Большое сердце маленького воина (СИ)

Епископ улыбнулся, заметив азарт, появившийся в глазах у крестницы. Нет, он не ошибся в ней ни на минуту. Благодаря Гертруде, Белые Лилии поднимут своё могущество и станут процветать. Она не отступится, пока не доведёт до конца задуманное.
Ему нравился энтузиазм, с которым она начала своё правление.
Умному епископу было невдомёк, что действительно стоит за этим рвением и усердием; так старательно она скрывала свои чувства, от которых пыталась убежать.
Вникая в дела королевства и загрузившись ими по полной, Гертруда надеялась отвлечься от навязчивых мыслей об Осви и страданий по нему.
С большим скрипом, у неё это получалось.
Лучше совсем его забыть, раз она ему не нужна.
И тогда в её сердце снова воцарится мир и покой.
  
Глава 48. Родной очаг
 
После того, как с Хитрыми Лисицами было заключено окончательное официальное перемирие, Бруно с Мартой вернулись в родную деревушку.
Им повезло, воины Артура не сожгли их деревню.
— Ну вот и дома, — невесело усмехнулся Бруно, глядя на окно, разбитое им при побеге из отчего дома.
Марта робко топталась рядом с сыном, не решаясь войти в свою лачугу.
— Мам, пошли, — Бруно взял мать за руку и решительно толкнул заскрипевшую дверь.
Жилище, бывшее когда-то обжитым и уютном, выглядело теперь неприглядно.
Перевёрнутая скамейка у стены, разбросанная по полу посуда после потасовки со стражником…
Неизменным оставался очаг в центре комнаты.
Он был цел и невредим. И это хорошо. Ведь очаг — главное в простых крестьянских домишках. С ним связано всё, что нужно для жизни — тепло и еда.
Бруно засуетился, сбегал во двор за хворостом. На улице было зябко, и Марту била дрожь.
— Сейчас согреешься, ма, — приговаривал он, разводя в очаге огонь.
Нужно приготовить ужин, поесть и отдохнуть после долгого пути из монастыря. Только из чего он будет готовить?
Бруно пошарил по кухонным полкам, надеясь раздобыть что-то съестное. Сгнившая луковица, засохший кусок хлебной корки. Странно, что мыши не добрались до него.
В дальнем углу отыскалось немного овса.
— Чудесно, сделаем похлёбку.
Марта ничего не ответила. Заметив, что она продолжает стоять посредине комнаты, Бруно поднял скамью и усадил на неё мать.
Она была очень странной в последние дни. Иногда часами хранила гробовое молчание, а иногда вдруг говорила такие вещи, что Бруно делалось не по себе.
Он догадывался, что с ней не всё в порядке. Но что с этим поделать, не знал. Наивно верил в душе, что всё временно, и скоро Марта снова станет прежней.
Пока варилась похлёбка, он успел немного прибраться. Во время уборки, убирая в сундук ненужные вещи, к радости обнаружил ещё полмешка овса. Наверное, матушка успела спрятать его до прихода солдат бывшего короля Артура. А сейчас он спасёт их от голода, теперь они точно не пропадут.
Затем позвал мать к столу.
— Бруно, надо дождаться твоего отца и братьев, имей терпение, — было ответом на его приглашение.
Он вздохнул, печально покачав головой.
Она говорит о них, словно они живы и действительно могут сейчас войти в их дом.
Потеря сыновей надломила её, мать утратила чувство реальности. И от этого было страшно.
Куда не плюнь, везде одна разруха.
Марта не в себе.
Хозяйство разграблено, у них больше нет живности. Не мычит корова во дворе, в нетерпеливом ожидании, когда заботливая хозяйка подоит её, освободив набухшее парным молоком вымя.
Не гогочут гуси, не кричит петух, не блеют овцы.
Всё нужно начинать заново. Но с чего?
После ужина он заглянул на огород и к неожиданной радости обнаружил несколько пузатых ярко-оранжевых спелых тыкв.
И как они ещё уцелели? Никто из соседей не позарился на их «богатство».
Судя по тишине в соседних домах, их жители отсутствовали. Кто-то, может, пустился наутёк, как Бруно и Марта.
Кого-то из мужчин призвали к службе или отправили на остров Смерти.
Кто-то пустился странствовать, подальше от разграбленных лачуг, дабы не умереть с голоду.
Главное, они с Мартой вернулись. И нужно позаботиться о завтрашнем дне. Убрать тыквы в сарай. Какая-никакая, всё же еда.
 
Он успел перетаскать часть тыкв, когда, придя в очередной раз с урожаем в ветхую сараюшку, понял, что там кто-то есть. Почти неуловимое движение в тёмном углу. Но он его почувствовал.
Тихо нагнувшись и бесшумно опуская тыквы на пол, он оглядел сарай в поисках чего-то, сошедшего бы за оружие.
Рядом были вилы.
Стараясь не шуметь, он потянулся за ними, затем крадучись, пошёл в опасную темень угла.
— Пощадите, я не сделала вам ничего плохого, — донёсся из темноты тонкий детский голосок.
Ребёнок у него в сарае? Но откуда?
Бруно опустил вилы и смело пошёл на этот голосок.
Чья-то маленькая тень вжалась в угол ещё сильнее.
— Не бойся меня, я не причиню тебе зла, — дружелюбно сказал Бруно.
— Выходи, хватит прятаться. Лучше скажи, что делаешь в моём сарае?
Тень робко отделилась от покосившейся стены и сделала пару неуверенных шагов ему навстречу.
Он не сразу понял, что это девушка. Такая худая и маленькая, что по виду легко сошла бы за ребёнка.
На ней было старенькое штопанное-перештопанное платье. Поверх него — подобие вязаной кофты с несуразно длинными, вытянутыми рукавами, по длине же сама кофта едва доходила девушке до талии.
Она была такой усталой, измождённой и перепуганной, что у Бруно невольно сжалось сердце.
Девушка не была красивой. От истощения у неё заострились скулы, а бледное личико было излишне щедро осыпано крупными веснушками. Но вся некрасивость меркла перед пышной копной ярко-рыжих кудрявых волос.
— Вы меня не помните? — едва слышно спросила странная гостья.
— Наша семья жила у леса…
Нет, как не пытался, он не мог её припомнить. Странно, ведь их деревушка небольшая; и он знал всех её жителей.
— Мой отец очень строгий, он запрещал мне уходить далеко от дома.
Тогда понятно. Возможно, он с ней никогда ранее не встречался.
— А где теперь твой отец? У тебя есть ещё родные?
— Да, брат… их с отцом забрали на остров Смерти. Мама давно умерла. Больше нет никого…
Из больших серых глаз градом полились слёзы, худые плечи содрогнулись от рыданий.
— Ну перестань, не реви, — грубовато сказал Бруно.
Он ненавидел женских слёз, просто терялся от них и не знал, что делать в такие моменты.
Но девчонка не послушалась и продолжала рыдать.
Неожиданно голову Бруно озарила гениальная идея.
— Как тебя зовут? — спросил, чтобы хоть как-то её отвлечь.
— Марта… — выдохнула она сквозь горькие всхлипы.
Надо же. Прям как его мать.
— А почему ты прячешься не в своём доме, а пришла в наш сарай? — запоздало удивился он.
— Я хотела взять у вас тыкву… всего одну… простите меня!
— Ну, если одну, то воровством не считается, — улыбнулся он.
Ему понравилась её честность и открытость. Девушка с чистой детской душой. Несчастная, потерянная и одинокая.
— Вытри слёзы и иди за мной, — тоном, не терпящем возражения, сказал Бруно.
— Куда? — слабо пискнула она в ответ.
— В наш дом. Очаг ещё не остыл, тебе нужно согреться. И у нас есть овсяная похлёбка. Вот что тебе сейчас точно нужно.
Марта перестала плакать и изумлённо приоткрыла рот от его слов.
— Да не бойся ты, — уже с досадой на её нерешительность добавил он.
— У нас ты в полной безопасности. Я живу вдвоём с матерью. Пошли, я тебя с ней познакомлю.
Так в доме Бруно появились ещё одна Марта.
  
Глава 49. Осень в хитрых лисицах
 
… Её характер оказался намного сильнее характера её супруга. Причём настолько, что бразды правления Белыми Лилиями перешли в её нежные женские ручки.
Похоже, ей вообще не нужен мужчина рядом. Она легко справляется со всем сама.
И всё же, в голове не укладывалось, — Гертруда стала королевой!