Отныне - Главный герой! Том 1 и 2 (СИ)

— Я вот думаю сделать пирсинг на животе, кстати… — сказала вдруг Мураками.
— Делай.
— И ты не против?
— Мне какое дело? Это тебя за это отчислят, а не меня.
— А, точно. Нам же нельзя такое, — улыбнулась девушка.
Да, нельзя. Более того, что-то мне подсказывало, что даже законодательно нельзя, по возрасту, а не только по правилам школы.
— Хотя если я всегда буду носить майки и не открывать живот, то никто не заметит. Тогда можно.
— …И смысл это делать, если никто не заметит?
— Тоже правда. Может тогда нос проткнуть? Буду как кабанчик.
— Как бык ты хотела сказать, — заметил я, а потом представил себе как обычно выглядит пирсинг в носу и поморщился. Скажем так, я не большой любитель подобного. Мураками же судя по всему заметила мою реакцию и спросила:
— Не нравится?
— Это не моё дело. Хочешь, твори что вздумается со своим телом.
— Толерантно. Хм…
— Что такое?
— Просто… — девушка посмотрела в сторону. — Делай со своим телом что хочешь… Может быть, но если я, например, проткну свой нос… Я же тогда всегда буду на виду. И сделаю что-то и с теми, кто на меня смотрит. Они это увидят и что-то почувствуют. Так что это не совсем личное. Не полностью! Нам же нельзя ходить голыми. Хотя тоже своё тело…
— С такой логикой можно сказать, что стра… Некрасивые люди причиняют вред другим, — заметил я.
— Ну, они же не по своей воле, так?
— А тут по своей? Что если ты, например, чувствуешь, что тебе хочется проткнуть нос?
— Можно и так чувствовать. Но — хе-хе. Я вот не захотела протыкать пупок, когда подумала, что никто не увидит. Значит мне хотелось, чтобы другие видели. Так что я намерено.
— Ты себя теперь обвиняешь?
— Да!
Хм. Я задумался, а потом вздохнул:
— …Ладно. Может мне действительно будет неприятно, если я увижу человека с проткнутым носом на улице, например.
— Угу.
— Вслух я этого не скажу, потому что не моё дело. Но если бы я мог, то да, я бы предпочёл, чтобы у него не было пирсинга.
— Угу!
— Может я буду его немного винить. Но говорить я ему ничего не стану. Это не моё дело
— Но ты будешь против.
— Молча, но да. Это лично моё мнение.
— Вот. Что и требовалось доказать.
Не очень требовалось.
— Так что… Ты не хочешь… Чтобы я сделала пирсинг? В смысле именно не хочешь ты сам? А не как правильно.
— В твоём случае… Делай как знаешь.
— Почему?
— Если конкретно тебе хочется сделать пирсинг… Мне может будет неприятно. Но ещё мне будет неприятно, если я буду мешать тебе делать что-то, чего ты желаешь. Конкретно тебе, — добавил я, а потом вдруг сердце моё забилось громче. Что я такое несу?
— Вот как… — Мураками кивнула и вдруг нежно улыбнулась, и проговорила: — Тогда я не буду делать.
— Почему?
— Мне тоже будет неприятно… Если неприятно будет Конкретно тебе. Хе-хе, — усмехнулась девушка. А у меня в груди вдруг разлилась непонятная теплота. И голова закружилась.
— Эй, — вдруг заговорила Мураками.
— Что тако… — не успел я спросить, что такое, как вдруг лицо девушки оказалось прямо перед моим. Её голубые глаза смотрели в мою душу, на моё сердце. Что она делает? Её лоб коснулся моего. Мураками вытянулась вперёд, закрыла веки. Прошло несколько секунд. Наконец девушка отпрянула и сказала:
— Жара нет.
— А?..
— Ты выглядел как-то мрачно, вот я и померила твою температуру. Лбом проще, чем рукой. Знаешь ведь, если у тебя лоб теплее нормального, тогда я почувствую, что он тёплый своим. Ясно?
Ясно. Да, так померять действительно было немного проще.
— Правда женщины обычно холоднее мужчин. Интересно, а это нужно учитывать?.. А ещё… — тут Мураками приставила руку к своему собственному лбу. На нём блеснули капельки пота. Было довольно жарко, стояла особенно тёплая, уже почти летняя ночь, и мы с девушкой давно вспотели.
— Что-то у меня голова кружится. Может я сама заболела, — вдруг заметила Мураками.
Я собирался ответить, что возможно не стоило столько пить в таком случае, но потом нахмурился. Странно, но у меня тоже как будто кружилась голова. Странная лёгкость витала во мне. Может это последствия амфетамина? Клоун вроде вывел его из моего организма своим пластырем, когда залечил все мои раны. Но тогда… Что происходит?.. Стоило мне об этом серьёзно задуматься, как вдруг в комнату вбежала Аои. Лицо девушки было бледным. Она проговорила:
 
— Она… Она… Мария-сан потеряла сознание!
Мы с Мураками переглянулись и вскочили на ноги.
2.
Мы выбежали на улицу. Стояла глубокая, предрассветная ночь. На земле парила мрачная дымка. Я разобрал очертания упавшего тела возле одной из подставок, что стояли вдоль храмовых стен, и вместе с Мураками мы бросились на помощь. Девушка пыталась приподнять Марию, но я среагировал быстрее, нагнулся и ухватился за её спину.
Плюс 2 Балла!
(25+2=27)
…Сказали мне, когда я внёс Марию в храм, в той самой позе, в которой обыкновенно держат принцесс. Всё это разумеется было продумано. Мы уложили девушку на подушки и беспокойно посмотрели на неё. Мария была вся бледная и большие капельки пота, словно стекляшки, блестели на её коже. Дыхание её было слабым, грудь почти не вздымалась. Девушка вытянула свою длинную лебединую шейку и повесила голову.
Я не доктор, и на первый взгляд ничего страшного не заметил.
Аои тоже была бледная и немного подрагивала. Она не сводила с Марии глаз.
Мураками была спокойней, несмотря на своё красное от вина лицо. Девушка напряжённо смотрела на пациентку.
— Может быть ей просто стало душно? — предположил я, сам, разумеется, ни капли не веря в эту теорию. Для меня было очевидно, что это начинается хоррор. Или фэнтези, — одно из двух, а может быть и всё сразу.
И вот первая милая ласточка…
Нужно было что-то делать, потому что мне самому уже тоже было немного не по себе.
— Мо-может вызвать скорую?.. — спросила Аои.
— Может быть, — ответила Мураками, после чего взяла Мария за руку. Девушка проверила её пульс:
— С ней всё в порядке, кажется… Просто слабость.
— Слабость… — слабость была и у меня. Голова немного кружилась. И ещё эта проклятая жара…
— Посмотрим, если через пять минут станет хуже, то вызовем, — предложила Мураками. Мы с Аои переглянулись, после чего я кивнул, и девушка кивнула следом за мной. Затем я снова вытер пот со лба — мои волосы совсем промокли. Ещё почему-то кружилась голова.
— Пойду поищу что-нибудь в аптечке, — сказал я. Мураками ответила:
— Окей.
Я отправился через дверцу справа в другое помещение храма. Ванная тут была чем-то вроде пристройки. Чтобы в неё попасть, нужно было пройти по небольшой деревянной дорожке на открытом воздухе — я с неё чуть не свалился. Мне было странно и дурно. Само помещение оказалось ослепительно белым. В нём было в меру прохладно. На стене висел маленький квадратный кондиционер.
Аптечка находилась рядом с зеркалом. Я открыл её и стал перебирать лекарства: аспирин, антибиотики, капли для носа… Даже не знаю. Немного помявшись, я взял градусник, а потом чуть не упал и удержался, схватившись за гладкую раковину. Перед глазами было мутно.
Нет, что-то определённо со мной сейчас не так. Как же кружится голова. Я посмотрел в зеркало, на своё бледное лицо, и стал долго и упорно дышать. Стекло запотело. Я немного пришёл в норму. Потом выдохнул.
Что происходит? Секунду назад я испытывал удушье, но теперь стало немного легче. Это потому что не было больше этой проклятой жары? Нет… Здесь не может быть всё так просто. Хотя…
Я включил воду в кране, чтобы умыться от пота. Тут на зеркальце передо мной опустился комар с полным круглым брюшком. Я поморщился и поднял руку, чтобы прибить насекомое, как вдруг ещё один уже раздавленный комар вывалился прямо из моего рукава. Я удивился и присмотрелся к этой твари. Она неловко шевелила ножками на белой эмалевой раковине. Вокруг неё разливалась белая жижа… Стоп. Разве она не должна быть красной? У комара было полное брюхо, но почему тогда…