встала, хлопнула ладонью по фотографии. Попросила:
— Дайте машину. Я поеду к Змеиной горе. Прочешу окрестности. Проверю, не устроился ли кто-то на лёжке.
— Есть какие-то основания? — спросил Тёма.
Адель быстро рассказала о столкновениях с Ильзе на ярмарке, о давней, почти забывшейся фразе — «Бывший мой явился со своей калекой, приятеля с собой таскают, которого я покойником считала» — о снайперском почерке и схожести ранений, о недавнем визите Ильзе на ферму, топтании в прихожей и посылке-винтовке.
— Одна ты не поедешь, — вынесла вердикт Дана — похоже, что право решать принадлежало ей. — Тёма, оставайся здесь. Ты сильнее. Главная задача — обеспечить безопасность Лютика. Высший приоритет. Как знать, может быть, эта игра затеяна ради того, чтобы заставить вас потерять головы и оставить ребенка под присмотром ненадежных оборотней. Я перекинусь. Возьми.
Куртка расстегнулась. Дана сунула ее Тёме, сняла наплечную кобуру, протянула оружие Адели.
— Не пали без нужды. Это пистолет для самозащиты, разрешение получено частным лицом. Не навлекай на меня лишние неприятности.
— У меня есть служебный.
— Не надо. Бери этот. Если что-то случится, с полицейскими буду разбираться я.
Дана разделась и перекинулась в спальне, вышла во двор, протискиваясь сквозь узкие дверные проемы. К счастью, машина была большой, и медведице удалось разместиться на заднем сиденье. Без комфорта, но имея возможность смотреть на дорогу.
— Лютик! — позвала Адель. — Лютик, я ненадолго уеду. Ты остаешься с дядей Тёмой. Слушайся его. Не балуйся. Я скоро вернусь.
Выбежавший на зов Лютик надулся, но возразить не успел — Тёма предложил ему посмотреть коллекцию северных оберегов для поларов-альф. Это сменило гнев на милость. Лютик немного подергал Дану — погладил хвост, взвесил в ладонях тяжелую лапу, еле-еле подняв — и отправился в дом, чтобы с комфортом взглянуть на обереги.
 
— Удачи! — пожелал Тёма, уходя вслед за ним.
— Спасибо, — прошептала Адель, села за руль и поехала прочь от фермы.
На проселочных дорогах не бывало полицейских. А то бы непременно прицепились — не каждый день медведица на заднем сиденье катается. Пещерники в чернотропском округе жили, их хутора прятались в предгорьях, там, где можно было без помех засеять бирючиной потайное поле среди чащи, давить сок из волчеягодника и складировать дурманную медовуху в схронах. Выбираясь в деревни и города, медведи вели себя подчеркнуто скромно и передвигались на ногах. Дана вызвала бы интерес, обязательно, но Камул с Хлебодарной уберегли, обошлось.
— Сейчас будет поворот, — подъезжая к Змеиной горе, и указывая на знак «Тоннель», сообщила Адель. — Сразу за поворотом вверх по склону уходит тропа, кое-где даже есть каменные ступени. Наверху она раздваивается. Дорожка влево — к двум лёжкам.
Дана рыкнула и толкнула лапой дверь, демонстрируя, что хочет выйти.
— Лёжки в стороне от троп, но ты учуешь, если кто-то проходил, — быстро проговорила Адель, выпуская медведицу на волю. — Я осмотрюсь возле памятника, не выходя из машины. Никого не будет — тогда проеду тоннель и поднимусь на гору с другой стороны. Если никого не найдем, встречаемся на этом же месте через два часа. Удачи!
Дана что-то проворчала — Адель понадеялась, что не выругалась — и побежала по обочине, обгоняя автомобиль, неотвратимо разгоняясь. Бурая туша двигалась удивительно ловко — быстро поднимаясь по тропе, Дана почти не задевала ветви кустов, издавала шума не больше лиса.
Адель проехала вперед, до второго поворота, и сразу же увидела машину Валериана с открытой дверью. Она притормозила, заколебалась — «выйти, крикнуть, позвать Дану?» — и, после недолгих размышлений, продолжила путь. Медленно, черепашьим шагом, осматривая склоны, пытаясь определить, есть ли какое-то движение наверху. Приблизившись, она поняла, что машина пуста. Валериан из нее вышел — прямо возле памятника. Вышел, и... Адель увидела кровь на обломках мраморной плиты и стиснула зубы, чтобы подавить дрожь.
«Тела нет. Это уже хорошо. Единственное укрытие — тоннель. Если я сейчас выйду, стану легкой добычей для Ильзе. Почему она не стреляет в машину? Не узнала? Или ушла с лёжки, чтобы отыскать подстреленную жертву?»
Адель въехала в темный тоннель — на Змеиную гору опускались сумерки, пятно выхода еще светилось, но разглядеть, прячется ли кто-то в тенях, было невозможно даже зрением оборотня. Она рискнула, опустила стекло, крикнула: «Это я!» и включила фары. Короткое движение в технической нише заставило сердце екнуть. Адель подъехала ближе, увидела скорчившееся тело, и, без сомнений и мыслей об опасности, выскочила из машины.
Аптечка. Жгут. Обезболивающий укол.
Валериан посмотрел на нее мутным взглядом.
— Лежи, — прошипела Адель.
— Там, — пробормотал Валериан. — Снайпер наверху. Там же, где был.
— Лежи, — повторила Адель, накладывая второй жгут.
Ильзе осталась верна себе. Локоть и колено.
Первая помощь была оказана. Адель выдохнула и начала планировать следующие действия. Валериана нужно доставить в больницу. Но при этом нельзя упускать Ильзе. Уйдет сейчас — придется жить в страхе, пока не поймают. А с ее умением прятаться это может тянуться годами.
«Сможет ли Дана отрезать ей путь, если она спускается по склону, чтобы добить Валериана? Я бы приняла ее тут. Пистолет — не винтовка. Но и из него можно стрелять по суставам».
Ответы на все вопросы пришли — вернее, упали — рядом с машиной Валериана. Клубок из медвежьего и двуногого тела скатился со склона, пересек дорогу — благо, она никогда не была оживленной — и свалился в дренажную канаву. Через пару минут Дана выбралась на дорогу, хорошенько встряхнулась и торжествующе зарычала. Адель посмотрела на Валериана — пять минут потерпит — и побежала к месту схватки. Дана бродила по обочине, порыкивая и потягиваясь. Ильзе лежала на дне канавы изломанной куклой.