Туманная река 3 (СИ)

— Про какую? — я посмотрел на Витюшу, как на идиота, потом улыбнулся и сказал, — годится!
Мы ещё немного пообщались с практикантом в моей плате, я высказал ему несколько мелких замечаний, потом позавтракали и двинули навстречу судьбе, в редакцию «Пионерской правды». Правда на первом этаже нам путь преградила бдительная старшая медсестра Глафира Тихоновна.
— Вы куда? — расставила она руки, как футбольный вратарь.
— Самуил Михайлович распорядился, чтобы я больше гулял, — соврал я, глядя на женщину честными глазами, — Витюша меня сопровождает, на всякий случай.
— Дальше Лефортовского парка, чтобы не ногой! — погрозила нам Глафира Тихоновна.
— Если вы настаиваете, можем вообще никуда не ходить, — я сел на свободный стул в коридоре.
— А ну отставить! — растерялась старшая медсестра, — если доктор сказал гулять, значит, марш гулять!
— Только из уважения к вам, — я поцеловал ручку Глафире Тихоновне.
Витюша же весь бледный и перепуганный еле-еле выдавил из себя жалкую улыбку и юркнул следом. На улице, минуя Лефортовский парк, мы двинулись на метро Бауманская.
— А как мы узнаем, где находится редакция «Пионерской правды»? — семенил за мной студент.
— Около метро должен быть газетный киоск, — махнул я рукой, — купим последний номер, а там, на последней странице, в самом низу написано, кто главный редактор и адрес редакции. Кстати, — я остановился, — а деньги у тебя с собой есть?
— Сто рублей, — Витюша достал несколько мятых купюр.
Как я и предполагал газетный киоск был в наличии, а что еще рабочему человеку делать в метро, как не читать советскую прессу. Кстати я, где-то в газетах видел, что СССР признали самой читающей страной. Ну, если учитывать, что туалетная бумага в стране дефицит, то без газет, как без воды, и ни туды, и ни сюды.
Витюша протянул в киоск десять копеек, и самый свежий номер печатного органа пионерской организации оказался в наших руках. На первой странице писали про лагерь «Орлёнок», на второй про подвиг юнги. Третью страницу посвятили приближающейся Олимпиаде в Риме. На четвёртой был отрывок из произведения Иосифа Дика «В дебрях Кара-Бумбы».
— Вот, — я ткнул пальцем, — едем на Сущёвскую улицу двадцать один.
— Нам, наверное, надо проехать до метро Новослободская, — промямлил студент.
— Так чего мы ждём? — усмехнулся я и ринулся под землю.
В метро я по диагонали прочитал всю «Пионерскую правду». В своё время, в том мире, в детстве мне нравилось читать произведения Кира Булычёва, про «Лиловый шар» и «Остров ржавого генерала», которые печатали в газете. Все остальные страницы я обычно пролистывал не глядя. В этом номере «Пионерки» можно было вообще ничего не читать.
— Мура, — сказал я, протянув газету начинающему писателю.
Витюша покрутил «Пионерскую правду», но от оценочных комментариев воздержался.
После того как мы поднялись на поверхность столицы СССР, в ближайшем гастрономе купили песочные коржики и полкило пышек к чаю. Никаких французских булок, тортов и бисквитных пирожных в ассортименте, к сожалению, не наблюдалось.
— В редакции, Витюша, нужно вести себя интеллигентно, — дал я последнюю вводную студенту, — как гигант мысли молчишь, многозначительно киваешь, отвечаешь неопределёнными фразами. Всё ясно?
— Уху, — кивнул величаво практикант.
На вахте, спрятавшись за железной вертушкой, путь нам преградил бдительный вахтёр.
— Куда? — гаркнул он, когда я уже практически миновал крутилку, — пропуск!
Я сунул ему под нос корочки с удостоверением члена сборной СССР по баскетболу.
— Стыдно товарищ в преддверии Олимпиады не знать всех спортсменов в лицо! — гаркнул и я.
— Да я ваш этот футбол даже и не смотрю, — отмахнулся бдительный дед.
Я лихо прошёл в коридор, и только тут вспомнил, что Витюша остался там, за вахтой. Я громко хохотнул и тут же вернулся за литературным гением обратно.
— Отец, это со мной, — показал я на понурую фигуру студента.
— К кому? — дед обеими руками вцепился в крутилку.
Вот что значит нечем человеку на пенсии заняться, а тут всегда народ, всегда можно кого захочешь пустить, а кого не пожелаешь, то нет. Ключевая должность можно сказать.
 
— Это пресс атташе сборной СССР, — соврал я, — совсем вы тут от жизни отстали. Притупилось в вас чувство важности момента, непорядок!
Дед пару раз крякнул, махнул рукой, давая понять, что путь свободен, и углубился в отгадывание нового кроссворда. Редакция «Пионерской правды» напомнила мне растревоженный улей. Кто-то кричал, что пора сдавать новую полосу, и где материал? Кто-то канючил деньги до зарплаты. В углу рыдала, по всей видимости, новая сотрудница. Телефоны постоянно трезвонили, кто-то куда-то нёс какие-то папки. В соседней комнате стоял стрёкот пишущих машинок.
— Вы по какому вопросу товарищи? — на нас обратила внимания полная женщина с папиросой во рту.
— Мы по вопросу государственной важности, — я отобрал скрученную в рулон «Пионерскую правду» у студента, и показал последнюю страницу этой сотруднице редакции, — к главному редактору, к Т. В. Матвеевой.
— К Татьяне Владимировне? — женщина, не стесняясь никого, выпустила изо рта струю табачного дыма, — вон она.
Мы с практикантом, как по команде, развернулись в указанном нам направлении. Главным редактором оказалась ухоженная женщина лет сорока пяти в деловом сером костюме, состоящем из жакета и юбки. Она вновь что-то объясняла рыдающей девушке.
— Простите за бестактность, — мы со студентом подошли к столу у самого окна, — Татьяна Владимировна, вот рукопись, которая может увеличить продажи «Пионерки» в несколько раз.
Я достал из хлопчатой сумки несколько листов, скреплённых канцелярской скрепкой. Вид они имели уже несколько помятый, что выдавала в них выстраданность литературного материала. Девушка за столом заинтересовано посмотрела на меня, и перестала плакать. Главный же редактор пионерской газеты никакой заинтересованности к волшебной рукописи не проявила.
— Товарищи, вы с ума сошли? — зашипела Татьяна Владимировна на меня, так как Витюша вовремя спрятался за моей спиной, — мы здесь работу работаем! У нас ещё пол разворота не готово! А вы лезете со своими глупостями! Для рукописей есть почта, написали, завернули в конверт, послали! Все понятно? До свиданья!
— На свидание сходить это всегда успеется, — я достал из сумки одну пышку к чаю и протянул ее девушке, которая перестала плакать, — Христофор Колумб ради новых перспектив в торговле поплыл к берегам неизвестной Америки!
Я поднял указательный палец вверх, и дождался, пока все вокруг замолкнут и посмотрят на меня.
— А здесь, — я потряс рукописью в воздухе, — вся Америка с золотом и бриллиантами приплыла в вашу газету сама! Так зачем же сразу отказываться? Или выполнение плана по распространению газеты среди юных строителей коммунизма — это пустой звук?
На самом деле я хотел выразиться более смачно, а именно, хрен моржовый. Но редакция все же была детской, поэтому от резкости формулировок я воздержался.
— У вас ровно минута, — Татьяна Владимировна, поняла верно, что так просто от моей наглой морды не отвязаться.
— Может быть, выпьем чаю, товарищи газетчики, тем более мы не с пустыми руками, — я вынул из сумки два бумажных свертка, один с коржиками, другой с плюшками.
Главный редактор метнула в нас громы и молнии, но судя по всему, против чая в редакции никто не возражал, напротив, все были решительно за. Мы переместились в небольшой закуток отгороженный полками, на которых громоздились толстые и пыльные папки. Содержимое пакетов я вывалил целиком в две большие тарелки. Газетчики с хорошим настроением, из-за возможности поглумиться над очередным литературным «шедевром», бодро расселись по своим стульям. И пока миниатюрный бытовой кипятильник согревал воду в стеклянном графине, я встал как Владимир Маяковский на встрече с трудящимися и начал читать.
— Давным-давно в далёкой-далёкой галактике…